ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поведение рыб-попугаев давало ключ к пониманию жизни всего этого подводного мира: каждого повсюду подстерегали свои опасности, каждый питался кем-нибудь другим, кто был поменьше или послабее его. Камбала, окрашенная под цвет морского дна, морские черви и актинии, имеющие вид растений, краб, несущий на себе целый подводный сад, — все это были примеры обмана, имеющего целью облегчить защиту от врагов и добывание пищи. Даже неподвижные коралловые деревья не являлись здесь исключением, ибо миллионы крошечных полипов, наподобие кожи обтягивавших их желтые ветви, имели ядовитые щупальца для умерщвления добычи.

Мало-помалу я начал улавливать определенные закономерности, которым была подчинена жизнь всех живых организмов на рифе. Рыб, которые держались у дна, уже нельзя было увидеть среди тех, что сновали наверху, между ветвей коралловых деревьев. Среди группы придонных рыб выделялись три основные категории: жующие, которые подобно рыбам-попугаям и спинорогам[55] спокойно объедали зелень, тонкой пленкой покрывавшую скалы; снующие, которые подобно барабульке[56] безостановочно шныряли над самым дном, обшаривая его своими усиками, и, обнаружив лакомый кусочек, быстро перерывали песок и хватали добычу; и наконец стерегущие — к ним следует отнести камбалу, неподвижно лежащую на месте, зарывшись в песок, а также морского окуня и групера, которые сидят в укрытии, ожидая, пока мимо них не проплывет какой-нибудь незадачливый представитель первых двух категорий.

У морских окуней и груперов, невероятно толстых рыб с огромной, бездонной пастью, есть своя метода, быть может, самая лучшая. Я обнаружил это совершенно случайно, наблюдая за двумя золотистыми рыбками. Они медленно проплывали мимо логова морского окуня, как вдруг одна из них бесследно исчезла — просто взяла и исчезла, словно растворилась в воздухе, вернее сказать, в воде. У меня даже дух захватило от изумления: морской окунь не шевельнул ни единым плавником, и все же я готов был поклясться, что собственными глазами видел, как рыбка исчезла в его пасти. Я стал терпеливо выжидать, пока появится очередная жертва, и она вскоре появилась. Это была рыбешка с желтым хвостиком. Она прошла мимо норы на расстоянии трех футов, остановилась у морского веера и двинулась обратно. Это ее и погубило, ибо она слишком близко подплыла к норе; челюсти окуня разомкнулись, и желтохвостая рыбка была моментально втянута в его пасть. Тут только я понял, в чем дело: морской окунь действовал по принципу пылесоса! Я видел совершенно отчетливо, как он широко раздул свои огромные жабры, засасывая ртом воду, затем челюсти захлопнулись, и рыбки как не бывало.

Между дном и поверхностью океана, среди коралловых деревьев плавали уже совершенно другие рыбы. Здесь было засилье «сержант-майоров»[57] — небольших рыб, испещренных черными и желтыми полосами наподобие красно-белых, окрашенных по спирали столбов, что можно видеть у нас возле парикмахерских. Они сновали между коралловыми ветвями вперемежку с лунными рыбами (этих было гораздо меньше), ярко-синими тангфишами (их было великое множество) и лазурными бо-грегори. Бо-грегори было очень немного, зато они были здесь самыми смелыми и боевыми рыбками и даже закрепили за собой некоторые участки рифа, защищая их как свою неприкосновенную территорию. Я видел, как один из тангфишей — эти рыбы удивительно напоминают плоские синие тарелки, которые каким-то чудом обзавелись плавниками и пустились вплавь по подводному царству, — отважился подплыть слишком близко к коралловой ветке, облюбованной маленьким бо-грегори. Распушив плавники, малютка яростно накинулся на рыбу-тарелку, значительно превосходившую его по размерам, и та, к моему удивлению, пустилась наутек.

Несколько минут спустя я увидел, как тот же самый бо-грегори отважно атаковал испанскую макрель, которая была раз в двадцать больше его и имела на вооружении длинный ряд острых зубов. На морде макрели — я готов поклясться в этом — появилось обиженно-испуганное выражение, но и она, подобно рыбе-тарелке, постыдно очистила поле боя. Однако я удивился еще более, когда, скользнув наверх, макрель как ни в чем не бывало слопала сверкающую серебром атеринку,[58] которая прохлаждалась у самой поверхности воды, занимаясь своими делами. Тем не менее урок на тему «что могло бы случиться», по-видимому, не оказал на бо-грегори никакого впечатления, ибо немного спустя он уже деловито изгонял из своих владений очередного захватчика.

Наконец третью группу рыб составляли те, что держались в слоях воды, непосредственно примыкающих к поверхности — целая галактика живых организмов, висевшая между зеркальной крышей океана и его глубинной частью. Здесь каждому было отведено свое место, на определенном расстоянии от поверхности воды. Выше всех забрались сарганы[59] — свирепые хищники с длинным, обтекаемой формы телом и грозной пастью, оснащенной двойным рядом зубов. Хотя их активность ограничена сравнительно узким пространством, они никогда не страдают от недоедания благодаря своей подвижности и оснащенности всем необходимым для охоты за атеринками и летучими рыбами, разделяющими вместе с ними сферу существования. Сарганы — на редкость сильные рыбы — могут быть уподоблены живым стрелам, несущимся с огромной скоростью; впрочем, так оно и есть на самом деле: известны случаи, когда сарганы наносили тяжелые ранения рыбакам, залетая в лодку во время своих головокружительных скачков за летучими рыбами. Схватив добычу поперек живота, они прикусывают ее и, мотая пастью из стороны в сторону, буквально вытряхивают из нее дух, затем на мгновение выпускают изо рта и глотают, повернув головой вперед.

