ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Отметим также, что упомянутое снадобье было подарено Елене некой египтянкой по имени Полюдамна; имя этого персонажа производит достаточно странное впечатление, поскольку, сохраняя определенную видимость смысла в контексте греческого языка («Πολυδαμνα», в принципе, можно передать как «усмиряющая многих»), оно, тем не менее, решительно не соответствует нормам греческого словообразования – правильной формой в данном случае было бы «Πολυδαμεια». Возникает ощущение, что мы имеем дело с попыткой «осмысленной» передачи некоего экзотического для греков имени; и если это ощущение верно, то и об обладательнице имени можно позволить себе высказаться достаточно определенно.

«Усмиря.щая многих» – весьма подходящий эпитет для богини смерти; о ней же можно с полным правом сказать и то, что она «заставляет забыть о печалях». Но в Египте была, по сути, только одна богиня смерти (равно как, впрочем, и жизни) – Исида, объединившая в своем образе черты многочисленных «локальных» богинь (типологически настолько близких, что взаимное отождествление их протекало с неизбежностью естественного процесса). Заметим, что одним из прозвищ Исиды, под которым она почиталась в Фивах, было «mw.t» – «мать»; на письме это прозвище передавалось знаком коршуна, также читавшимся «mw.t», «Коршун», заметим, ничуть не менее, чем «ястреб», подходит для олицетворения смерти, тогда как «мать» должна ассоциироваться, разумеется, с прямо противоположным понятием. Тем не менее мы видим, что и тот и другой смысл выражены единой графической формулой, – и это, на наш взгляд, является классическим примером характерного для «мифологии 6огини» «6инарного символизма», о котором нам уже представлялся случай говорить выше. Следует также особо отметить, что, сближая Кирке и Елену с Исидой, мы вовсе не хотим сказать, что данные персонажи были «попросту заимствованы» из Египта; речь идет скорее об общности традиций, которая, по-видимому, осознавалась и была – в рассмотренном нами эпизоде с Еленой – подчеркнута.

Вернемся, однако, к основной сюжетной линии.

Одиссей, «наладив отношения» с Кирке, не забыл и про товарищей; известные нам «свиньи» были пригнаны назад, и окончательно смягчившаяся Кирке натерла их «другим снадобьем». Таким образом, спутники Одиссея снова приобрели прежний облик, – впрочем, слово «прежний» тут не совсем уместно: на самом деле они стали моложе, а также «намного красивей и ростом повыше». Первый пункт требует определенного уточнения: если спутники Одиссея стали моложе, то, собственно, насколько? В эпосе, связанном условностями сюжета, речь идет только об «относительной» молодости, – однако есть все основания полагать, что традиция, на которой основывается эпос, имела в виду молодость в самом «радикальном» понимании этого слова.

Не забыты и другие товарищи – вот уже Одиссей снова на берегу:

Давайте-ка, друзья, поскорее вытащим корабль на сушу, сложим все наше добро в пещеру и пойдем к нашим – они там, в доме у Кирке, где кладовые неистощимы, пьют и едят вволю.

Предложение это вызывает всеобщее одобрение, однако «материалист» Эврилох снова устраивает истерику:

Ах, бедняги, куда ж мы идем! Не довольно ль вам бедствий, что в довершенье всего в залы Кирке выпады спуститься!

Отметим здесь характерную обмолвку в слове «спуститься» («Κιρχης ες μεγαρον χαταβημεναι»}. По сюжету, в дом Кирке можно только подняться, поскольку он находится в середине острова, – но в данном случае «исходная традиция» явно преобладает над сюжетом: дом Кирке – это, по сути, загробное царство, в которое вполне можно и «спуститься». Впрочем, Эврилох в своих стараниях возбудить общественное мнение против Кирке начинает уже и «проводить аналогии», намекая на предшествующую историю с киклопом. Ошибка Эврилоха, смешивающего две принципиально разные мифологические системы, грозит самыми неприятными последствиями (как, заметим, и все подобного рода ошибки – возможность развить этот тезис нам еще представится), и решимость Одиссея «урезонить» Эврилоха, то есть,

быстро выхватив меч, им ударить по шее, чтоб голова по земле покатилась,

можно если не одобрить, то, по крайней мере, понять. Впрочем, товарищи с помощью примирительных слов:

Ну его, пусть тут сидит себе – мы же пойдем, – спасли Эврилоха, и он в конце концов тоже пошел со всеми.

