ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Короче говоря, эта женщина ухитрилась несколько раз получить деньги за непроданный товар и на этот доход жила припеваючи.

Считайте, ваша милость, что вам повезло: вы дешево отделались. Все свидетели в один голос показали бы, что вы виновник ущерба, которого никогда этой девице не наносили.

На этом мы распрощались, и он ушел. Я же был вне себя от изумления. Размышляя об этом предмете, я понял, как мудр, свят и справедлив был указ Тридентского собора о тайных браках[125]. Сколько зол было им исправлено! Сколько лазеек закрыто, сколько оград возведено! Если бы светские власти приняли подобный же закон относительно происшествий вроде того, что случилось со мной, то число дурных, погибших женщин сократилось бы в пять раз, а может быть, и в десять.

Ведь мы-то с вами знаем, что никакого насилия не бывает и что все делается с обоюдного согласия. Нет на свете мужчины, который мог бы без помощи сообщников совершить насилие над женщиной, если она не уступает ему по доброй воле. А ежели такова ее добрая воля, то почему и за что она хочет с него взыскать? Расскажу вам тут истинное происшествие, случившееся в одном из сеньориальных владений в Андалусии.

Дочку одного крестьянина полюбил парень из той же деревни и сумел склонить ее на грех. Когда отец девушки узнал об этом, он отправился в город и подал жалобу в суд.

Алькальд внимательно выслушал свидетелей и, когда крестьянин изложил ему во всех подробностях свои претензии, сказал: «Значит, вы обвиняете этого малого в том, что он баловался с вашей дочкой?»

Отец отвечал, что именно так и что парень обесчестил его дочь, совершив насилие.

Тогда алькальд спросил: «А скажите-ка, сколько лет ему и сколько ей?»

Отец сказал: «Малому двадцать три года, а моей дочери в августе исполнится двадцать один».

Услыхав это, алькальд так рассердился, что даже вскочил с судейской скамьи и воскликнул: «Что же вы мне голову дурите? Ему двадцать три, а ей двадцать один! Вот так прошение! Бог с вами, милый человек, ступайте-ка домой: небось и он и она знали, что делали».

Если бы издать закон, по которому женщина старше одиннадцати лет не имеет права жаловаться на насилие, то пришлось бы и тем и другим держать себя в узде. Ни у одного мужчины не хватит сил совладать с женщиной, если она сопротивляется. А коли такое совершится раз в тысячу лет, то не следует улаживать его выплатой денег или женитьбой (кроме тех случаев, когда брачное предложение было сделано по всей форме и при свидетелях). Подобные дела должны кончаться строжайшим наказанием для насильника, карой значительной, под стать преступлению, и надо, чтобы процесс об изнасиловании велся коронным судьей, а пострадавшая не имела права взять назад жалобу или простить обидчика.

Я убежден, что в мужчинах проснулся бы страх, а в женщинах стыд. Отнимите у девиц надежду на заступничество — и они станут опасаться обмана и научатся беречь свое доброе имя. А если они сами отказались от девичьей чести, то и жаловаться не на что, а не на что жаловаться, так нечего и в суд ходить, голову добрым людям морочить.

Но милосердие шепчет нам: «Женщина слаба. Она уступает потому, что верит соблазнителю, а тот не скупится на обещания. Надо пожалеть ее». Это действительно так. Однако если девушки будут знать, что никто их не пожалеет, они научатся блюсти себя. Уверенность в снисхождении губит их; это, подобно вере, не подкрепленной делами, прямая дорога в ад. Пусть ни одна не вверяется мужчине: на обещания они горазды, но исполнять их не любят и тяготятся данным словом. Пусть девица пеняет на себя, если поверила мужчине, а он ее обманул.

Сколько раз приходилось мне видеть, как в доме у какого-нибудь сеньора спутаются лакей со служанкой; может, она, наподобие шелковичного червя, прошедшего три линьки, давно уже забыла то время, когда была личинкой, — но если хозяин застанет их вдвоем, он тут же велит схватить парня, и волокут раба божьего в тюрьму, хотя на самом деле не досталось ему ни сметанки, ни творожку, а одна лишь сыворотка. Его будут держать за решеткой до тех пор, пока он с горя не согласится вступить в законный брак; в противном случае ему будет назначен такой штраф, что продай он себя самого и всю свою родню, — и то денег не хватит. Чувствуя, что жизнь его погибла, а на шее камнем висит жена, он начинает бить ее смертным боем и отнимать все, что у нее есть. Потом они расходятся — он в одну сторону, она в другую. Он становится бродягой, она — потаскухой. Хорош брак! Хорош был и приговор… Право, если бы над этим призадумались, всем была бы большая польза!

