ЛитМир - Электронная Библиотека

– Всегда говорил, что эти французики – слабосильная нация, – заметил с пренебрежением Штефырца.

– Не мешай! – недовольно сказал Портос. – Что там дальше было, Леня?

– А дальше кокаин использовали как анестезирующее средство в медицине и пытались им лечить героиновую зависимость. Но потом обнаружили, что и этот наркотик вызывает привыкание и очень вреден для человека. Стали с ним бороться. Потом американцы синтезировали из кокаина крек и пошло-поехало… Сейчас кокаин ввозят в Штаты и Европу тоннами.

– Так почему ты сказал, что здесь кокаин не делают? – не отставал Толик.

– Не выгодно, наверное, возиться, – пожал плечами Шишов. – Только полуфабрикат изготовляют, эту самую пасту. А потом в Колумбию переправляют. Там океан есть, по которому наркотики легче вывозить в другие страны.

– И как его делают, этот кокаин? – неожиданно проявил интерес Штефырца, до того слушавший рассказ Лени презрительно кривя губы.

– Довольно сложный процесс, сплошная химия. Сначала листья собирают и высушивают на солнце. За световой день один человек может собрать около двадцати пяти килограммов. А после просушки остается десять. Потом листья обрабатывают раствором извести или чем-то подобным и начинают вымачивать в керосине. Через сутки массу вынимают, а в жидкость добавляют раствор серной кислоты, что-то там оседает, керосин сливают и опять туда – щелочной раствор. Вот тогда и получается эта паста коки. Из тонны листьев выходит где-то десять килограмм пасты. Ее фасуют и переправляют в Колумбию. Там окончательная доработка. Из двух с половиной килограммов пасты получается килограмм основания кокаина. Это основание уже можно курить, как анашу.

– Но, вообще-то, насколько я помню, кокаин – это белый такой, тонкий порошок. Его нюхают, – авторитетно заявил Мишка.

– Ты что, пробовал? – спросил Леня. Равнодушно так спросил, но Штефырца почувствовал, как приятель напрягся.

– Что я, псих? В кино видел! Там все бандиты и аристократы его нюхают.

– А-а, понятно, – протянул Шишов. – Порошок получают, растворяя основу в эфире, и опять добавляют кислоту, только уже соляную. И ацетон. Фильтруют, просушивают, потом уже можно нюхать.

– Или нельзя, – сказал, словно подводя итоги лекции, Миронов. – Гораздо больший вред, чем сам кокаин, организму приносят все те гадости, которые используют, чтобы его изготовить.

И кстати, совсем не обязательно этот порошок нюхать. Есть любители колоться. Разбодяживают порошок и – в вену. А если нюхают, то, для большего шика, сворачивают трубочки из долларов. Хороший тон – стодолларовая купюра. Делают две «дорожки» – тоненькие такие ниточки из порошка и – в каждую ноздрю.

– Остаток потом в десны втирают, – встрял Штефырца и тут же добавил: – Тоже в кино видел!

Все рассмеялись. Потом Монастырев задумчиво произнес:

– Керосин – это удачно. Его тут много должно быть…

Все молча согласились, что керосин – это действительно очень хорошо. Когда придет время…

Прошло примерно два часа сидения в клетке, и на пороге барака появились охранники. Один направил автомат на пленников, а второй отпер замок и скомандовал Миронову:

– Выходи!

– Расстреливать поведете? – невинным тоном спросил Евгений.

– Потом расстреляем! А сейчас с тобой поговорить хотят.

Миронов понял, что предстоит встреча с хозяином этой лесной лаборатории.

– Спокойно, ребята, – сказал он своим подчиненным. – Я скоро вернусь.

Глава 3

Впереди него шел один охранник, позади другой. По пути к домику Евгений оглядывался по сторонам. Сборщики листьев коки, видимо, были на плантациях. Их пригонят к вечеру. А в той хижине, которую он определил как лабораторию, работа кипела. Там сновали люди, жужжала какая-то машинка, раздавались голоса. Насколько он мог увидеть, местные «химики», возясь с ядовитыми веществами, не пользовались даже респираторами и лишь отворачивали лица от кислотных испарений. Людской материал здесь не ценили. На смену умершим всегда найдутся другие. Веселенькое местечко… Он дал себе слово, что, когда будут уходить, разгромят и сожгут здесь все дотла. В том, что группа сумеет уйти, Миронов не сомневался ни секунды. Его ребята были настоящими боевыми машинами и, случалось, выходили живыми и невредимыми из ситуаций посложнее, чем эта.

Другое дело, что руководство не приветствовало «шумных» операций. В идеале любая работа должна совершаться тихо и незаметно. Тогда она наиболее эффективна. А в случае шума наказывать не будут по возвращении, однако и не похвалят. Но тут уж ничего не поделаешь. Даже если удастся договориться с местным боссом и он отпустит «киногруппу», они все равно вернутся сюда и не оставят от лагеря камня на камне. В данном случае – полена на полене.

