ЛитМир - Электронная Библиотека

Командующими отдельными родами войск были назначены три англичанина. Первое место среди них, безусловно, занимал командующий наземными силами генерал Бернард Монтгомери. В фигуре этого единовластного начальника миллионной сухопутной армии не было ничего воинственного. Одевался Монтгомери в вязаную кофту или свитер, с прорезами для погон, носил гофрированные бархатные брюки, какие носят обычно сельские жители, и поэтому внешне более походил на скромного деревенского учителя, нежели на генерала. Монтгомери любил выступать. Говорил он без ораторских жестов, рассаживая слушателей так, чтобы они были поближе к нему. Все, как казалось со стороны, создавало атмосферу искренности и простоты. Однако на самом деле это было далеко не так.

Выросший в семье бедного католического священника, генерал перенял у своего отца не только бережливость и скромность в быту, но и скрытность и хитрость иезуита. Монтгомери умело прятал свое политическое лицо, чтобы не осложнять отношений ни с одной партией и не терять популярности. Либералы, наслышавшись об его либерализме, попытались было выдвинуть Монтгомери своим кандидатом в парламент. Но он отклонил их предложение. «Либерализм» не помешал ему послать английские войска против бельгийских патриотов, вышедших на улицы, чтобы осудить реакционную политику правительства католика Пьерло.

В военном деле генерал был дилетантом, рабом военного плана, которому он слепо следовал, несмотря на изменение обстановки. Вбив себе в голову, что с началом германо-советской войны время работало на Англию, Монтгомери никогда не спешил и приучал к этому свой штаб и подчиненных. Его «военная философия», изложенная им в качестве последнего откровения военным корреспондентам в начале 1945 года в южной Бельгии, была стара, как сама война, и примитивна, как дважды два — четыре. Он, видите ли, еще в Северной Африке открыл, что для нанесения поражения противнику надо добиться нужного соотношения сил, то есть иметь превосходство в силах на решающем направлении, затем наносить удар там и тогда, где и когда противник меньше всего ожидает.

Командующий морскими силами союзников адмирал Кэннингхэм и командующий воздушными силами главный маршал авиации Ли Мэллори не оставили заметного следа в развитии войны в Западной Европе. Кэннингхэм ограничил поле своей деятельности узко тактическими задачами, и его военно-морские силы играли чисто вспомогательную роль. Мэллори был лишь бледной тенью командующего английской бомбардировочной авиацией Гарриса, прозванного «бомбером», то есть бомбящим. Гаррис и его помощники возмечтали выиграть войну с воздуха. В этом существовало полное единомыслие между Черчиллем и людьми Гарриса. Мастер на красивые фразы, Черчилль снабдил воздушное командование магической формулой: «Выбомбить Германию из войны». По настоянию авиаторов, подхваченному Черчиллем, английское правительство стало создавать огромны» воздушный флот, послав в него почти два миллиона человек, то есть в три раза больше, чем в наземные войска. В период подготовки к открытию второго фронта правительство получило проект сухопутных генералов увеличить мизерную английскую армию за счет сокращения непомерно раздувшегося воздушного флота. Однако правительство предпочло другой путь: были призваны дополнительные сто тысяч из промышленности, транспорта и торговли.

Воздушный флот союзников не «выбомбил» Германию из войны: военно-промышленный потенциал гитлеровской третьей империи начал падать с момента крушения союзников Германии — Румынии, Болгарии, Венгрии, падение ускорилось с занятием Советской Армией польских промышленных районов в Верхней Силезии; промышленность Западной Германии осталась почти нетронутой до конца войны. Авиаторы, с благословения Черчилля, лишь затянули войну в Европе по меньшей мере на несколько месяцев. Осенью 1944 года Монтгомери, оправдывая бездействие своих армий, уверял, что союзникам нет необходимости спешить: Гаррис обещал ему разрушать по три немецких города в неделю.