Мне пришлось откупиться, хоть я и не согрешил; заплатить за кусок, которого ие съел. После этого я немедленно решил зажить своим домом, чтобы поскорей убраться со всеми пожитками из трактира, не иметь больше дела с трактирщицами и не попадать в такие переплеты.

К тому же я нуждался в уединении: ожерелье и шелковый пояс моего дядюшки представляли слишком большую ценность, чтобы можно было держать их при себе, не опасаясь разоблачения. Надо было найти надежное убежище и распорядиться этими вещами без свидетелей. Так я и сделал: острым ножом выковырял камни, отпорол жемчуг и разложил все порознь. Золото поместил в тигель — да не все сразу, а в шесть или семь приемов, потому что было его много, — и расплавил, прибавив толику сулемы, ибо в этих делах я немного разбирался. Получив изрядный брусок, я разрезал его на кусочки нужного размера.

По-моему разумению, лучше пожертвовать отделкой, чем рисковать, что тебя самого как следует отделают; я предпочитал загубить красивую вещицу, лишь бы самому ие погибнуть. Затем я стал распродавать камни, предварительно узнав настоящую цену каждого и отдав вделать в кресты, кольца, серьги и другие подходящие украшения. Из золота и камней получилось множество новых драгоценностей. Некоторые я продал, другие стал отдавать напрокат по случаю бракосочетании и обручений, иные пускал в лотереи, потеряв в общем совсем немного сравнительно с тем, что мог бы выручить иным путем, и разделавшись с этими вещами без всякого риска.

Между тем я богател, постепенно усвоив все приемы завзятого дельца. Я пользовался неограниченным кредитом, ибо все видели, что у меня водятся деньги. Неподалеку от снятой мною квартиры продавалось несколько земельных участков под застройку. Я надумал приобрести один из них, чтобы стать домовладельцем, иметь собственный угол и избавиться от частых переездов совсем скарбом на новую квартиру.

Ударили по рукам; я уплатил всю сумму сполна реалами и согласился выплачивать владельцу участка пожизненную ренту в размере двух реалов в год. Затем построил дом, который обошелся мне в три тысячи дукатов; эта сумма намного превышала мои первоначальные намерения, но отступать было поздно. Домик получился красивый и уютный. Поселившись в нем и переправив туда все свое добро, я зажил что твой Фукар и блаженствовал бы до конца дней, если бы не злая судьба и враждебный рок; сошлись беда с недолей и ополчились на одного.

Дом у меня был прекрасный, сам я тоже был хоть куда, положение имел завидное, — и нашелся сумасшедший, который пожелал заполучить меня в зятья. Почудилось ему, что я лакомый кусок и что нет во мне ни одной косточки, которая может застрять у него в глотке.

Не безумие ли, однако, отдавать дочь за чужака без рода, без племени? Эй, прислушайтесь к умному совету: берите в зятья соседского сына. По крайности будете знать, что он такое, о чем помышляет, чего стоит. Статочное ли дело: принимать в семью пришлого человека, которого, не ровен час, прямо из твоего дома да потащат на виселицу?

Он был такой же, как я, деляга: свой свояка чует издалека. Обхаживал и улещал он меня с таким жаром, что наконец-таки улестил и выдал за меня единственную дочь. Отец был богат, дочка собой не дурна; он давал за ней три тысячи дукатов, — я согласился.

Человек он был расторопный и зятя себе искал такого же, который умел бы обращаться с деньгами. И в этом он был прав: лучше зять бедный да оборотистый, чем богатый да обормотистый. Больше проку от человека без денег, чем от денег без человека.

вернуться

125

…о тайных браках. — Тридентский собор (1547—1563) запретил тайные браки, заключенные без священника и свидетелей, а Филипп II объявил это постановление законом.

68
{"b":"238026","o":1}