ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что ты сказала, мам? Я тебя не слышал. Тут кое-кто неуважительно относится к чужим телефонным разговорам.

— Клади трубку, — требует Гордон.

— Отстань, — говорю я.

— Дэмиен, немедленно заканчивай разговор.

— Этот человек что, приказывает тебе? — спрашивает мама. — Ты скажи ему, что я не позволю говорить моему сыну, что и когда он должен делать!

Гордон протягивает руку, вырывает у меня трубку и вешает на рычаг.

— Пошли, Дэмиен, нам пора.

Он пытается схватить меня за руку, но я успеваю увернуться.

— Нет уж. Последний раз, когда я пошел с тобой, ты столкнул меня с крыши. Я остаюсь здесь.

— Дело чрезвычайно важное, — говорит Гордон, взмахом руки призывая меня встать со стула. — Нам нужны все, кого можно собрать, включая тебя.

— О, неужели даже меня? Я польщен.

Кстати, должен вам признаться, «дела чрезвычайной важности» не моя стихия. Гордон здорово ошибся, решив выманить меня из дома под таким неподходящим предлогом. Лучше бы сказал, что хочет сводить меня в кафе поесть мороженого или что собирается купить мне щенка. Словом, ему следовало предложить что-нибудь приятное, за чем я бы счел возможным отправиться. Но вытаскивать меня из дома в шесть часов утра ради какого-то «дела чрезвычайной важности», которое, как я небезосновательно предполагаю, ни ко мне, ни к кому-либо из моих знакомых отношения не имеет? Нет уж, спасибо.

— У тебя нет выбора, — заявляет Гордон. — Мне жаль, что приходится тащить тебя силой, но на обсуждения сейчас просто нет времени.

Нагнувшись, он берется руками за ножки стула, на котором я сижу, и отрывает их от земли, так что я соскальзываю с сиденья. Гордон хватает меня за руку, чтобы я не упал, и тащит сначала к выходу, а потом к машине.

— Пойдем, сынок, — говорит он, — пришло время узнать, кто такие на самом деле супергерои.

* * *

Делом чрезвычайной важности, ради которого Гордон вытащил меня из дома на рассвете, оказался пожар в многоквартирном жилом доме. Огонь, вырывающийся из окон четырех этажей, окрашивает в мрачные багровые тона неприветливый серый пейзаж. К небу поднимаются клубы жирного черного дыма. Зеваки с бумажными стаканчиками в руках, попивая утренний кофе, собрались полукругом возле здания. Они разговаривают и жестикулируют, указывая на горящие окна. Полицейские стараются оттеснить толпу, а пожарные в компании пары супергероев пытаются справиться с огнем.

Гордон останавливает машину у противоположного тротуара и быстро расстегивает ремень безопасности. Мне, честно говоря, выходить не хочется. О чем он, черт возьми, думал, когда тащил меня в такое опасное место? Я готов закатить скандал, чтобы не выходить из машины и не лезть в горящее здание, но Гордон не говорит мне ни слова. Он сказал, что им нужна моя помощь, но взять меня с собой не пытается — просто выскакивает из машины, даже не закрыв за собой дверцу. Ключи остаются в замке зажигания. Как он еще двигатель не забыл выключить.

— Я останусь здесь, — бормочу я себе под нос, ибо обратиться мне уже не к кому. — Нет, ты меня не жди, валяй вперед. Я посмотрю.

Гордон перебегает улицу — не посмотрев, кстати, ни налево, ни направо, хотя в своих передачах учит детей этому правилу — и с ходу бросается на помощь остальным, остановившись лишь на несколько секунд, чтобы переговорить с кем-то из пожарных. На первом этаже трудится супергерой, обладающий способностью замораживать все вокруг своим дыханием, но его возможностей недостаточно, чтобы побороть огонь на других этажах. Пожарные поспешно подвозят выдвижную лестницу, чтобы добраться до окон четвертого этажа. Еще один герой, сильный, как Геркулес, помогает спасателям справиться с водяным шлангом. Двое других, заметив, что Гордон, как безумный, с ходу полез в горящее здание, бросаются за ним.

Если Гордон действительно хотел, чтобы я ему помог, зачем бросил меня здесь? Может быть, прибыв на место, он решил, что я бесполезный суперзлодей и лучше заняться делом самостоятельно, а не ждать, пока я начну задавать вопросы и путаться под ногами.

