ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

После этого Алка решила, что жизнь её не удалась. Чтобы не сидеть на шее у матери, она поступила работать на завод подошвенной резины.

Мечтала о том, чтобы летать, чтобы закладывать шурфы в недра неведомых планет. А на деле приходилось семь часов в сутки совать в резательную машину тяжёлые чёрные резиновые полотнища…

Она стала нервной и раздражительной. Придя с работы, целыми часами валялась с книгой на диване. Её не интересовали ни прогулки, ни кино, ни танцы. Ночами мучила бессонница и сухой кашель.

Встревоженная мать не знала, что делать с дочкой. В конце концов она решила посоветоваться с учительницей географии Лидией Павловной, которая с пятого класса была у Алки классным руководителем.

Однажды, когда Алка по обыкновению валялась с книгой на диване, дверь открылась и в комнату, сопровождаемая матерью, вошла Лидия Павловна. Алка неохотно поднялась с дивана и поздоровалась.

Выцветшие, усталые глаза учительницы тепло смотрели на неё сквозь стёкла очков.

— Валяешься? — спросила учительница.

Алка вздохнула и уставилась в пол.

— Значит, правильно с тобой поступила жизнь! — всё тем же суровым тоном проговорила Лидия Павловна.

— Почему? — удивилась Алка.

— Потому, что нет в тебе внутренней силы, душевной стойкости. Чуть случилось несчастье — так ты и лапки кверху, как слабенькая букашка… А космонавту необходима стойкость, воля, упорство и стремление к цели…

Алка покраснела. Спорить тут было невозможно.

— Что же мне делать, Лидия Павловна? — растерянно спросила она. — Как же мне… Это самое… Стремиться к цели?

Лидия Павловна кивнула головой и улыбнулась.

— Вот это другой разговор! Хочешь, я поговорю, чтобы тебя послали в пионерский лагерь «Спутник» пионервожатой? Когда-то ты была неплохой отрядной пионервожатой, я помню…

— Вожатой?! — разочарованно и растерянно переспросила Алка.

— Да, вожатой! Это, конечно, не космонавт. Но отсюда может быть дорога в космос. В лагере ты укрепишь здоровье, бросишь эту дурацкую хандру…

Так Алка Зеленская попала отрядной вожатой в пионерский лагерь «Спутник», куда старшей воспитательницей была направлена Лидия Павловна…

3. Вот так лагерь!

Маленькое здание вокзала было построено из больших плит ноздреватого известняка, напоминающего бруски сыра. Перед вокзалом, в центре круглой площади, росли крупные розы — белые, кремовые, розовые, красные. Пахло розами, разогретым солнцем камнем, сухой землёй.

— Ах, какая прелесть! Какие нежные тона! — запищала Вера Сидоренко, нагибаясь то к одной, то к другой розе.

Витька Олейников сунул свой рюкзак в руки Алёшки Комова и плюхнулся на колени перед сизым, колючим кустиком, пробившимся сквозь асфальт возле вокзальной стены.

— Ах, пре-элесть! — пропел он Веркиным тоном, как-то по-особенному выгибая руки. — Какие нежные тона! Какие колючие колючки!

Захохотали мальчишки, фыркнули девчонки, смеялась пожилая уборщица, подметавшая асфальт.

Вера Сидоренко закусила губу и дрожащим голосом крикнула:

— И не умно, Олейников!

Витька вскочил на ноги и, передёрнув плечами, ответил:

— А я и не говорил, что ты поступаешь умно…

Вера шагнула к нему и выкрикнула:

— Ненавижу тебя!

Витька задрал голову, притопнул ногой по асфальту и сделал вид, что хватается за шпагу.

— Тогда — дуэль!

Тёмные глаза Веры сверкнули слезами. И тогда в ссору вмешалась рассудительная Зина Симакова. Она загородила собой Веру и, глядя Витьке прямо в лицо, спокойно сказала:

— Хватит!

— Чего он цепляется? Что ему надо? — прерывистым шёпотом приговаривала Вера. Плечи её подрагивали.

Зина серьёзно посмотрела на подругу.

— А знаешь, это правда было смешно… когда ты нюхала розы… Какая-то была ты не такая… Как на сцене…

Вера растерянно захлопала ресницами.

Из-за угла вылетел голубой автобус. Он развернулся и, зашипев по-гусиному, затормозил возле ребят. За ним выехал ещё один, потом — третий.

— Стройся! — весёлым голосом скомандовала вожатая Алла. — Быстрее!

