ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава вторая

РАЗВЕДКА

Командир первого взвода Соболевского отдельного кавалерийского эскадрона особого назначения Иван Иванович Тополев был флегматичным, долговязым, длинноносым человеком, лет тридцати. Ходил он неуклюже, по-журавлиному неловко переставляя длинные ноги. Однако на коне Иван Иванович менялся до неузнаваемости. Ездил он лихо, сидел в седле так, как будто прирастал к лошади.

Приказание разведать Гаршино Тополев выслушал, с обычным безразличием, разбудил связного и, растягивая слова на последних слогах, сказал:

— Миша-а, бег-и во взво-од и скажи-и, чтобы седлали! А я-а сейчас приду-у.

Окружавших Гаршино холмов разъезд достиг к солнечному восходу. Здесь проходила грань между Самарской губернией и землями Уральского казачьего войска. Село Гаршино тянулось по берегам степной речонки. На излучинах ее теснились избы, дворы, огороды. Выше по бугру выстроились амбарушки. Над крестьянскими избами высилась облезло-серая с синими обводами церковь. Людей не было видно, но из печных труб частоколом поднимались кудрявые дымки. Далеко разносилась задорная перекличка петухов.

Тополев долго рассматривал селение, потом перевел взгляд на бледно-голубое небо с редкими облачками и лениво обронил:

— Кубыть, гроза соберется.

Красноармеец Рыбченко, маленький шустрый паренек из кубанских казаков, не отводя глаз от видневшегося у въезда в село моста, доложил:

— Застава.

И как бы подтверждая это, у переправы стукнул винтовочный выстрел, и пуля, срикошетив, цвинькнула над гребнем.

— По нас? — встревоженно спросил кто-то в задних рядах.

— Нет, в ворону. Вон, полетела, — показал Рыбченко. Кубанец обладал замечательным зрением и был незаменимым наблюдателем в разведке.

Еще раз хлопнула винтовка, и тут же по пашне шагах в пятидесяти от разъезда заплясали пыльные клубки, а чуть спустя донеслись звуки пулеметной очереди.

Нестройной кучкой взвод поскакал прочь.

— Может быть, они пулемет пристреливали, произнес Тополев, когда остановились в лощине за холмом.

— По нас, — возразили ему.

Что же будем делать?

— Вернемся в Соболево. Чего же еще? Доложим, что нас обстреляли.

— Безляд[7], — не согласился Тополев. — Ведь узнать- то мы ничего не узнали.

— А ты, Иван Иванович, съезди к Капитошину и поговори! — ехидно посоветовал кто-то. — Если пустят тебя на распыл, — тогда всё будет в наглядности.

Вместо ответа Тополев скомандовал:

— Рыбченко, за мной!

— Это куда же?

— Доедем до заставы.

— Спасибо, мне что-то не хочется.

— Это еще что за разговорчики?! — рассердился Тополев. — Что я, упрашивать тебя буду!

— Я шутейно, — сдался Рыбченко и, сморщив физиономию, подмигнул остальным. — Коли поминать нас будете, не забудьте попа позвать, пусть перед небесной канцелярией походатайствует, чтобы нам с комвзводом хоша на том свете табак выдали, — курить до смерти охота.

— У Капитошина закурите.

— Это как придется, — отозвался кубанец и, заметив, что Тополев уже поехал, пригнулся на седле — руки, ноги вперед, — и тронул лошадь. Через два-три шага он, опершись обеими руками на переднюю луку седла, «сделал ножницы», то есть перевернулся на скрещенных ногах лицом к хвосту лошади. Прощаясь, Рыбченко помахал рукой, еще раз «сделал ножницы» и рысцой пустился догонять Тополева. Поравнявшись с командиром взвода, он придержал коня и серьезно спросил:

— Не заполонит нас эта застава?

— Шут ее знает, — отмахнулся тот.

Молча они въехали на мост. Сидевший на той стороне сонный верзила с винтовкой в руках, заслышав конский топот повернул голову.

— Здорово, товарищ! Ты, что ль, ворон стреляешь?

— Га! — оскалился верзила и сбил на затылок фуражку с самодельной звездочкой из белой жести.

— Много набил?

— Был бы дробовик, — дело иное, а пулей разве в нее попадешь. Э-э-эх! — зевнул он во весь рот. — Ску-чища-а, ребята… Да вы чьи будете? — спохватился он и оглянулся назад, на отдельно от других стоявшую избушку. Там, очевидно, расположилась застава.

