ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Действительно, в сторону моря от этих гряд не было найдено ни камней, ни керамики, в то время как с внутренней стороны гряд камней и керамики довольно много. Видимо, территория, на которой ничего не было найдено, находилась за пределами города.

Черепки древних сосудов, обломки черепиц и камни мы искали, как это ни странно, по цвету водорослей. Дно залива довольно густо поросло ими. Казалось бы, эти заросли должны были только мешать разведке. Так вначале и было. Но вскоре стало ясно, что водоросли являются прекрасными маяками, указывающими на скопления кера мики и камней: на общем зеленом фоне водорослей резко выделялись буроватые кусты, выросшие на этих скоплениях. Внутри каменных гряд бурые кусты водорослей встречались на каждом шагу, заставляя археолога

Открытие затонувшего мира - image34.jpg

План затопленной масти Фанагории после разведок 1958 Л и место раскопок 1959 г.

настораживаться, а сплошное зеленое поле за пределами их говорило, что поиски здесь бесполезны.

Каменные гряды были также границами, определявшими изменение в характере грунта. Внутри гряд грунт был таким плотным, что в него не шел ломик, тогда как в других местах в грунт свободно входила рука. Плотность грунта внутри гряд, очевидно, объясняется наличием культурных остатков — камней, керамики и др. И, наконец, за каменными грядами резко понижается дно, обычно на один-полтора метра, а местами даже на 1,65 м. Резкий перепад глубин для очень пологого дна Таманского залива весьма показателен.

Все это заставляло предполагать, что каменные гряды— остатки оборонительных сооружений Фанагории, окружавшие древний город мощным кольцом стен. К тому же границы подводной части города полностью совпали с его наземными границами.

Таким образом, впервые можно было представить действительные размеры древнего города. Затопленная часть имеет площадь 15—17 га, и, следовательно, общая площадь его превышала 50 га. Фанагория оказалась вторым по величине античным городом в Северном Причерноморье, не говоря уже о Боспорском царстве. Все это согласовалось со свидетельствами древних авторов, отмечавших значительные размеры города и его большую роль в политической и экономической жизни. Конечно, результаты работ 1958 г. были только предварительными и нуждались в проверке.

Кроме работ в Фанагории, экспедиция 1958 г. имела целью также разведки в ряде пунктов Керченского пролива и Черного моря, главным образом в районах опасных рифов и отмелей, где, несомненно, тонули древние корабли. Ведь вдоль Северного Причерноморья проходил морской торговый путь, и в некоторые периоды эта торговля была весьма интенсивной. Так, в IV в. до н. э. Боспорскос царство развернуло обширную торговую деятельность, снабжая хлебом один из самых крупных городов того времени — Афины. Дно обследовалось в районе мысов Такиль и Железный рог, в районе банки Марии Магдалины, Кыза-ульской банки, около скал Адалар, в районе Евпатории. Районы эти чрезвычайно опасны для судов, по разведки не дали сколько-нибудь заметных результатов, хотя способствовали приобретению навыков в работе.

Зима 1958/59 г. была использована для подготовки к но-|й экспедиции, целью которой стали раскопки города под 1ДОЙ. Точнее — нужно было доказать возможность и це (сообразность подводных раскопок затопленных древних •родов, осуществив таковые в Фанагории, хотя бы в не-элыпих масштабах.

В 1959 г. археологи-подводники впервые смогли со-•аться все вместе, не было только В. Кузищнна, занятого а своей основной работе. Клуб подводников МЭИ снова ыделил свою бригаду, во главе которой стоял инженер-одполковник М. К. Семин, а его помощником был прези-ент клуба А. В. Блаватский.

В основной состав аквалангистов входили сотрудники, частвовавшие в экспедиции 1958 г. и получившие опыт юрских погружений и археологических работ. Это были

Дорошенко, Э. Бабаев, Б. Карелин, Б. Тувалбаев, О. Филиппов — люди, наиболее подготовленные к подводим археологическим исследованиям. В течение всей зимы I клубе подводников шли занятия археологической секции, швалангистам читались лекции, практические занятия проводились в музее. В секции занимались и бывалые подсводники, и начинающие, впервые отправившиеся в экспедицию в 1959 г.: В. Соколов, В. Волжев и др. Кроме того, в клубе квалификацию подводников приобретали и повышали археологи.