В открытых дверях первого автобуса протирала очки Лидия Павловна.

— Старосты! — крикнула она. — Проверьте, все ли на месте? Не забыл ли кто-нибудь вещи в вагоне? Садитесь в автобусы, ребята! Не толкайтесь!

Из вокзала выскочила отрядная вожатая Наташа. Тоненькая, перетянутая в талии, в жёлтом свитере, она походила на беспокойную пчелу.

— Лидия Павловна! — кричала она. — Лидия Павловна! Пропали! Их нигде нет…

— Кого? — удивилась Лидия Павловна.

— Иванова и Зубова… Ещё в Крымске были… Я им сделала замечание, они слонялись по вагону. А сейчас их нигде нет…

— Куда же они делись?! — Лидия Павловна строго блеснула очками.

Алёшка Комов вспомнил двух мальчишек, удиравших за кирпичное здание вокзала.

— Я знаю, Лидия Павловна…

— Они отстали от поезда, Лидия Павловна! — перебил его кто-то.

Алёшка обернулся и словно накололся на злой взгляд плечистого здоровяка, одного из тех мальчишек, которые клянчили у него деньги в Подгорном.

— А ты откуда знаешь?

Сотни глаз требовательно смотрели на плечистого. Тот шевельнул плечами, удобнее пристраивая два рюкзака, висевшие за спиной.

— Видел! — хмуро ответил он. — Я проснулся, выглянул в окно, а они за поездом бегут… А поезд — тук-тук, тук-тук, — всё быстрее. Тогда Андрюшка махнул рукой и остановился…

«Врёт! Всё врёт!» — подумал Алёшка.

— Почему же ты сразу не сообщил об этом вожатой?

— Я хотел… Но прилёг на минуточку и опять заснул…

Лидия Павловна, ухватившись за стенку автобуса, осторожно опустила ногу на асфальт. Вожатая Наташа от нетерпения и беспокойства приплясывала, стоя на одном месте. Её кудрявая голова всё время то вскидывалась, то опускалась, и белые кудряшки взлетали вверх и снова опадали.

— Что же делать, Лидия Павловна? — подрагивающим голоском спросила она.

— Не суетитесь, Наташа! — тихо сказала Лидия Павловна. И повернулась к плечистому парнишке. — Нечего сказать, надёжный товарищ — проспал своих друзей, попавших в беду! Деньги-то у них есть?

— Есть, Лидия Павловна.

— Есть! — подтвердил длинный мальчишка, тоже нагруженный двумя рюкзаками.

— Найдутся, не маленькие! — решила Лидия Павловна. — А сейчас на всякий случай заявим в милицию и позвоним на ту станцию, где они отстали…

Решительной походкой она направилась к вокзалу. А за нею суетливой, жужжащей пчелой летела вожатая Наташа.

Лёшка подошёл к плечистому и длинному.

— Зачем наврал Лидии Павловне? — спросил он.

— А тебе какое дело, жмот? Пошёл отсюда! — сквозь зубы процедил длинный. — Пожадничал, пожалел паршивую рублёвку.

— Подожди, Портос! — недовольным тоном сказал длинному плечистый. И вкрадчиво пояснил Алёшке: — А почему ты решил, что я наврал?

— Так я же видел, как они бежали… Только не к поезду, а от поезда…

— Ну что ж, что видел… Видел и хорошо! Можно же парню навестить свою старую тётушку?

Голос плечистого звучал насмешливо. Но Алёшка не нашёл, что сказать ему, и, пожав плечами, отошёл к своему отряду.

— Ты о чём с ними шептался? — поинтересовался Витька Олейников.

— Так, дело одно… Расскажу потом, — ответил Алёшка.

Через несколько минут автобусы, мягко рокоча моторами, уже мчались по асфальтированной дороге.

Улица, застроенная каменными двухэтажными домами, полого взбегала вверх. И на самом высоком месте, словно перегораживая дорогу, высился памятник: солдат с автоматом и матрос с гранатой в поднятой руке застыли в яростном напряжении боя. Автобус мчался прямо на памятник. И только в каком-нибудь десятке метров от него дорога круто сворачивала вправо и опускалась в долину.

— Алла! Кому поставлен этот памятник? — спросил Алёшка Комов, не отрывая глаз от бронзовых бойцов.

— Советским бойцам, — неуверенным голосом ответила Алла.

— А кому именно?.. Кто здесь совершил подвиг?

— Не знаю, ребята, — призналась Алла.

3
{"b":"238377","o":1}