ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Успокой их. Я буду говорить…

Лязгала сталь, солдатские калиги выбивали пыль из древней Фламиниевой дороги. Шли когорты Третьего легиона. Чуть в стороне от строя шагал Луций Цецилий. Цепкий взгляд центуриона то и дело скользил по рядам, стараясь отыскать нарушителей дисциплины, способных опозорить его легион. Нарушителей не было, даже самые буйные легионеры не решались вызвать гнев сурового примипила.

И тут Кассий увидел, как из толпы выбежала совсем еще маленькая девчушка лет десяти. Она подбежала к Цецилию и протянула ему букетик полевых цветов. Синие васильки и белые ромашки переплелись в неприхотливом узоре.

— Дяденька солдат, — пропищал ее голосок, — возьми эти цветочки, пожалуйста. Я собрала для тебя.

Кассий с удивлением увидел, как на миг изменилось лицо старого центуриона. Цецилий остановился, протянул руку и взял цветы. Поблагодарив девочку и слегка потрепав ее по волосам, Цецилий легонько развернул ее и отправил назад. Потом подумал и прикрепил букетик к лорике. Смотрелось забавно, но никто и не подумал смеяться.

— Пусть нам и не удалось, но мы были правы, — негромко сказал Никомах. — Он все-таки вновь побывал в Курии. Придет время, и слава Рима вернется.

Кассий кивнул.

Мимо шли легионы. Впереди были Галлия и война. Позади оставался Рим, полный надежд и тревоги.

Столица всей римской Галлии, Арелат не зря получил такое название. «Озерный город» — значило его имя на языке кельтов, первых жителей этих мест. Расположенный в дельте Родана, Арелат и правда был окружен обширными болотами и озерами, представлявшими естественную защиту против любого врага. Когда римляне пришли в эти места, Арелат уже был процветающим городом, соперничая с расположенной неподалеку Массилией. Оказав поддержку Юлию Цезарю во время гражданской войны, Арелат получил выгодные торговые привилегии, позже здесь стоял лагерем Шестой Железный легион, а его ветераны, получавшие земли в окрестностях города, составили значительную часть населения.

Арелат процветал во все века Римской империи, но особенного расцвета достиг при императоре Константине, тогда же он стал главным центром распространения христианства в Галлии. Уже восемь десятилетий Арелат оставался столицей преторианской префектуры. Войны и нашествия варваров мало отразились на нем. Настоящая жемчужина Галлии — город сверкал белым мрамором своих зданий и площадей. Цирк, амфитеатры, триумфальные арки, чудесные термы, построенные самим Константином Великим, соборы и церкви Арелата затмевали собой любой город Галлии и могли соперничать с самим Римом.

Утренний туман еще не успел рассеяться, как на улицах и площадях Арелата уже начал собираться народ. Однако это оживление не было похоже на обычную суету богатого торгового города. Люди волновались, собираясь кучками, они возбужденно обсуждали последние новости, высказывали предположения, обменивались слухами. Последние дни город просто полнился слухами, и все они были тревожны.

Говорили о готах — все последние дни на том берегу Родана царило большое оживление, торговцы, приходившие из владений Эвриха, рассказывали о многочисленных войсках, наводнивших западные провинции, дороги были забиты солдатами, лошадьми и обозами. Все эти массы войск двигались на восток, Эврих, не особо скрываясь, готовился к большой войне.

Беспокойство владело всеми. Кое-кто спешно покидал город, полагая, что армия готов перейдет Родан, как было в прошлом году, и Арелату грозит осада. Но большинство не собиралось бросать родной город — кому-то просто некуда было податься, а многие полагали, что префект и Сенат не решаться сопротивляться Эвриху, и в этот раз Арелат откроет ворота. И то сказать — после ухода Гундобада в Италию провинция осталась без войск. Военный магистр увел с собой бургундскую армию, которая, согласно федератному договору, должна была защищать римскую Галлию. О Гундобаде говорили все, было известно, что Рицимер поднял мятеж против императора и осадил Антемия в Риме, но чем кончилась эта осада и удалось ли Рицимеру с Гундобадом задуманное, точно не знал никто.

