ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

С канониками мы распрощались; они отправились пешком своей дорогой, а мы своей. Сказать тебе, что более всего меня тогда печалило? Признаться, мысль о том, что я возвращаюсь на родину в таком виде, была для меня горше, чем перенесенные побои и даже казнь тут же на месте. Если бы нас вели в другой, чужой мне город, еще куда ни шло, — ведь я был здрав и невредим, а правда так или иначе выйдет наружу и выяснится, что я не тот, кого ищут. Теперь же нас обоих вели, как борзых на своре, и шагали мы в великом унынии, которое ты без труда себе представишь, если сам испытал нечто подобное.

Как оно случилось, не знаю, но вдруг один из этих болванов взглянул на меня и сказал другому:

— Эй, эй, послушай-ка! Сдается мне, сгоряча мы дали маху.

— Как так? — удивился другой. А тот ему:

— Ты что, забыл? Ведь у того, кого мы ищем, на левой руке не хватает большого пальца, а у этого все пальцы в наличности.

Тут они принялись перечитывать судебное поручение, разобрались в приметах, и оказалось, что почти ни одна не сходится. Не иначе как пришла охота кого-нибудь поколотить — вот и набросились на первого встречного. Они нас тотчас развязали и, вежливо извинившись, поехали прочь. Тем они и расплатились за все наши муки, а вдобавок вытребовали у погонщика несколько куарто за разбор дела да чтобы промочить глотку в ближайшей корчме.

Нет худа без добра. Кабы у меня не украли плащ, был бы я в нем и тогда мои стражи не заметили бы, что большие пальцы у меня в порядке; а когда бы в этом разобрались, было бы, пожалуй, слишком поздно и пришлось бы мне отведать дыбы. Словом, мне кругом повезло: шагал я голодный, ограбленный, избитый, челюсти свело от оплеух, затылок ломило от подзатыльников и зубы были в крови от зуботычин. У погонщика вид был не лучше моего, а может, хуже. И на́ тебе: «Извините, друзья, мы ошиблись!» Нечего сказать, мило извинились, и как раз вовремя.

Каноники ушли недалеко, мы быстро их догнали. Увидев нас, они удивились. Я объяснил им, как и почему нас отпустили; мой дружок не решался и рот раскрыть, чтобы не выплюнуть свои зубы, — так его отделали. Мы снова взобрались на ослов и дали волю языкам, пришпоривая их что было мочи, на радость ослам, чьи бока покамест отдыхали. Уж поверьте, нам было что порассказать о том, как повезло нам с куплей-продажей на этой ярмарке.

— Ну, а теперь, — сказал младший из каноников, — хорошо бы выбросить из головы это печальное происшествие и чем-нибудь развлечься, чтобы скоротать время. Вот закончим мы читать часы, и я расскажу вам историю, которая приключилась в Севилье.

Все поблагодарили его за любезность; молитвы каноников уже подходили к концу, и мы умолкли в нетерпеливом ожидании.

ГЛАВА VIII,

в которой Гусман де Альфараче рассказывает историю любви Осмина и Дарахи, как он ее слышал от каноника

Немного спустя каноники, кончив молитвы, захлопнули свои часословы, спрятали их в дорожные мешки, и при глубоком внимании слушателей добрый священнослужитель начал обещанную историю следующими словами.

Когда католические короли, дон Фердинанд и донья Изабелла, вели осаду Басы[88], борьба шла такая упорная, что долгое время неясно было, какая сторона одержит верх. Войско испанцев, правда, имело перевес в численности, зато мавританскому войску, также весьма значительному, помогало выгодное местоположение крепости.

Королева донья Изабелла, обосновавшись в Хаэне[89], следила за доставкой в армию снаряжения и припасов, а король дон Фердинанд ведал делами ратными. Армия у него была разделена на два лагеря — в одном размещалась артиллерия, препорученная маркизу де Кадис и маркизу де Агилар, а также Луису Фернандесу Портокарреро, правителю Пальмы[90], и командорам орденов Алькантары и Калатравы[91], не считая прочих офицеров и солдат. В другом лагере находилась ставка короля, а также большая часть конницы и пехоты; осажденный же город был расположен между этими двумя лагерями.

Если бы испанцы могли проходить напрямик, через город, то от одного лагеря до другого было бы пути не более полулиги; но так как приходилось делать крюк по горам еще на пол-лиги, расстояние между лагерями составляло целую лигу. Дабы облегчить передвижение и, коли понадобится, иметь возможность быстрее прийти своим на помощь, решили соорудить цепь подземных ходов и бастионов; король самолично наблюдал за работами. Мавры всеми силами старались помешать строительству, но христиане мужественно отбивались, так что дня не проходило без стычек, причем с обеих сторон бывало множество убитых и раненых. Сооружениям этим придавалась большая важность, и, дабы работы не прекращались ни на час, строителей день и ночь охранял большой отряд солдат.