Место для раскопа выбрали исходя из результатов разведок 1958 г. Для раскопок участок наметили на предполагаемой северо-восточной окраине города, к югу и к западу от больших каменных гряд, которые были определены как развалы стен.

I Участок находился на расстоянии 185 м от берега, где глубина достигала 2 м. Этот раскоп должен был дать окончательный ответ: действительно ли море покрыло эту

часть городища, или результаты разведок прошлого года оценены неверно.

- Для того чтобы выделить границы раскопа, сколотили ^деревянную раму размером 4X4 м, отбуксировали ее на I место, предназначенное для раскопок, и затопили, привязав к ней тяжелые камни.

Раскопки велись сначала вручную — лопатой, крупные обломки керамики и камни также выбирались вручную, а гмелкие черепки, камешки, ракушки, водоросли отсасывались сосуном землесосной машины ПЗУ-4. Один из подводников направлял сосуп, другой копал, третий помогал

$ В. Д. Блаватский, Г. Л. Кошиленковд

отваливать камни. На всем протяжении работ обязательно кто-либо из археологов находился под водой.

Очень скоро стало ясно, что землесосную машину можно использовать в археологических работах только после значительной переделки сосуна. Хорошо работая на обычных мягких грунтах, она плохо справлялась с культурным слоем. Культурный слой всегда насыщен камнями самых различных размеров, черепками. Очень часто камни и черепки, подхваченные мощной струей воды, всасываемой в трубу, намертво прилипали к решетке, прикрывавшей сосун. Грунтосос переставал работать. Пробовали снять решетку — результат оказался еще хуже: мелкие камни и крупные черепки проскакивали беспрепятственно в трубу и пропадали в темном чреве машины к ужасу механика II. Миронова. В результате землесос отказался работать. Пришлось изобретать новую решетку для сосуна, которая не пропускала бы слишком большие камни в трубу и вместе с тем не позволяла бы им присасываться к ней самой. Заработала инженерная мысль. Несколько дней археологи с тайным восхищением поглядывали на своих собратьев-техников, мудривших над сложными, непонятными приспособлениями- Но после каждого неудачного опыта их восхищение убывало, и только когда оно совсем истощилось, более или менее приемлемый наконечник для сосуна грунтососа был создан. После этого работа пошла на лад. Аквалангисты копалп, сосун исправно отсасывал грунт.

Копать под водой чрезвычайно трудно, так как аквалангисту нелегко преодолеть свою невесомость. Для того чтобы уменьшить плавучесть, мы снимали пенопластовые поплавки с аквалангов, навешивали на копальщика все бывшие в экспедиции свинцовые грузы, но это мало помогало. Тогда А. Блаватский раздобыл у скафандровых водолазов огромные, тяжелые башмаки со свинцовыми подошвами. В них на дне можно было держаться устойчиво. Но это приобретение оказалось несколько запоздалым — к тому времени мы уже поняли, что копать не стоит. Плотный, верхний слой был снят, а дальше землесос легко отсасывал грунт. Лопата была больше не нужна, а вместе с ней отпала надобность и в свинцовых башмаках. Аквалангист направлял сосун, и тот в несколько минут отсасывал грунт до очередного скопления камней.

Много неприятностей доставлял нам поднимавшийся со дна ил. Таманский залив и без того мало подходящее

Открытие затонувшего мира - image35.jpg
Работы ■ Фанагории а 1959 г. Испытание землесосной установки

место для подводной фотографии, а когда начиналась работа в раскопе, он весь затягивался такой густой мутью, что работать приходилось наощупь. Видимость была удовлетворительной только ранним утром — за ночь муть оседала на дно. В эти моменты под воду спускался начальник экспедиции, и наши подводные фотографы пытались фотографировать раскоп. Их встречали ночные гости раскопа — бычки, которые нередко расплачивались за свое любопытство, попав в сосун и проделав обычный для отсосанного грунта путь. Этот путь начинался в сосуне, шел по железному трубопроводу, закрепленному на железных же поплавках, и заканчивался на грохоте — массивной раме с двойной сеткой, горизонтально установленной между двумя лодками. Здесь был пост второго археолога, выбиравшего черепки и другие находки. Третья большая лодка служила операционной базой. Она стояла >на якоре возле раскопа, с нее по трапу .спускались под воду археологи и аквалангисты, здесь лежали заряженные

16
{"b":"237983","o":1}