Из окна, в котором только что исчез Гордон, вырывается столб пламени. Сердце замирает. Этого человека я знаю всего две недели, и мне плевать на то, что он мой биологический отец, но мне все равно страшно до дрожи в коленках. Возясь с замком ремня безопасности, я думаю о том, как зол на отца. Которого, возможно, уже нет в живых. Спасибо, Гордон. Ты не только сбросил меня с крыши, но еще и привел к этому гигантскому костру, чтобы погибнуть у меня на глазах. Великолепно. Полагаю, он хотел, чтобы я принес эту печальную новость в семью, оставшуюся без отца, раз уж я стал свидетелем, и все такое.

Выбираюсь из машины и плетусь на другую сторону улицы, продолжая ругать про себя Гордона за то, что он втравил меня в это безобразие. Чем ближе я подхожу к огню, тем сильнее ощущается жар. Я начинаю потеть. Плохо, если он уже погиб. Я еще не расплатился с ним сполна за тот идиотский урок летного мастерства. Слишком мало времени прошло — он даже не успел обнаружить червей, которых я запустил в шампунь.

Работая локтями, протискиваюсь в первый ряд. Хочу сразу пойти дальше, но полицейский поднимает руки, жестом приказывая мне оставаться на месте.

— Прости, парень, — говорит он, — но тебе туда нельзя.

— Я пришел с Малиновым Огнем, — произношу я, не успев даже понять, что побудило меня это сказать. — Он мой отец.

Полицейский рассматривает меня. У меня складывается впечатление, что пускать меня он все равно не хочет, но в этот момент из окна третьего этажа, как пробка из бутылки шампанского, вылетает Гордон с двумя малышами на руках. Его лицо покрыто копотью, плащ слегка изорван, но при этом он цел и невредим. Малышей он опускает на землю, и к ним тут же спешат сотрудники бригады «скорой помощи». Я пытаюсь представить себе, каково это — знать, что кругом огонь и выйти ты не можешь, поэтому остается только сидеть и ждать, когда жар и дым убьют тебя.

Сжимаю кулаки, чтобы побороть приступ первобытного ужаса. Чтобы не бояться, нужно действовать. Оттолкнув полицейского, бегу к дому. Он делает попытку погнаться за мной, но Гордон жестом показывает, что ждет меня.

Герой, замораживающий дыханием воздух, стоит теперь на пожарной лестнице, и дышит в окна второго этажа. У него, похоже, кружится голова, как у человека, делающего слишком частые и глубокие вдохи. Не успеваю я об этом подумать, как он теряет равновесие и падает с лестницы. Удар об асфальт сопровождается характерным глухим шлепком. Я представляю себя на его месте и чувствую, что меня вот-вот стошнит.

— Ладно, — говорю я Гордону, — я пришел.

Он должен радоваться, что я сам, по доброй воле, вышел из машины, и ему не пришлось умолять меня. Я делаю то, зачем он меня сюда привел, сам, без приглашения.

— Так что я должен?..

Гордон не задерживается возле меня. По идее, он должен дать мне инструкции или хотя бы сказать что-нибудь вроде: «О, прости, я тебя напугал, когда полез в это горящее здание». Да, и все такое.

Но Гордон, оторвавшись от земли, снова устремляется к окнам горящего здания. Я остаюсь на месте, чувствуя себя одиноким и заброшенным. Я нахожусь в самом эпицентре суматохи, потому что Малиновый Огонь объяснил полицейскому, что я могу находиться впереди толпы зевак. Не стоило этого делать. Не нужно было притаскивать меня сюда, чтобы потом оставить, не сказав, чем я могу помочь. Ничего другого, кроме как торчать у всех на пути, всем мешать и быть этаким никому не нужным болваном, я сделать не могу. Я ошеломлен и подавлен.

Слышно, как трещит огонь в горящих комнатах и как толпа охает и ахает, когда кто-нибудь из супергероев использует сверхспособности или выносит из здания пострадавших.

Герой, замораживающий дыханием воздух, поднимается с земли и снова взбирается на лестницу. Из раны у него на руке капает кровь, да и сама рука как-то неестественно согнута. Вряд ли после падения голова у него стала кружиться меньше, да и карабкаться по лестнице, пользуясь одной рукой, наверняка сложнее, но это его не останавливает.

45
{"b":"237943","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Спаси себя
FreshLife28. Как начать новую жизнь в понедельник и не бросить во вторник
Тысяча сияющих солнц
Ветер. Книга 1
Вторая попытка Колчака
Мисс Страна. Чудовище и красавица
Ментальный факультатив
Муми-тролли и новогодняя ёлка
Серьга Артемиды