Однажды, когда охранную службу несли дон Родриго и губернатор Касорлы[92] дон Уртадо де Мендоса, а также дон Санчо де Кастилья, король, имея некий замысел, приказал им не покидать поста, пока их не сменят граф де Кабра, граф Уренья и маркиз де Асторга. Как я уже говорил, мавры не щадя сил старались помешать работам; и вот тысячи три пеших воинов и четыреста всадников, спустившись с гор, напали на отряд дона Родриго де Мендоса. Губернатор и дон Санчо вступили с ними в борьбу, и когда завязалась схватка, из города на подмогу маврам вышло множество их соплеменников. Видя это, король дон Фердинанд, который находился здесь же, приказал графу де Тендилья атаковать мавров с другой стороны. Началось кровопролитное сражение. Графа стали теснить и даже ранили; тогда король отдал приказ магистру ордена Сант-Яго напасть на врага с одного фланга, а маркизу де Кадис, герцогу де Нахера, командорам Калатравы, и дону Франсиско де Бобадилья[93] атаковать мавров со стороны лагеря, где стояла артиллерия.

Тогда мавры выставили против испанцев еще третий отряд. Они, как и христиане, дрались с беспримерной отвагой, и вскоре король оказался в самой гуще схватки. Когда в лагере это заметили, то все, поспешно вооружившись, бросились к нему на выручку. Вместе с подошедшими испанцев стало так много, что мавры не устояли и обратились в бегство; христиане же погнались за ними и, нанося им великий урон, преследовали до самых предместий города. Большому отряду испанцев удалось прорваться внутрь и захватить богатую добычу, а также взять в плен несколько человек, в числе коих была юная мавританка Дараха, единственная дочь алькайда Басы.

Эта девушки отличалась красотой необычайной и столь совершенной, что другой такой в целом мире не сыскать. Было ей тогда неполных семнадцать лет. И еще больше, нежели знатное происхождение, украшали Дараху ее благоразумие, скромность и приветливость. По-кастильски она говорила так хорошо, что всякий принял бы ее за исконную христианку, да еще из самых что ни на есть ученых. Король отнесся к пленнице весьма благосклонно, почитая ее ценной заложницей. Он тотчас отослал ее королеве, своей супруге, которая радушно приняла Дараху и полюбила ее за высокие достоинства, а также за то, что эта знатная девица была отпрыском королей и дочерью столь славного кабальеро. В надежде, что Дараха поможет испанцам добиться сдачи города без лишнего кровопролития и сражений, королева окружила ее величайшей заботой, осыпая милостями наравне с самыми приближенными своими дамами. С Дарахой обращались не как с пленницей, а скорее как с родной дочерью, ибо королева полагала, что у девицы, наделенной такими достоинствами и столь прекрасным телом, душа должна быть не менее прекрасной.

По этой причине королева не отпускала Дараху от себя ни на шаг, находя к тому же большое удовольствие в беседах с нею, ибо юная мавританка так подробно и разумно рассказывала государыне о своем крае, словно мужчина зрелых лет, много повидавший на своем веку. А когда Баса сдалась на договор и католическая чета съехалась в завоеванном городе, королева, всей душой полюбив Дараху, не пожелала расстаться с ней и пообещала ее отцу, алькайду, всякие милости, только бы он не забирал свою дочь. Тяжко было отцу разлучаться с дочерью, но он утешался мыслью, что король и королева полюбили Дараху и что любовь сия принесет ему почести и богатство, а потому не возразил ни слова.

вернуться

88

Баса — город в провинции Гранада. Осада Басы — один из эпизодов покорения гранадского королевства — длилась больше года (1488—1489).

вернуться

89

Хаэн — главный город одноименной провинции в Андалусии.

вернуться

90

Пальма — главный город провинции Балеарские острова (на острове Майорка).

вернуться

91

Ордена Алькантары (с 1156 г.; по названию города на реке Тахо), Калатравы (с 1158 г.; по названию города, подаренного ордену в провинции Сьюдад-Реаль) и упоминаемый ниже орден Сант-Яго (с 1164 г.; по имени апостола Иакова, патрона Испании) — могущественные духовно-рыцарские ордена, возникшие по образцу ордена Храмовников в Палестине для борьбы с «неверными» как военные организации с монашеским уставом (впоследствии обет безбрачия был упразднен). Во главе ордена стоял гроссмейстер. С конца XV в., при Фердинанде Католике, сан гроссмейстера всех трех орденов был передан королю Испании, что фактически означало конец независимости орденов.

вернуться

92

Касорла — город в провинции Хаэн.

вернуться

93

Франсиско де Бобадилья — испанский сановник. Это он, после третьей экспедиции Христофора Колумба посланный для расследования жалоб на адмирала, арестовал Колумба и в цепях отправил в Испанию. Потонул на возвратном пути в Испанию (1502).

31
{"b":"238027","o":1}