ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ах, как опускается мужчина без женской заботы!

— Смотри, чтоб Эмма тебя не услышала!

— Подумаешь, кто такая Эмма?.. — Маленькая, невзрачненькая, бараний вес и возраст, возраст… А Оле нужны соки и сила, и вообще женщина, которая не даст ему опуститься.

Оле начинает терять терпение.

— Тебе чего от меня надо?

— Ты срываешь выполнение государственных планов!

— Это как?

— А вот так! Валяешься со своей вертихвосткой прямо среди поля, а лущевка пусть идет прахом!

— Ну и дряни накопилось в твоих заплесневелых мозгах!

— Вся деревня кричит об этом: растление малолетних! Разврат!

Оле вырывает у Фриды трубку. Колени у него дрожат, в глазах рябит — ничего не видать!

— Отойди, не засти мне свет, — говорит он.

36

Маленькая птичница, видно, в сорочке родилась. Грязный слух ее не достигает. И она спокойно тащит уткам сбереженный на курах корм.

Уткам полтора месяца. Они возятся на Коровьем озере — плавают, ныряют; они здоровехоньки от клюва до гузки, цедят через клювы озерную воду, заглатывают личинок и рачков и нежатся на плавучих островках элодеи. Недалек день, когда Мертке сможет сказать членам кооператива: «Итак, мы выудили из воды столько-то тысяч марок чистой прибыли». Возможно, и Оле Председатель встанет перед собранием и скажет: «Убытки от диких уток покрыты и перекрыты. Спасибо тебе, дорогой коллега Мертке Маттуш!» А Эмма Дюрр, возможно, спросит: «Ты как обращаешься к нашей птичнице? Какой она тебе коллега? Она — товарищ Маттуш. Мы готовы дать ей рекомендацию!»

О вы, мечты, прекрасные и стройные, как деревья на берегу! А про Краусхара-то вы забыли, товарищи?

После стычки с Оле Краусхар посылал сюда Шульца Голубятника.

— Немедленно забери у полоумного Оле три тысячи сверхпланового утиного молодняка для районной фермы.

— И не подумаю! Мне и своих-то пять тысяч кормить нечем, — отвечал тот.

Шульц состоит в Крестьянской партии, его не припугнешь партийной дисциплиной. Пришлось Краусхару выбивать корма по телефону. Он выдирал клочья из плановых запасов, в одном месте убавлял, в другое подбрасывал, словом, занимался бюрократическим колдовством.

На седьмой неделе жизни утки начали прихварывать. В первый день заболело двадцать уток, во второй — сорок. Они вяло сидели перед своими корытцами, почти не ели, и ноги у них подгибались. Спустя три-четыре дня утки начали дохнуть. К шестому дню поголовье уменьшилось на восемьдесят штук. Уж нет ли тут вражеских происков?

Шульц Голубятник решил перестраховаться. Подать сюда ветеринара! Пришел ветеринар. Уткам не хватает витамина E, питание слишком однообразно, отсюда перерождение мышц.

Шульц Голубятник робко спросил:

— Может, им вода нужна?

— Ну, ну, давай без реакционных штучек.

Шульцу лучше схватить чахотку, чем прослыть реакционером.

— Я хочу сказать, что, может, им нужны водоросли, это же утиная похлебка.

— Плюнь ты на эту похлебку.

Шульц промолчал. И начал потихоньку подсовывать уткам зеленый корм, посадил немножко овса и даже подумывал о том, чтобы ловить водяных блох и прочую мошкару. Когда он совсем утратил человеческий облик и превратился во вьючного осла-витаминщика, утиная смерть наконец отступила.

В это самое время Краусхар получил запрос от редакции районной газеты: «Сроки откорма истекают. Где пять тысяч отборных уток для наших хозяюшек?»

Настроение у Краусхара заметно упало. Он вызвал Шульца Голубятника.

— Сколько у тебя там передохло уток?

Шульц едва осмелился назвать точную цифру.

Краусхар проклял хвалебную статью, авансом увенчавшую его за инициативу.

Для инициативы в краусхаровском духе нужна удача. Удача появилась в его кабинете, приняв образ рыбака Анкена — брата бывшей жены Оле.

Рыбак Анкен стоял перед столом Краусхара.

— Плана по рыбе я не выполню!

— Это еще что за разговоры? Небось спустил рыбку налево?

Рыбак Анкен оскорбленным тоном:

— Будто сам не знаешь! Председательские утки всю рыбу сожрали.

Вот это удача так удача, бог посылает ему руководящее указание: надо просто перевести незапланированных уток Оле на райферму и таким образом покрыть все убытки.

