ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Так мы должны вывести его на чистую воду!

Это выкрикнул Этьенн. Он выглядывал из своего угла, как нахохленный, задиристый птенец.

— И выведем, не беспокойся, — отозвался Корасон.

Кюньо усмехнулся.

— Слышали? У ребят уже прорезались зубы! — Он повернулся к Марселине: — Надпись на заводской стене видела? Известно тебе, чья это работа?

— Они мне признались, — сказала Марселина. — Обещали, что впредь будут советоваться с нами. — Она глянула в тот угол, где сидел Точильщик. — Жан тоже хорош: поддерживает ребят в любом сумасбродстве, помогает им. Ведь я знаю, чья была идея спустить подвесную люльку…

Точильщик полусердито, полусмеясь погрозил мальчикам:

— Выдали! Эх вы, конспираторы…

Корасон залился краской. Этьенн пристально разглядывал стену. Кюньо сказал строго:

— Не думайте, что вам, как несовершеннолетним, простят. Теперь даже дети отвечают за свои убеждения. Жан должен это понимать. И вот еще что, — он повысил голос, — если вы хотите идти по одной дороге со всеми нами, вы должны готовиться для этого, много знать, много работать… Нам нужны не отчаянные головы, а дисциплинированные, целеустремленные люди.

— Отец, мы всегда… Ты же знаешь, отец, — горячо начал Этьенн.

Кюньо жестом остановил его.

— Мы еще поговорим об этом. — Он повернулся к Марселине: — Кажется, ты хотела что-то рассказать?

— Хотелось передать кое-что тебе и другим товарищам. Тоже о семье Фонтенак, — отозвалась Марселина. — Как раз к нашему сегодняшнему разговору…

И Марселина, стараясь ничего не упустить, передала то, что услышала от Ксавье и Витамин, побывавших в замке.

Кюньо слушал, продолжая курить. Лицо старого Фламара все время было в движении: он то хмурился, то иронически усмехался, то свирепо вздергивал кверху усы. Горячий Поль несколько раз вскакивал, порывался что-то сказать, но Кюньо тыкал в него своей трубкой, и Поль всякий раз покорно садился. Брат и сестра Венсан покраснели, как два пиона. Один только Точильщик сидел, уставясь в пол, и как будто вовсе не слушал.

— Ого, это действительно продолжение нашей темы, — сказал Кюньо, когда Марселина кончила свой рассказ. — Думаю, можно заранее сказать, о чем пойдет разговор, когда вся эта компания встретится. — Он пустил в потолок большое облако дыма. — Кажется, опять начинается эра «воинствующего антикоммунизма», как они любят это называть. — Он усмехнулся. — Старая история! Как только большим хозяевам становится ясно, что какая-нибудь страна не поддается на их уговоры, не желает им подчиняться и танцевать под их дудку, они немедленно начинают винить в этом коммунистов. Сейчас же в ход пускаются клевета, фальшивки, преследования. Словом, видно, опять надо ждать похода и против нас и против тех, кто с нами. — Он повернулся к Марселине: — Если бы твои ребята отправились в замок в другое время, не произошло бы ничего особенного. Но сейчас, когда на нас и так точат зубы, заварится целая каша. Вот теперь «эми» запомнили имена тех, кто подписывался в «Тетради Мира». Их, оказывается, тоже берут на заметку… Кто там подписывался, Марселина, ты помнишь?

— Корасон, покажи товарищам тетради, — распорядилась Марселина.

Мальчик послушно вынул из внутреннего кармана куртки уже знакомые школьные тетради и плотную пачку денег.

— Вот здесь все подписи и то, что мы собрали, — сказал он, передавая все Кюньо.

Жером, не обратив внимания на деньги, стал просматривать испещренные подписями тетради.

— Все наши друзья, самые надежные, — проговорил он как бы про себя. — Гомье, Леду, жена Бонара, крестьяне со Старой Мельницы, ребята из нашего цеха, заречные… Ничуть не удивлюсь, если всех их теперь возьмут под наблюдение, — сказал он, возвысив голос. — Но, мне кажется, дело здесь вовсе не в одних «Тетрадях Мира». Все гораздо серьезнее, гораздо глубже…

Кюньо положил трубку на стол, поежился, застенчиво глянул на товарищей. Нет, Кюньо не был оратором. Он не умел делать ни развернутых докладов, ни пышных выступлений. Но сказать сейчас людям о том, что происходит в большом мире, там, за снегами и моренами Волчьего Зуба, за синими, туманными долинами, надо!

Тихий городок Верней. Тихая жизнь. Но как обманчива эта тишина! Ни снега, ни морены, ни высокие горы не заслонят человека от тревог и неправды, не защитят и не укроют его от жестоких, несправедливых войн, если сам он не защитит себя — не станет бороться.

