ЛитМир - Электронная Библиотека

— Эти джентльмены (кивок в сторону английских коллег) рисовали вас такой черной краской, что рядовые читатели боялись русских больше, чем огня. А теперь даже в наших молитвах мы чаще вспоминаем слово «русские», чем слово «бог».

Майор решительно отвергал мысль, что газеты способствуют поднятию морального уровня солдат.

— Давали бы побольше пива, — заключил он, — и моральный уровень был бы выше…

Ротный капеллан, молодой и розовощекий, но совершенно лысый, оказался таким же оригиналом, как и командир роты. Угощая нас виски, он жаловался, что командование заставляет его соединять несоединимое: проповедь любви к ближнему с проповедью убивать немцев. Он убеждал солдат не обременять немцев излишними невзгодами, ибо они и так наказаны богом. Капеллан разводил руками и сокрушенно признавался, что ему не нравятся русские. Почему? Из своей лысой головы, набитой разным антисоветским вздором, он смог вытянуть лишь пару аргументов о безбожии, о материалистическом воспитании в России, и, как выяснилось при этом, материалистическое он понимал как материальное.

Мы удивлялись, что такому недорослю поручено воспитание английских солдат. Ротный капеллан «поддерживает солдатский дух»: снабжает роту литературой, достает домино, шашки, музыкальные инструменты, читает бюллетень «Абка» (я уже упоминал, что «Абка» издается армейским бюро текущей политики).

На наш недоуменный вопрос — неужели этому капеллану доверено политическое воспитание солдат, командир роты ответил довольно оригинально, со свойственным ему скептицизмом:

— Пустое! Его же никто не слушает.

— Но он открыто признает и проповедует свои антирусские настроения.

— Вы просто недооцениваете умственных способностей наших солдат. Они давно перестали судить о русских по тому, что о них говорят. Русские заявили о себе таким голосом, который никому никогда не заглушить…

Марш через Рейн на Эльбу

Правда о втором фронте - i_013.png
I

Уже несколько дней над всем берегом Рейна от Арнема, в Голландии, до Кельна висело густое черное облако. Десятки тысяч дымовых шашек горели от рассвета до сумерек. Над ними, распустив гигантские хвосты дыма, плавно кружились самолеты. Завеса покрывала все настолько плотно, что даже на земле порою нельзя было рассмотреть одинокие пустые фермы, стоящие в 40–50 метрах от дороги, и танки, идущие целиной, чтобы не загромождать шоссе, предоставленное бесконечным обозам.

Под покровом этой дымовой завесы союзники концентрировали на Рейне ударные дивизии, подтягивали мостовое хозяйство, понтоны, лодки, амфибии и «танки Решающего дня», способные самостоятельно переправляться через водные преграды. Войска собирались в лесистых холмах вдоль дороги Клеве — Мерс, напротив городов Реес, Везель, Динслакен, расположившихся на другой стороне Рейна. Канадский корпус нацеливался на Реес, американский (из 9-й армии) — на Динслакен. Центром атакуемого немецкого фронта был Везель. Против него сосредоточивались два британских корпуса. На самом берегу окопались две шотландские дивизии.

Подготовка к удару через Рейн заканчивалась.

22 марта нас вызвали в Брюссель, в штаб 21-й группы, на пресс-конференцию. Перед военными корреспондентами снова выступил начальник штаба генерал Гюинган. Сообщив сначала, что Монтгомери уже отдал приказ войскам о пересечении Рейна в ночь с 23 на 24 марта, генерал коротко обрисовал общее военное положение, которое так резко изменилось за последние три недели. Та самая «счастливая случайность», на которую союзное командование не рассчитывало, позволила союзникам создать на восточном берегу Рейна, у Ремагена, плацдарм без всяких приготовлений и затрат. Немцам, правда, удалось через несколько дней сбросить в воду мост, по которому американцы переправились на другой берег, но это не меняло положения: плацдарм прочно удерживался, к нему протянулась понтонная переправа. Несколько дней назад армия Паттона форсировала Рейн южнее Майнца. Заметим, что Паттон, намеренно задерживал до последнего дня опубликование сообщения об этом, чтобы испортить эффект пересечения Рейна войсками Монтгомери. Нам сообщили эту весть «не для печати», дав понять, что операция Паттона — мелочь по сравнению с форсированием Рейна севернее Рура.

