ЛитМир - Электронная Библиотека

Кроме Вошика, у Лисовского сидели ещё два ученика. Уж не знаю, что им наплёл про меня Вошик, но парни уставились на меня с нескрываемым интересом. Симпатичные кареглазые брюнеты. Я растерялась. А тут ещё и Лисовский начал меня обихаживать, объяснял, как он ценит Учителя. Именно так он называл Родионова. Как рад помочь, поработав с его ученицей во время болезни Учителя. Я знала, что я умею краснеть. Но уши горели огнём так сильно у меня первый раз в жизни. Я плюхнулась на стул и закрылась тетрадкой. Не помню, показала ли я чудеса математической смекалки, боюсь, что нет — задачки мы решали не просто сложные, а изощрённые, из вступительных мехмата МГУ. Вошик кивал мне ободряюще, кивал. И вдруг улыбнулся... с нежностью. Какие уж тут задачки!

Вошик увязался меня провожать. Я думала, что он что-нибудь скажет, а он молчал. Так молча и ехали на задней площадке полупустого троллейбуса. Вошик отказался зайти в гости и убежал. А я проворочалась полночи. Мне не понравился Лисовский. Он, конечно, умный. Но он сначала посадит в лужу, покажет своё превосходство. А зачем? Что он сам умеет решать задачи, и так понятно: у него гораздо больше опыта, чем у нас. Потому мы и пришли к нему учиться. И теории он практически не даёт. Только натаскивает на решения. Я не хочу с ним заниматься! Но как же... Вошик? Ходить к Лисовскому значит, что Вошик будет провожать каждый раз, я в этом уверена.

Когда мама увидела Вошика первый раз, она сказала мне: «Смотри не влюбись». Я тогда страшно удивилась. Во-первых, как можно влюбиться в парня с такой смешной наружностью, что не взглянешь без улыбки? Во-вторых, как она может такое предполагать, когда он только что довёл её до белого каления своими рассуждениями? Она вздумала что-то говорить о том, что мы молоды, у нас всё впереди, все дороги открыты, и мы должны приложить усилия для достижения своего счастья. Стандартные такие, взрослые слова. А Вошик передёрнул плечами: мол, познать Вселенную — это счастье. Но сделать это можно без всяких усилий и даже без желания. Вот села ему на городском ставкé божья коровка на руку и долго не улетала. Он получил в маленькой букашке всю Вселенную и насладился счастьем даром. Даром! Мама тогда просто захлебнулась в безуспешных возражениях.

Вошик быстро стал любимцем всего класса. Если он отсутствовал, то уроки казались невыносимо скучными. А учителя, даже если он им и не нравился, признавали в нём «яркую индивидуальность». Хотя один раз чуть не выгнали из школы. За игру на скрипке на крыше жилого дома и последующий привод в милицию, которую вызвали соседи. Почему-то именно моя мама из всего родительского комитета отправилась на педсовет его защищать. И отстояла его право продолжать учёбу в нашей школе, несмотря на то, что на педсовете он даже прощения толком не попросил, не пообещал исправиться.

Может, я действительно влюбилась? Мне с ним интересно. Впервые мне всё равно, как парень выглядит внешне. Только к Лисовскому я больше не пошла.

Наверное, наши Снегурочка с Дедом Морозом имели грандиозный успех. Иначе непонятно, почему очередное мероприятие опять поручили нашему классу. Организацию ежегодного вечера встречи выпускников.

Мы сами с нетерпением ждали выпуска, уже предвкушая настоящую жизнь. А тут надо развлечь тех, кто давно самостоятелен. Напомнить о школе и любимых учителях. Но при этом не надоесть, дать пообщаться. Мы неожиданно загорелись этим проектом — идеи сыпались как из ведра. Их было столько, что с лихвой хватило ещё на несколько вечеринок, театральных постановок и викторин уже после очень удачного вечера встречи выпускников. Нас сплотила возможность вслух со сцены шутить, как нам тогда казалось, на грани дозволенного в том обществе.