Свирепо и беззастенчиво торгуются в этом жестоком мире банкиры и министры, стальные, угольные и нефтяные короли, безработные генералы и полководцы. Им нужна война. Им нужны предлоги для войны. И вот они запугивают народы коммунистами. Боитесь красных? Хотите поддержки? Тогда давайте своих солдат, свои земли для полигонов, для аэродромов, для военных баз. Помогайте создавать армию.

— Ну-ка, поглядите в окно на мусорные кучи, где играют наши дети. Что, видели? Зато все средства тратятся на вооружение, зато у нас строятся военные заводы и министры наши в дружбе с Вашингтоном…

— Ух, прямо мороз по коже подирает, как подумаешь о том, что делается на свете! — не выдержала Франсуаза. — Эти атомные и водородные бомбы… Когда у человека есть дети… — она с нежностью взглянула на Этьенна.

— Пока в правительстве есть такие, как Фонтенак, нас всегда будут тащить в военные союзы, — угрюмо сказал молодой Венсан, — и у народа не будет ничего радужного.

— Народ поумнел, — вмешался Фламар. — Никого теперь не уверишь, что бомбы испытывают только для обороны. Нет, уж теперь глупых не найдешь… — Он нежно, как старая нянька, тронул руку Кюньо. — Смотри, Жером, чтобы они не подстроили тебе какую-нибудь пакость. От них всего можно ожидать. Слышал, как они тебя там, в замке, именовали: «Здешний руководитель красных»! Видно, они за тобой давно приглядывают… — Фламар встопорщил белые усы, — Ох, до чего же это начинает напоминать мне время, когда мы сидели в окружении…

— Тра-та-та, тра-та-та, — насмешливо пропел из своего угла Точильщик. — Все та же песенка, как видно: «окружение, окружение, напоминает старое…» А что ты сделал, Фламар, для того, чтобы вырваться из этого окружения? — Распрямив спину, Точильщик подошел к столу. Под лампой заблестели и заиграли его живые, умные глаза. — Я вижу, мы опять проводим время в разговорах, а пока мы тут сидим и рассуждаем, Фонтенак и его дружки действуют, и действуют исправно. — Он сердито посмотрел на Фламара, как будто именно тот был виноват в том, что Фонтенак действует. — Помните, как он сказал недавно в своей речи: «Сердцем я француз и всегда с французами, но мы должны поддержать предложение Соединенных Штатов, потому что только политика силы может спасти нас от коммунизма, от влияния Советов». И тут же, не теряя времени, пошел обрабатывать правых политиканов. Вот как они работают, эти хозяева! Мы здесь, конечно, маленькие люди, но и мы опасны Фонтенаку. Мы у него давно все на заметке, и он сумеет с помощью своих дружков заткнуть нам рты. Поэтому, пока не поздно, мы должны по-настоящему взяться за дело! — Точильщик обратился к Полю Перье: — Вот ты здесь сегодня предлагал послать в правительство письмо. Так, мол, и так, мы, рабочие «Рапида» и все здешнее Заречье, не согласны терпеть в правительстве Фонтенака. Уберите его, мы требуем этого! Но ты должен понимать, Поль: твое предложение наивно, как детская сказка.

— Детская сказка?! — вскочил Поль. — Тогда почему ты не выдумаешь чего-нибудь повзрослее?

— Ему все кажется наивным, когда предлагает не он, — подал обиженный голос Фламар. — А я уверен, письмо подействует.

Брат и сестра Венсан тоже вмешались в спор. Они поддерживали Точильщика. В комнате становилось шумно. Кюньо задумчиво прислушивался.

— А ты что предложила бы, Марселина? — обратился он, наконец, к Марселине, заметив, что она не принимает участия в споре.

— Мне кажется, Жан во многом прав, — отозвалась Марселина Берто, и все невольно начали прислушиваться к ее мягкому, как будто нерешительному голосу. — Посылать такое письмо — полумера. Что закричат, узнав о письме, Фонтенак и его друзья? Конечно, что здесь, на заводе, окопались коммунисты, что это красные подстрекнули кучку рабочих написать протест. Этим они еще раз припугнут хозяев, заставят их присоединиться к правому крылу. Нет, — продолжала Марселина, воодушевляясь, — вот если бы мы смогли доказать всем, показать всему народу, кто такой Фонтенак! Доказать его предательство во время войны, раскрыть его сговор с дружками за океаном… И доказать все цифрами, фактами — вот это было бы настоящей борьбой! Тогда непременно выступит народ, скажет свое слово. И это будет гораздо внушительнее, и правительство уже не сможет отмахнуться!

40
{"b":"237948","o":1}