ЛитМир - Электронная Библиотека

Что же происходит во время сна? Вторая сигнальная система, как образование более позднего происхождения, менее устойчива и с наступлением сна затормаживается в первую очередь. Благодаря этому первая сигнальная система легко освобождается из-под ее влияния, а вместе с этим вновь приобретает самостоятельное значение образное мышление с его красочностью и безудержной фантастикой. Самые невероятные, самые несбыточные сонные грезы принимаются спящим как должное, как реально существующее; и только проснувшись, мы начинаем удивляться своему легковерию в часы сна.

Во сне впечатления действительности нередко предстают в резко измененном, даже искаженном виде. Это находит объяснение в существовании открытых сотрудниками Павлова так называемых гипнотических фаз. Эти фазы проявляются при переходе от бодрствования ко сну и от сна к бодрствованию. Из них особое значение имеет «парадоксальная» фаза, замечательная тем, что во время ее протекания слабые внешние и внутренние раздражители действуют на мозг, а следовательно, и на психику заметно больше, чем сильные раздражители. Точно так же и следы, оставленные в мозговой коре слабыми впечатлениями, в эту фазу сна переживаются как бы в преувеличенном виде, а следы от сильных впечатлений — в преуменьшенном виде. Вследствие этого, например, слабые звуки могут показаться спящему оглушительными, а сильные — едва слышимыми. Образы мелких предметов в сновидениях могут принять гигантские размеры, тогда как образы действительно крупных предметов могут казаться ничтожными по величине.

Итак, от анимистических верований до точных экспериментов Павлова — таков многовековой путь, пройденный человечеством в изучении сна и сновидений. Нельзя не подчеркнуть, что разгадка физиологического механизма сна и сновидений — крупная заслуга нашей отечественной передовой науки, материалистический характер которой и явился основным источником ее успехой.

Казалось бы, всякие ложные представления о сновидениях давно уже следовало сдать в архив, а между тем они еще дают знать о себе даже в среде образованных людей, недостаточно знакомых с успехами современного естествознания.

Человека, еще не расставшегося с суевериями, особенно поражают сновидения фантастического характера. Как часто, проснувшись, мы спрашиваем себя: «Почему мне это приснилось? Ведь в действительности ничего такого не существует. Я никогда не слыхал, не читал и не думал о чем-либо подобном!» В самом деле, почему сновидения так часто совсем не походят на все то, что мы помним из своего личного опыта? Это сложный вопрос, но наука может дать этому явлению исчерпывающее объяснение.

Во-первых, во сне можно увидеть то, что ускользнуло от нашего бодрствующего внимания. В подтверждение этого французский ученый Деляж приводит такой случай. Лестница его квартиры была украшена стеклянным шаром, который однажды был разбит и довольно долгое время не заменялся новым. Как-то Деляжу приснилось, что вместо шара поставлено медное украшение в форме еловой шишки. Утром он рассказал об этом своей семье и, к величайшему удивлению, узнал, что уже несколько дней назад именно такая медная шишка и была поставлена вместо разбитого шара. Несомненно, Деляж не раз видел ее, не отдавая себе в этом отчета, так как весьма точно описал ее по сновидению; выйдя затем на лестницу, он собственными глазами убедился в наличии этого украшения.

Во-вторых, во сне могут ожить и такие впечатления, которые в свое время запомнились, а затем как будто бы вовсе изгладились из памяти, например события детских лет. Когда такие незамеченные'или забытые образы проявляются в сновидении, мы их не узнаем, они кажутся нам чуждыми, навеянными какой-то таинственной силой. Еще в большей степени то же самое можно сказать о тех видимых во сне образах, которые являются результатом «сгущения» нескольких впечатлений, относящихся к разным периодам жизни. Например, одному исследователю сновидений приснилась его знакомая, но совсем маленького роста (незадолго перед тем он встретил на улице карлика) и с глазами навыкате, как у статуэтки японского божка (которую он видел в магазине старинных вещей). В результате получился фантастический образ, в действительности никогда не существовавший.

