ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

При виде коровы Харрикат покачал головой.

— Корова может обойтись очень дорого.

— Большой штраф?

— Нет. Но жители деревни разозлятся и потребуют большую компенсацию.

Позже один европейский бизнесмен в отеле рассказал мне, что его машина однажды сбила ребенка, который ночью перебегал шоссе и неожиданно выскочил прямо перед автомобилем. Компании, где работал этот бизнесмен, пришлось в порядке компенсации выстроить для деревни новую школу. Жизнь в Индии стоит недорого — а вот смерть может обойтись в копеечку.

* * *

Страшное путешествие я решил оправдать посещением Тадж-Махала, мраморного чуда, построенного императором Шах Джаханом в память его жены[42] — та умерла родами, причем это были четырнадцатые ее роды. Двадцать тысяч рабочих двадцать лет строили этот мавзолей — правда, когда его посетил я, кислотные дожди и другие последствия загрязнения окружающей среды уже заметно потрудились над разрушением шедевра[43]. Мавзолей оказался меньше, чем я себе представлял, хотя Харрикат, который оказался вдобавок и гидом, сказал, что когда Тадж-Махал только что построили, он, вероятно, выглядел больше.

— Не понимаю, — признался я.

— Люди тогда были ниже, — объяснил он.

У меня был заказан номер в гостинице «Тадж Вью» — «Вид на Тадж», но либо отель, либо Тадж оказались не на месте, и вместо залитого лунным светом мраморного мавзолея мне пришлось любоваться болотом, бывшим некогда плавательным бассейном[44].

— Где мой вид на Тадж? — спросил я, набрав (как я думал) номер службы размещения.

Последовала пауза, затем мне неуверенно ответили:

— Я не знаю такой вопрос, сэр.

— Когда я заказывал номер из Дели, то я просил дать мне комнату с видом на Тадж-Махал, — объяснил я, стараясь говорить медленно и отчетливо.

— Сэр, вы, наверно, набирали не такого телефона. Я — доставка еды в номер.

Через несколько минут я снова позвонил по тому же номеру. На этот раз специально: я проголодался.

— Бог с ним, с видом, — сказал я. — Принесите, пожалуйста, «клубный сэндвич»[45].

Итак, я временно сменил гостиничный номер в Дели на гостиничный номер в Агре, а в любом гостиничном номере в общем-то нечего делать, кроме как спать. Поскольку это занятие можно назвать моим хобби, я повалился на кровать и попытался обдумать свое житье в Индии. Приходилось признать, что до сих пор мои достижения сводились к тому, что я заживо жарился на солнце и открывал для себя все новые вариации джин-тоника. Все, что я придумал для торговцев телевизорами из Старого Дели, оказалось слишком дорогим для них; клиент с матрацами из кокосового волокна мог в любой момент обратиться в другое агентство — если не придумать для него что-нибудь ударное… Вот теперь мне подарили смысл жизни: обеспечить безопасность индийских дорог. Задача столь же безнадежно-масштабная и устрашающе-дерзновенная, что и, например, электрификация Советской России. Я зажмурился, надеясь, что мои неприятности как-нибудь исчезнут — или хотя бы забудутся на время.

Но куда там. Ведь я лежал на матраце, из-за окон доносился шум и гудки машин, а потом я включил телевизор — и убедился, что и тут телевизор не показывал «лучшие» программы. На одном из каналов премьер-министр Раджешвар Рао выступал перед каким-то собранием. Он говорил с закрытыми глазами. Может быть, тоже надеялся, что его проблемы как-нибудь исчезнут сами собой…

* * *

Если от поездки из Дели в Агру у меня вставали дыбом волосы, то обратная дорога могла довести до инфаркта. Казалось, будто первая поездка была генеральной репетицией, а теперь мы принимали участие в премьере. Чтобы довершить картину, начался ливень.

— Наденьте «дворники», — напомнил я Харрикату, когда ветровое стекло стало как будто волнистым из-за струй воды, и разглядеть что-либо на дороге было уже невозможно.

— «Дворники» не работают, — сообщил он.

М-да. Теперь у старухи с косой были на руках все козыри. Но Харрикат оказался человеком находчивым. Он попросту высунул голову из окна и вел машину в такой позиции. Мимо проносились камикадзе, замаскированные под грузовики и автобусы. Добравшись до своего отеля, я был уже в полуобморочном состоянии и с твердым решением — больше никогда, никогда, никогда не выезжать за пределы Дели на машине.

Вечером, приводя в порядок свою нервную систему при помощи нескольких больших порций джин-тоника (индийского с лимоном), я разговорился с одним американцем из Хьюстона (Техас). Он торговал компьютерным обеспечением. Сообщив это, он спросил, а что делаю в Индии я. Я сказал — работаю в рекламном агентстве. Рассказал я ему и о том, что пытаюсь придумать кампанию в поддержку безопасности движения.