Над этой командной пятеркой поднималась плотная фигура Черчилля, который давил не только на английских помощников Эйзенхауэра, но и на самого главкома. Это давление продолжалось до конца войны, хотя с переездом ШЭЙФа в Париж (Версаль) оно заметно уменьшилось. Только после драки осенью 1944 года между ШЭЙФом и штабом 21-й группы, возглавляемой генералом Монтгомери, который фактически саботировал приказ об очищении подходов с моря к порту Антверпена, английские офицеры перестали хвастать, что Черчилль «формирует войну» в Европе.

II

Ранней весной 1944 года для всех живших тогда в Англии стало ясно, что наконец-то Верховный штаб союзных сил в Западной Европе взялся всерьез за подготовку открытия второго фронта. Каждый погожий день армады «летающих крепостей», «ланкастеров» и «галюфаксов», сверкая на солнце, как капли ртути, проходили над Лондоном, направляясь на юг. В марте началось движение войск. Подобно приливу, войсковые соединения, накапливавшиеся в течение нескольких месяцев в Шотландии и Северной Англии, медленно покатились с севера на юг. Огромное пространство между Лондоном и Бристолем, Бирмингемом и Портсмутом было превращено в зону концентрации. Здесь собрались армии вторжения.

Соединенные Штаты прислали из-за океана более полутора миллионов человек. Американцы расположились со своими аэродромами и танкодромами, стрельбищами и артиллерийскими полигонами в южной и западной Англии. Несколько тысяч американских самолетов уже бомбили Германию и оккупированные страны: американцы летали днем, англичане — ночью. Вокруг частей, получивших боевое крещение в Африке и Италии, формировались новые американские армии: первая армия генерала Брэдли, третья — генерала Паттона, несколько позже девятая — генерала Симпсона, а еще позднее — пятнадцатая армия. Войска были полностью механизированы: на всем западноевропейском фронте у союзников не было ни одной лошади. Американские и английские войска основательно перевооружились, ибо опыт показал, что их тяжелое вооружение (танки, артиллерия, противотанковые пушки, минометы) хуже немецкого.

Англия сумела дать только одну армию для операций в Западной Европе. Все английские сухопутные силы насчитывали 650 тысяч человек, не считая, конечно, войск британских доминионов и колоний. Ядро новой армии составили части, дравшиеся с немцами в Африке и Италии. Командующим по рекомендации Монтгомери был назначен его бывший начальник штаба генерал Демпси.

Канадские войска, действовавшие до тех пор в составе британских соединений, образовали самостоятельную канадскую армию. Во главе ее стал генерал Крерар.

Отобранные ШЭЙФом штурмовые дивизии (три американские, две английские и одна канадская), избрав для тренировки подходящие участки английского берега, без устали репетировали атаки с моря днем и ночью, на рассвете и в сумерках: искали наиболее благоприятное для вторжения время суток. Они шествовали через волчьи ямы и рвы, пробирались сквозь проволоку, штурмовали доты, карабкались через стены. Они хотели быть готовыми к штурму любой обороны, какая может встретить их на вражеских берегах.

С ироническим сожалением офицеры штурмовых дивизий жаловались на то, что ни высадка в Африке, ни операции в Италии не увеличили их опыта: и в первом и во втором случае союзники просто высадились на материк, а не вторглись на него. Во Франции они не рассчитывали на столь легкий успех, поэтому сами валились с ног от усталости и солдат морили бесконечными упражнениями.

Во время этих тренировочных занятий английским инженерам удалось изобрести чрезвычайно простое, дешевое приспособление, которое сообщало плавучесть обыкновенным сухопутным танкам. Они снабдили танк большим водонепроницаемым брезентовым кузовом с открытым верхом. Кузов образовывал своего рода нос, борта и корму «судна», основанием которого служил сам танк. Стенки «судна» поднимались и опускались подобно кузову фаэтона. (Позже такие «плавучие танки» стали известны под именем «танков Решающего дня» — дня вторжения.)

9
{"b":"237925","o":1}