Заметим, что употребленное нами словосочетание «загробное царство Кирке» следует понимать в сугубо специфическом смысле, избегая при этом по возможности любых «литературных ассоциаций». Царство Кирке есть прежде всего царство душ, а душа, с точки зрения «мифологии богини», представляет собой живую (хоть и невидимую) субстанцию, связанную невидимыми, но вполне реальными узами с миром живых. Пиршество в доме у Кирке, где «пьют и едят вволю», как раз и является метафорическим выражением подобной органической связи. Поэтому при словах «загробное царство» читателю отнюдь не следует рисовать в своем воображении каких-либо «условных мертвецов», «упырей», «призраков» и т. д., – эти по определению безжизненные персонажи не могут иметь законного места в мифологии жизни, и система ценностей, которую они представляют, носит – как будет разъяснено ниже – принципиально иной характер.

После того как Одиссей пробыл некоторое время в чертогах у Кирке, та – выполняя данное некогда обещание – отправила его назад домой. На этом, собственно, миф о Кирке как самостоятельное целое и заканчивается. Но как самостоятельное целое миф может быть только реконструирован: в существующей версии отсутствует тема обещания Кирке, по-видимому, упущенная из виду при сведении поэмы в единое целое. Об обещании Кирке мы узнаём только косвенно – из напоминания, с которым обращается к ней Одиссей. Таким образом, гипотетический компилятор допустил явную небрежность, которая, впрочем, с его стороны понятна, поскольку самостоятельный миф о Кирке, заканчивающийся вполне благополучно и логично, его не интересовал. Жанр компиляции выставляет особые требования, отнюдь не предполагающие слишком скорого завершения странствий Одиссея; отсюда, надо полагать, и возникла необходимость в «модификации» (или, попросту говоря, искажении) первоначального мифа, – модификации, чисто механически «увязывающей» его с последующим, далеко не созвучным по духу сюжетом. Возможные принципы, согласно которым осуществлялась эта модификация, будут рассмотрены нами в следующей главе.

Глава VII ЦАРСТВО АИДА. МИФОЛОГИЯ ВОИНСКОЙ ДРУЖИНЫ

После того как Одиссей обратился к Кирке с просьбой (по всей видимости, «законной») отправить его домой, та неожиданно порекомендовала ему «посетить предварительно царство Аида», то есть загробный мир в его «классическом» варианте; цель посещения была сформулирована следующим образом: «спросить совета» у умершего уже прорицателя Тиресия. Несообразность этой рекомендации приводит поначалу в смущение: во-первых, Кирке – богиня и, очевидно, сама в состоянии дать все необходимые советы, не отсылая для этого ни к каким «прорицателям», пусть даже и «авторитетным». Во-вторых, если остров Кирке сам по себе уже является «загробным миром», то нет никакой необходимости (логической или «мистической») постулировать еще и какой-то иной загробный мир, тем более такой, куда непременно следует «отправляться». Впрочем, даже и при любом другом понимании «Одиссеи» необходимость отправки главного героя в царство Аида ниоткуда решительно не вытекает. Однако подозревать Кирке в каком-либо «особом умысле» или просто в «минутной нелогичности поведения» не следует, поскольку единственной персоной, заслуживающей подозрения, является в данном случае гипотетический компилятор. Очевидно, что у него возникла необходимость как-то связать миф о Кирке с более поздним (по всей вероятности) мифом о посещении Одиссеем царства Аида и он не сумел найти более остроумного способа, чем приписать Кирке вышеуказанную «рекомендацию». Впрочем, неловкость диктовалась самой ситуацией: между мифами, принадлежащими к разным системам, неизбежно должно существовать нечто вроде «взаимного отталкивания». В данном случае это отталкивание было настолько сильным, что преодолеть его, не нарушая логической связи, оказалось невозможным.

10
{"b":"237955","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Лидер без титула
Вендетта
Камасутра для оратора. Десять глав о том, как получать и доставлять максимальное удовольствие, выступая публично.
Девушка, которую вернуло море
Психология спортивной травмы
Radiohead. Present Tense. История группы в хрониках культовых медиа
И снова Оливия
Волчьи игры
Давай позавтракаем!