Новый командующий Западным немецким фронтом Ксссельринг, по словам начальника штаба, пытался латать прорехи на своем фронте по способу тришкина кафтана: он не имел никаких резервов. Восточный фронт по-прежнему удерживал всю немецкую авиацию, почти все танковые силы, почти всю артиллерию и все боеспособные дивизии. Гитлер, который уже несчетное число раз бывал перехитрен советским Верховным командованием, теперь, на исходе зимы 1945 года, растерял свои войска по разным «мешкам» и «карманам» (в одной только Латвии застряло шестнадцать дивизий). Трем армиям 21-й группы союзников Кессельринг мог противопоставить на всем фронте только пятнадцать-восемнадцать неполных дивизий второго сорта: это были народные гренадеры и штурмовики. Лишь на его северном фланге находились более или менее боеспособные батальоны давно «спешенных» парашютистов. Но их жидкая цепочка была растянута от Эммериха до берегов Зюдерзее, в Голландии.

Фронт, намеченный для атаки, оборонялся двумя дивизиями народных гренадеров. Против них-то Монтгомери бросал четыре корпуса, усиленные двумя парашютными дивизиями, морской десантной бригадой (коммандос), частями морского флота и мощной авиацией. Вслед за этими войсками Рейн должны были перейти все три армии общей численностью более миллиона человек. Дорогу им прокладывали несколько танковых дивизий, которые предполагалось переправить на другой берег Рейна в первые же дни (на западном берегу Рейна союзники сосредоточили к тому времени около 4 тысяч танков и большое число самоходных пушек).

Генерал не скрывал своего весьма оптимистического настроения: с такими силами успех казался полностью обеспеченным. Союзное командование не ожидало встретить организованное немецкое сопротивление, оно готовилось к маршу на Эльбу. Концентрация же всех сил преследовала пропагандистскую цель продемонстрировать свою мощь. Английское командование, например, поспешно сняло с Итальянского фронта две дивизии и перебросило их в Германию, хотя в них не было никакой нужды. (Танковая дивизия шла своим ходом через всю Францию.) Англичане показывали свою «мощь» не столько немцам, сколько союзникам: они готовились козырять количеством своих дивизий за дипломатическим столом.

Одновременно в полной тайне от своих союзников англичане готовили самый увесистый «козырь»: захват Берлина. Как только разведка 21-й группы выяснила, что германское командование оставило Западный фронт фактически открытым, Монтгомери, по указанию Черчилля, отдал приказ о создании группы войск специального назначения в составе двух танковых, одной парашютной и одной механизированной дивизий. Группе было приказано переправиться через Рейн вслед за первой волной атакующих, затем двигаться на восток, не развертываясь и не отставая от первого эшелона. Когда английские войска, повернувшись на север, займутся ликвидацией портов, а американцы, став лицом на юг, завязнут в уличных боях многочисленных городков и поселков Рура или городов Ганновера, Брауншвейга и Магдебурга, группа войск специального назначения, поддерживаемая всей мощью британской авиации, должна будет рвануться на Берлин и захватить немецкую столицу, прежде чем немцы или союзники успеют опомниться.

Английское командование, пытавшееся, таким образом, взять реванш за провал подобного плана осенью 1944 года, обосновывало необходимость этого рискованного шага заботой о… британском престиже. Русские войска, говорили английские офицеры, освободили Варшаву, Белград, заняли Бухарест, Будапешт, Софию, от них не уйдут Вена и Прага. Американцы освободили Париж, заняли Рим. Британские войска имеют в активе только Брюссель, да в перспективе Копенгаген, даже Гаага достанется канадцам. Черчилль хотел увековечить славу британского оружия захватом Берлина.

48
{"b":"237925","o":1}