И. М. Сеченов очень удачно выразил эту особенность сновидений следующими словами: «Сновидения — это часто небывалая комбинация бывалых впечатлений». Павлов по этому же поводу писал: «Сновидения обыкновенно представляют цепь разнообразных и противоположных следовых раздражений» *.

Нужно запомнить раз и навсегда: какими бы причудливыми, непонятными, таинственными ни казались нам сновидения, в них всегда содержится только то, что хотя бы раз сознательно или бессознательно уже было воспринято в состоянии бодрствования. Сновидения — это не более чем переработанные частично бодрствующим мозгом прихотливо перепутанные между собой обрывки, следы прошлого опыта — того, что мы когда-либо видели, слышали, о чем думали или читали.

Это основное положение в учении о сновидениях нередко оспаривается теми, кто все еще хочет видеть в них нечто таинственное. А почему же тогда, говорят они, мы часто летаем во сне? Ведь в действительной жизни никто из нас не летал. На этот вопрос можно дать следующий ответ: все мы наблюдали полет птиц, бабочек, летучих мышей и в состоянии сна переносим этот опыт на самих себя. Известны условия, при которых такие сновидения возникают. Это происходит тогда, когда дыхание спящего чем-нибудь затруднено, а затем вдруг становится легким, свободным. Опыт показывает: если голову спящего прикрыть одеялом, а затем одеяло 11 убрать, он нередко потом заявляет, что летал во сне. Столь же просто объясняется и другой «странный» сон — падение в пропасть. Человек уснул с согнутыми в коленях ногами; если быстро распрямить ноги, ему приснится падение вниз. То же самое произойдет и в том случае, когда спящий бессознательно сам произведет указанное движение ног.

Нередко мистическое значение придается так называемым «творческим снам». Известно, что многие знаменитые люди видели во сне решение тех проблем, над которыми они безуспешно трудились в состоянии бодрствования. Так были решены некоторые математические задачи. Немецкий химик Кекуле уловил в сонной грезе структурную формулу сложного химического вещества— бензола. Вольтер видел во сне новый вариант своей поэмы «Генриада». Итальянский композитор Тар-тини записал некоторые свои сонаты, услышав их во сне сыгранными кем-то другим. О новых мыслях, пришедших во сне, рассказывали немецкий физиолог К- Бурдах, В. М. Бехтерев и многие другие ученые. Ничего необычного эти случаи в себе не содержат. Они говорят лишь о том, что сон людей, увлеченных творческим трудом, часто бывает неполным: те отделы мозговой коры, которые усиленно работали днем, не захватываются торможением во время сна, остаются в возбужденном состоянии и продолжают работать и ночью.

Самым загадочным в сновидениях многие и по сей день считают их якобы вещий, пророческий смысл. Мы уже привели несколько «диагностических», предвещающих болезнь снов и убедились при этом, что ничего пророческого такие сны в себе не содержат. Впрочем, они представляют большую редкость. Чаще «вещие сны» основаны на простом недоразумении. Почти все люди видят сны, иногда много снов в ночь. За неделю, за месяц у каждого набираются десятки, если не сотни, виденных снов. Но многие ли из них сбываются? Конечно, нет. Как правило, сны не сбываются, и только как исключение они более или менее соответствуют грядущим событиям. По теории вероятностей так и должно быть: много снов, много событий — кое-что непременно должно и совпасть. В этом нет ничего удивительного, но суеверный человек так уж настроен, что редким совпадениям придает больше значения, чем обычному их отсутствию. Если нам покажется, что виденный сон чем-либо напоминает какое-нибудь событие, происшедшее через день, через два, через неделю или месяц, мы бьем тревогу, мы рассказываем об этом как о чем-то чудесном, наивно упуская из виду, что десятки и сотни других сновидений вовсе не соответствовали событиям нашей жизни.

5
{"b":"238039","o":1}