— Забавно, — заметил американец. Американцы всегда говорят «забавно» — даже если американцу сообщить, что его жена только что сбежала с соседом, а единственного ребенка похитили афганские повстанцы, он скажет «забавно». — Непростая у вас работёнка. Но по крайней мере вы англичанин.

— А при чем тут это?

— Да вот вспомнил свой первый приезд в Индию — лет шесть или семь назад. Представьте: полночь, жарища адова. Я беру такси до отеля, до этого вот самого. Ехали всего полчаса, но это был сплошной кошмар: парень на всех перекрестках едет на красный свет, чуть не сбивает корову на скоростной полосе, а потом выезжает на другую сторону шоссе. Я решаю, что он заснул за рулем и похлопываю его по плечу. Но он не спит. «Слышь, парень, — спрашиваю тогда я, — ты знаешь, что значит белая полоса посреди дороги?». А водила пожал плечами и отвечает: «Не знаю, сэр. Это ещё англичане нарисовали».

Голубая тряпочка

Мой контракт, оговоренный во время моего краткого визита в Индию в феврале и дополненный затем путем переписки по факсу, предполагал, что я буду пользоваться принадлежащим агентству автомобилем с водителем. Увы, видение «Мерседеса», на котором я буду разъезжать по деловым кварталам Дели, растаяло, как тает все в жаре индийского лета. Начать с того, что в Дели нету делового района — он равномерно разбросан по всему городу. А машина, которую мне наконец выделили примерно через неделю после моей поездки в Агру, оказалась «Премьером» цвета куриных бульонных кубиков. Ей было четыре года, и её перегнали из нашего отделения в Бомбее.

Вряд ли название машины подразумевает ассоциацию с премьер-министром, скорее всего, его надо переводить просто как «первый» — первый автомобиль, который задумал итальянец, внешний вид которого придумал русский, механическую часть — японец, и который собирали индийцы. Если бы мне предоставили право выбора, «премьер» не был бы первой машиной, которую я назвал бы.

«Премьер» — автомобиль малогабаритный, поэтому совершенно естественным было назначить его водителем самого здоровенного индийца. Прежде он был профессиональным боксером, потом солдатом (и он воевал в Кашмире[46]), бригадиром где-то в Ираке и водителем автобуса в Дели. Он хорошо говорил по-английски, хотя имя его звучало на португальский манер — Джордж Д’Соуза. Когда он втискивался на водительское место, «премьер» опасно накренялся направо[47] и катил по улицам, напоминая кренящуюся при лавировке против свежего ветра небольшую яхту.

В первый день Джордж явился с довольно длинными бачками и пышной шапкой черных, как сажа, волос (Джордж сразу признался, что волосы он красит). А на второй день он, подстриженный «ёжиком», напоминал морского пехотинца.

— Да ты подстригся, Джордж, — отметил я очевидное.

— Да, сэр! — ответил он, явно не в восторге от результата. — Парикмахер сказал, что у меня сердитые волосы. Так что он состриг почти всё.

вернуться

42

Шах-Джахан (1-я половина XVII в.) планировал напротив мавзолея Мумтаз-и-Махал — «Жемчужины Дворца» (так звали его жену), на другом берегу Джамны, построить копию «Венца Дворцов» (перевод названия мавзолея) из черного камня — для себя самого, и даже успел начать строительство платформы для него, но его планам помешал сын Аурангзеб, который сверг Шах-Джахана и заточил его в агрском форте. Гиды непременно рассказывают, как сынок отвел папаше камеру, из окна которой тот мог любоваться гробницей жены. После смерти Шах Джахан был погребен рядом с женой.

вернуться

43

И не только они. Первый и самый тяжелый удар по мавзолею нанесли британские солдаты, выковырявшие из его стен самоцветы, которыми он был инкрустирован, и повредившие фонтаны окружающего мавзолей парка.

вернуться

44

В путеводителе этот отель обозначен как пятизвездочный и якобы действительно дающий постояльцам возможность любоваться Таджем прямо из номеров. Может быть, окна номера м-ра Келли выходили не на ту сторону?..

вернуться

45

Club sandwich — вид бутерброда из 2–3 слоёв хлеба, с несколькими видами мяса, ломтиками помидоров, салатом-латуком и соусом (майонезом).

вернуться

46

В ходе одного из конфликтов между Индией и Пакистаном по поводу спорной территории Северного Кашмира).

вернуться

47

В Индии движение левостороннее, соответственно, у машин правый руль.

9
{"b":"237913","o":1}