Одноклассники открывались с неожиданных сторон. Антошка, до вечера встречи ничем вроде бы не выдающийся парень, оказался поэтом и музыкантом. Стихи, как и полагается юному дарованию, он писал тоскливые, глубокомысленные до полной потери смысла. Но каким потрясающим актёром он был! Мы наглядно увидели, что значит перевоплощение. Считалось, что после блистательных Юрского и Миронова других Остапов Бендеров быть не может. Но мы задохнулись от восторга, увидев Антохиного Остапа. С жуликоватыми, а не игривыми движениями и жестоким тяжёлым взглядом настоящего преступника.

В конце зимы позвонил Родионов и вырвал меня из кипящих театральных страстей нашего класса. «Следующее занятие, как всегда, в понедельник»,— будничным тоном сообщил он.

Дверь открыла жена Родионова, радостно улыбаясь всеми своими морщинками. Заботливо помогла мне снять пальто, найти тапочки и потопала на кухню. Оттуда вкусно пахло.

Родионов возвышался на своём обычном месте. Нисколько не изменился. Может, чуть бледнее обычного. Ну и одна штанина была заколота, а рядом стояли костыли. Он ими не воспользовался, ни разу не встал. Учеников больше не было. Ни одного.

«Так, на чём мы остановились?» Родионов пожевал губами и продолжил ровно с того места, где закончил почти полгода назад. Через пять минут я чуть не взвыла. Зануда! Динозаврище непрошибаемый! И это его я ждала, чтоб сидеть сейчас и давиться совершенно простыми и до безобразия скучными графическими решениями систем неравенств? Впрочем, он поймал меня на неаккуратной записи и покачал головой. Посмотрел те задачки из Сканави, которые вызвали у меня трудности, подчеркнул ошибки и оставил решение за мной. Не знаю, бросил ли он курить. Время от времени он грыз пустой мундштук.

По дороге домой я возмущалась про себя, что он растолковывает то, что я и так знаю,— очевидные и лёгкие вещи — и не даёт того, что мне надо для поступления. Я мысленно негодовала, но в следующий раз опять пришла на занятие.

А Русик на очередном уроке подозрительно сиял. Понятное дело, никакая физика мне в голову не лезла. Видно же, что у него новость. Но он честно промучил меня многозначительным видом положенный для урока час и только потом начал рассказывать: «Есть такая организация по изучению аномальных явлений — Общество биоэнергетики имени Попова. Они устраивают свою первую конференцию». Выдержал паузу. «У нас в городе!» Рот у меня открылся. Но это было ещё не всё. Русик протянул мне пригласительный билет. На моё имя! Я задохнулась от восторга и благодарности и долго не могла ничего сказать. Произведённый на меня эффект явно превзошёл все его ожидания.

Я открыла программку. Я сплю? Или чудо имеет место быть? Названия докладов звучали умопомрачительно интересно. Вошик просто сдохнет от зависти! А на конференции Русик обязательно задаст какой-нибудь каверзный вопрос и посадит приезжих профессоров в лужу. А может, это буду я: «Профессор, а вы пробовали повторить этот опыт под вакуумным колоколом?»

Русик вернул меня на землю: «Я очень прошу держать это в секрете. Конференция согласована с властями, но поповцы просят её не афишировать. Только для своих».

По дороге домой я высчитывала, сколько дней осталось до мая, то есть до заветной даты. Интересно, почему выбран именно наш город? Хотя у нас даже Высоцкий выступал, когда был в опале. А почему общество имени Попова? Кстати, кто такой Попов? Физик, который изобрёл радио, или другой? Русик же ничего толком не рассказал.

Родионов по математике нисколько не ускорился и ничего не опускал. Монотонным голосом под мои зевки диктовал мне определение предела последовательности. «Математика,— он дописал мне пропущенный значок в тетрадку,— небрежности не терпит. Вашу запись никто не прочитает верно, даже вы сами». Я тихо возненавидела пределы. По крайней мере, мне так тогда казалось.

7
{"b":"237971","o":1}