Сверху весь этот текучий, льющийся мир был прикрыт зыбкой сеткой из находящихся в непрерывном сновании живых существ. Во всевозможных направлениях без конца проплывали небольшие рыбки — одни стремительно, словно сам черт гнался за ними, другие медленно, с частыми остановками, двигаясь по спирали или делая скачки вбок. Вокруг них вся масса воды кишмя кишела рыбьей молодью всевозможных пород. В каждом квадратном дюйме у поверхности океана находилась по крайней мере одна прозрачная рыбешка или ракообразное, видимое невооруженным глазом, не говоря уже о несметном множестве микроорганизмов, которыми питаются мальки. Это была не вода, а живая уха, и удивительные рыбы, чьи широкие пасти от природы снабжены решетами и неводами, деловито прочесывали океан, собирая манну небесную, которая, вместо того чтобы падать сверху, неподвижно парила на месте, словно закон тяготения потерял для нее силу.

Тут я увидел великолепную кавалькаду, безостановочно прошедшую мимо рифа у поверхности воды. Шествие открывала стая из шести больших тарпонов,[60] ослепительно сверкавших на солнце черным серебром своих крупных чешуй. За ними следовал огромный косяк макрелей, принадлежавших, насколько можно было судить по их резко расчлененным спинным плавникам и небольшим изогнутым хвостам, к роду Auxis, или фрегатовым макрелям. Рыбы достигали фута в длину, над боковой линией у каждой проходила ярко-желтая полоса, отливавшая на солнце радужным блеском. Макрели шли такой плотной массой, что в воде на время стемнело, и рыбы поменьше, взбудораженные надвигающейся тучей плавников, дождем посыпались вниз, ища спасения в глубине. После того как косяк скрылся из виду, поверхностные рыбы долго не могли успокоиться; то в одном, то в другом месте поднимался переполох, рыбы начинали ошалело метаться из стороны в сторону, паника широкими кругами распространялась дальше, и все вокруг заполнялось трепетным мельканием миллионов теней.

Однако в общем жизнь на рифе производила мирное и спокойное впечатление. За исключением нечастых грабительских налетов сарганов и смешных наскоков опрометчивых бо-грегори на других рыб, ничто больше не говорило здесь о серьезной борьбе или подстерегающей опасности. Напротив, скорее казалось, что вы попали в мир, где безраздельно царят яркие краски и красота. Все тут легко колыхалось вместе с водой из стороны в сторону и, казалось, было отмечено печатью непринужденности и довольства.

вернуться

55

Спинороги (Balistidae) — тропические рыбки. Спинной плавник преобразован у них в три большие колючки, из которых самая крупная похожа на рог. Зубы прочные, долотовидные, рыбы откусывают ими куски коралла и разгрызают раковины моллюсков. Мясо спинорогов, как и морских попугаев, часто содержит опасный для человека яд.

вернуться

56

Американский барабулька (Mullus auratus) внешне мало отличается от нашего черноморского барабульки, или султанки, похожей на бычка рыбки с двумя длинными усиками на подбородке.

Барабульки держатся стайками у песчаного дна и, взбаламучивая песок, ищут на дне мелких рачков и моллюсков.

вернуться

57

Сержант-майоры, тангфиши и бо-грегори — различные виды ярко окрашенных коралловых рыбок. Лунные рыбки (Vomer setopinnis) не имеют никакого отношения к знаменитой луне-рыбе (Mola mola). Они небольшие (до 30 сантиметров в длину), с сильно сжатым с боков телом, укороченным рылом и высоким «лбом». Держатся у берегов и коралловых рифов.

Макрель, или скумбрия (Scomber scomber), — хищная, но не крупная (до полуметра) рыба. Ее веретеновидное, обтекаемое тело отлично приспособлено для плавания. Служит объектом интенсивного промысла. Водится и у нас в Черном и Балтийском морях.

вернуться

58

Атеринки (Atherinidae) — мелкие хищные рыбки из отряда кефалевых, отличаются широкой серебристой полосой, тянущейся по бокам вдоль тела.

вернуться

59

Сарганы (Belone) — хищные рыбы до 60 сантиметров длиной. Челюсти этих рыб вытянуты в длинный и острый клюв.

вернуться

60

Тарпон (Megalops atlanticus) — предмет вожделенных мечтаний американских рыболовов. Крупная (до двух с половиной метров и весом до 130 килограммов), с огромной чешуей (до 7,5 сантиметра в диаметре) и «бульдожьей» массивной нижней челюстью рыба выглядит весьма импозантно. Обитает тарпон в устьях рек и в море у атлантических берегов Америки — от залива Мэн до Бразилии. Питается рыбами и крабами. Откладывает до 12 миллионов икринок! Тарпон знаменит своими виртуозными прыжками. Пойманный на крючок, он выскакивает из воды вертикально вверх на высоту нескольких метров (не однажды зарегистрированный рекорд — 5,5 метра), гулко плюхается в воду и опять прыгает вверх, проносясь над головами прильнувших к лодке рыболовов и над ветвями склонившихся над водой деревьев. Нередко он задевает леской за ветки и обрывает даже очень прочную жилку. Среди рыбаков распространено мнение, что тарпон для того и прыгает над водой, чтобы зацепить леской за дерево и оборвать ее.

59
{"b":"238003","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Под Куполом. Том 1. Падают розовые звезды
Общаться с ребенком. Как?
Меня зовут Грета. Голос, который вдохновил весь мир
Доброключения и рассуждения Луция Катина
Разрушительница шаблонов. 13 правил, которые больше не нужно соблюдать
И снова Оливия
World Of Warcraft: Военные преступления
Наследница проклятого мира
Мажор