Мертке готовит корм к вечеру, выкладывает его в корытца, сервирует ужин для уток и звонит. Звонит в тот самый колокольчик, что некогда был подвязан к сбруе резвой кобылки, принадлежащей Аннгрет Анкен. Из заливов и затонов несутся утки на птичий двор, где с аппетитом глотают зерно, сэкономленное на курах. Мертке напевает себе под нос:

Гнездись скорее, белый гусь!..

Из деревни доносится рев грузовика. Через несколько минут он усиливается так, что весь птичник вздрагивает. Три грузовика с прицепами въезжают на птичий двор.

Из них вылезают семеро мужчин. Один с приветливой улыбкой подходит к Мертке. Это Шульц Голубятник.

— Можешь радоваться — мы избавим тебя от уток.

В руках у Мертке пляшет клочок бумаги — накладная на перевозку груза. На ней прописью: «Три тысячи уток…» Подпись неразборчива, печать.

— Да как же так! — Мертке прилагает все усилия, чтобы не разреветься перед этими улыбающимися мужчинами. Она бежит за Оле. Оле в городе. Ищет Крюгера. Крюгер на МТС. Наконец ей попадается Вильм Хольтен.

— Вильм, а Вильм! Помоги мне.

Крики и жалобное кряканье несутся с птицефермы. Уж не тигр ли, сбежавший из цирка, забрался туда! В воздухе носятся перья — вихрь страха — и утиные вопли.

37

Висят звезды над сжатым полем. Оле сидит на ступеньках куриного возка. Он шарит в карманах — ищет зажигалку, чтобы раскурить трубочку среди ночи. И вдруг рука его натыкается на губную гармонику — старую знакомку по веселым молодым денькам. И как она, спрашивается, попала к нему в карман? Чудеса, да и только!

Помутнели блестящие края этого карманного органа. Оле подносит гармонику к губам и начинает дуть. Она ему отвечает. Дребезжащим старческим голосом. Звуки улетают вдаль. Оле — весь внимание. Слушай, вот рокочут басовые ноты! Да это же он сам! И его мысли! А вот тонкие, скрипичные ноты! Это Мертке! И ее мысли! Знает ли Оле ее мысли? Увы! Он их не знает! Знает ли Мертке его мысли, мысли немолодого мужчины, который бродит по пустынным лесам жизни? Не полянка ли открылась в лесу? Не девушка ли стоит на ней?

Кого ты ждешь, девушка?

Я жду тебя.

Мне грустно это слышать. Уж не слепа ли ты, девушка? Не юноша стоит перед тобой. Видишь, как время посеребрило мои волосы?

Я вижу, когда хочу, даже мошку в чашечке розы.

Ты ждешь меня?

Кузнечики и цикады сопровождают ночную музыку Оле. Громогласный оркестр! У Оле, испытанного активиста, приступ слабости (просьба к журналистам и фотографам молчать об этом). Оле мечтает, мечтает о любви: жил да был человек, который любил девушку по имени Кемерт. Любовь сделала его искусным и ловким. Я не преувеличиваю — он мог поймать солнечный луч. И еще любовь дала ему силу. Думайте обо мне что хотите, но этот человек мог поднять с земли собственную тень и забросить ее в бездну мрака. Таков он был.

А девушка Кемерт была не менее искусна и ловка. Кто на нее ни взглянет, тот улыбнется. Кого она ни тронет, тот обрадуется. Кто ни услышит ее голос, тот задрожит, как цветок на ветру, и ей ничего не стоило пройти по радуге, как по дороге.

Но жили возлюбленные не в самом лучшем из миров. Пришел к ним сосед и пожаловался:

— Я выбиваюсь из сил, целый день собираю ягоды, а к вечеру их остается только на дне моей корзины, кто-то меня обкрадывает.

И пришел сосед соседа и тоже пожаловался:

— Я замерзаю. Моя жена пряла целое лето. Я ткал целое лето. А когда настала осень, у нас украли сукно. Клянусь богом, я замерзаю.

И тогда человек — влюбленный человек — устыдился и сказал соседям:

— Тот, кто обокрал вас, обокрадет и меня. Давайте вместе отыщем и накажем вора. — Так сказал человек, потому что любовь возвысила его.

76
{"b":"237936","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Искажающие реальность-3
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
Глория. Начало истории
Далекие миры. Император по случаю. Книга пятая. Часть вторая
Мы выжили! Начало
Иным путем. Вихри враждебные. Жаркая осень 1904 года
Оно
Mindshift. Новая жизнь, профессия и карьера в любом возрасте
Императрица Ольга