Волнение в городе особенно усилилось в третий день до июньских Ид, когда Полемий объявил об экстренном заседании Сената. Собрание было назначено на полдень, все знали, что вчера вечером в город прибыли корабли из Рима, и потому никто не сомневался, что сегодня в Курии будут приняты важные решения. Ждали вестей из Италии, но еще больше ждали и боялись сообщения о нашествии готов. Ну а пока вестей не было, люди внимали многочисленным слухам.

Все уже знали, что вчерашних послов направил Антемий, но что там случилось в Италии, оставалось загадкой. Кто-то рассказывал, что Рицимер с Гундобадом будто бы казнены, но их тут же опровергали, уверяя, что Рим все еще осажден и Антемий намерен просить помощи из Арелата. Иные уверяли, что Лев Фракиец высадил в Италии большую армию и разбил Рицимера, другие добавляли, что армия эта идет теперь к Арелату чтобы сразиться с готами. Ходили слухи о множестве странных явлений и знамений, шепотом передавался рассказ о громе небесном и божьем огне, поразившем войска мятежников. Пущенный кем-то, пошел гулять слух о древних легионах, восставших из могил и готовых вести войну за Империю. Впрочем, этому слуху верили еще меньше, чем сообщениям о громе небесном.

К полудню вокруг Курии собралась огромная толпа. Люди молча расступались перед сенаторами, спешившими на заседание. Как голодный ждет корки хлеба, город замер в ожидании вестей.

Сенаторы волновались. Курия уже была полна народу, но префект Галлии не спешил начинать заседание. Стоя у своего кресла, Полемий о чем-то говорил с уважаемым в городе епископом Львом. Эти двое являли собой странную пару. Худощавый, седой, чисто выбритый префект и полный лысоватый епископ недолюбливали друг друга. Полемий был известен симпатиями к старой вере, епископ же славился набожностью, и то, что они разговаривают так долго, настораживало. Большинство сенаторов видело в этом тревожный знак. Время от времени Полемий оглядывал скамьи, словно прикидывая, все ли уже собрались. Наконец епископ отправился на свое место, а Полемий подал знак закрыть двери.

Разговоры смолкли. В наступившей тишине префект поднялся на возвышение в центре зала, откашлялся и обратился к сенаторам.

— Отцы сенаторы! Лучшие мужи Галлии! В тревожный час собрались мы сегодня здесь, грозная опасность нависла над нашим отечеством. Случилось то, чего мы давно уже ждали. На нас идут готы, король Эврих нарушил границы и все договоры. Его цель — последние свободные римские земли в Галлии. Наши земли.

Сенаторы ждали этих слов. Не удивился никто, Курия хранила молчание.

— Сегодня утром ко мне прибыл посланник всем вам известного и уважаемого мужа Экдиция, а также епископа Сидония. Готы вторглись в Арвернию, Августонемет в осаде. Экдиций поднимает народ, призывая к сопротивлению. И он просит нашей помощи.

По скамьям прокатился шепот, Полемий выждал, пока все вновь успокоятся.

— Знаю, кое-кто сейчас вздохнул с облегчением, полагая, что готы, занятые Арвернией, нам не грозят. Однако это не так. Экдиций ошибается, считая, что опасность грозит лишь ему. Я получил сообщение от своих людей на том берегу. Эврих разделил свои силы, и лишь малая часть из них вошла в Арвернию. Армия готов движется к Родану. Их больше ста тысяч. На этот раз Эврих намерен покончить с нами. В Арвернии льется кровь, пылают виллы и города, готы пытают и убивают священников, сжигают и разрушают церкви. То же в скором времени ждет и нас.

Шум на скамьях нарастал, и Полемий вынужден был возвысить голос.

— Времени больше нет. В ближайшие дни война захлестнет Галлию. Сегодня нам предстоит решить один вопрос — покоримся ли мы варварам без боя или же, обнажив мечи, встанем на защиту родной земли.

Сенаторы удивленно переглядывались — уж не сошел ли префект с ума? Сопротивляться? Но как?

Общее мнение выразил Паоний. Будучи уже в годах, он не утратил присущей ему с юных лет энергии и напора. Благодаря им выходец из низов сумел сделать головокружительную карьеру и обзавестись огромным состоянием. Он был владельцем обширных поместий вокруг Арелата, вел большую торговлю с Италией и Востоком. Пятнадцать лет назад, еще при Майориане, он был префектом Галлии, и с тех пор к нему прислушивались многие сенаторы.

47
{"b":"237989","o":1}