— Я — большеглушицкий, а он с Кубани, — уклонился от прямого ответа Тополев.

— Я не про то. Откуда приехали?

— Из Соболева.

— Вон что, — с виду спокойно проговорил парень. — По каким же делам?

— К теще на блины, — улыбнулся Иван Иванович.

— Дело доброе, только, смотрите, губы не обожгите, — блины горячими бывают.

— Чтой-то?

— Пошел заяц на охоту, а его собака поймала. Уезжайте-ка, ребята, подобру-поздорову подальше от греха, — неожиданно изменил тон часовой и опять оглянулся на избушку.

— Нам бы командира вашего повидать, — вмешался Рыбченко.

— На что?

— Расспроситься.

— О чем?

— Чью руку вы держите.

— Га! Да он сам ни черта не знает, — откровенно расхохотался парень. — Им мужики вертят, как хотят.

— А вы что же?

— А что нам, драться с народом?

— Что за люди? — донесся от избушки резкий окрик.

— Соболевские эскадронцы приехали, — окликнулся часовой.

— Караул, в ружье! — немедленно последовала команда.

— Комвзвод, тикаем! — крикнул Рыбченко и поскакал. Тополев за ним. Оба мчались, пригнувшись к конским шеям, ожидая выстрелов вдогон. Однако никто не стрелял.

У моста караульный начальник, хохоча, подошел к часовому.

— Видал, как я их?

Часовой тоже рассмеялся.

— Ребята не пришли? — спросил он немного погодя.

— Дождешься!

— Хоть бы хлеба прислали, — жрать хочется.

— Поди, догадаются. Давай, подменю тебя! — предложил начальник караула.

— Вали! — согласился парень, отдал винтовку и направился в пустую избушку. Там он разулся, лег на скрипучий топчан и через минуту безмятежно захрапел.

— Зря ты в панику ударился, — сказал Тополев, переводя лошадь на рысь.

— Ничего не зря: обезоружили бы и точка. Слышал, как карнач[8] заорал: «В ружье!» Поди, не почести нам отдавать.

— А часовой-то тоже себе на уме, простачком прикинулся, — заметил Тополев, в душе соглашаясь с Рыбченко.

Висевшие в эскадронной канцелярии старинные часы неожиданно захрипели. Одна гиря стремительно поехала вниз, а из распахнувшейся дверки терема выскочила кукушка и прокуковала один раз. Половина одиннадцатого. В это же самое время за окном послышался стук подков, и голова Тополева проплыла мимо окна.

«Приехали», — обрадовался Щеглов. Однако, выслушав доклад начальника разъезда, нахмурился:

— Хоть бы с начальником караула поговорил.

— Д’ак он сразу же завопил: «Караул, в ружье!»

— Часового бы прихватили с собой.

— В нем семь пудов верных будет.

— Да-а, — протянул Щеглов и еще больше помрачнел. — Из Уральска приехал член Военного Совета Почиталин. Он уже вызывал меня, спрашивал, когда вернетесь. Сейчас ступай к нему и доложи!

Тополев с готовностью поднялся, но тут же сел.

— А вы не пойдете со мной?

— Нет, мне голова на плечах не мешает.

— А моя, что же, помеха?

Наступило молчание. Командир эскадрона неподвижно уставился в окно, командир взвода тяжело сопел.

— Чего же сидишь? Ступай! — по-прежнему не глядя, произнес Щеглов.

Тополев заерзал на скамейке и, вздохнув, проговорил:

— Все ж таки старых друзей в беде оставлять не положено.

В этот момент Щеглов вспомнил, что этот самый Тополев отвел удар белогвардейской шашки от его головы. Поморщившись, он порывисто встал.

— Пойдем!

Разговор с членом Военсовета был краток. Выслушав доклад о результатах разведки, Почиталин окинул командира эскадрона и его подчиненного насмешливым взглядом и сквозь зубы процедил:

— Шляпы вы, а не разведчики, — время провели, а ни черта не узнали. Из тебя, — повернулся он к Щеглову, — такой же командир, как из селедки протодьякон, а тебе, милок (это — Тополеву), богадельней заведовать, а не взводом командовать.

вернуться

7

Безляд — непорядок (уральск. — казач.).

вернуться

8

Карнач — караульный начальник.

3
{"b":"237932","o":1}