Не верилось Евгению, что их тихо-мирно выведут на дорогу, дадут пинка и скажут: «Валите на все четыре стороны!» Местным наркодельцам гораздо проще так же тихо-мирно вывести четырех непонятных америкашек «за околицу» да и пристрелить. За пару дней местное зверье так поработает с трупами, что потом их никакая экспертиза не опознает.

Но поговорить с хозяином лаборатории все же было нужно. Хотя бы для расширения кругозора и углубления знаний о столь негостеприимной стране. Кто его знает, может быть, эта операция в местных джунглях не последняя для его группы…

Домик босса был небольшим, сколоченным из досок и с противомоскитными сетками на окнах. Но на двери был установлен массивный запор – наверное, чтобы подчиненные не залезали внутрь – украсть что-нибудь вроде выпивки и сигар.

Первый конвоир постучал в дверь. Из-за нее донеслось:

– Entra! Входи!

Евгения втолкнули внутрь. Дверь за ним закрылась. Охранникам не позволено было соваться в «чертоги» хозяина.

Из-за стола поднялся плотный, если не сказать толстый, человек с пышными усами на красном лице, одетый в светлый полотняный костюм и мягкие туфли.

– Ну как же, сеньор американец, как же эти остолопы не удосужились развязать вам руки? Сейчас мы это исправим!

Откуда-то из-за спины он извлек здоровенную наваху, раскрыл ее и одним движением перерезал стягивающую запястья Миронова веревку.

– Присаживайтесь, сеньор, вот стул! – продолжал показывать радушие хозяин.

Евгений сел, растирая затекшие руки и оглядываясь по сторонам. Особенно посмотреть было не на что. Стол, два стула, невысокий шкаф в углу, непременное распятие на стене. И там же – карта Боливии с нанесенными на нее метками. Это уже интересно. Но – потом. Сейчас не стоит обращать на нее особого внимания.

В домике была и вторая комнатка, но закрытая дверь не позволяла увидеть, что внутри. Скорее всего, там босс спал. И там же наверняка рация. Ну не могут они без связи обходиться, непорядок!

– Прежде всего, позвольте представиться, – сказал усатый хозяин, садясь на стул по другую сторону стола и выставляя бутылку неплохого виски и два стакана. – Как, выпьете со мной?

Миронов, не чинясь, согласился.

– Вот и отлично! – обрадовался босс. – А то в этой глуши не найти порядочного человека, с которым можно было бы выпить как следует.

Он плеснул в стаканы понемногу и поднял свой.

– Ваше здоровье!

Пригубил и продолжил:

– Зовут меня дон Хосе Агирре Москосо. Я управляющий в этом маленьком лесном лагере. А теперь позвольте поинтересоваться вашим именем, сеньор американец. Ведь мои люди не обнаружили при вас никаких документов, способных подтвердить или опровергнуть вашу легенду.

Правильно, ничего они не нашли, ведь сумка с документами, деньгами и прочими бумагами находилась у Бори Оруджева. А его не взяли. Да и если бы попытались взять, все равно это мало бы им помогло в идентификации. Небольшой заряд термита за несколько секунд уничтожает содержимое сумки.

Поначалу Миронов нагло хотел представиться Джеком Райаном, но потом решил, что толстенные романы Кленси могли добраться и до Боливии.

– Помилуйте, дон Москосо! – воскликнул он, ставя стакан на стол, словно в волнении. – Какая легенда? Я – Джек Уилсон, режиссер из Нью-Йорка! Моя киногруппа летела на границу Боливии и Бразилии, мы собирались начать там съемки фильма о величайшей из рек мира – Амазонке. Но какой-то сумасшедший самолет вдруг стал охотиться за нашей «Цессной». И если бы не подвернувшаяся в последнюю минуту заброшенная посадочная полоса, непременно сбил бы нас! Наш маленький самолетик при посадке был поврежден, мы выскочили, схватив кто что успел. А этот негодяй не оставил нас в покое, стрелял из всех пушек и, можете себе представить, даже сбросил бомбы! От взрывов самолет загорелся, и в огне погибла не только съемочная аппаратура, но и продовольствие. А также, как я теперь понял, все документы, которые находились у директора нашей группы. Это – большая потеря, я не представляю, как мы теперь свяжемся с властями, чтобы вызвать спасателей! Но, сеньор Москосо, может быть, у вас есть рация или что-нибудь подобное? Мы будем вам очень признательны, если поможете сообщить властям о нашем бедственном положении. Они не дали нам солдат в сопровождение, но хоть спасти нас смогут?

5
{"b":"237914","o":1}