ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну, как знаешь, — не обиделся певец. — Кстати, чем отличается халат от джунглей?

Тот что-то неразборчиво пробормотал, пытаясь вырваться, но на этот раз самым умным оказался Кулл. Он наконец-таки понял, что произошло, и поразился сообразительности Айсиль. «Тот, кто ничем в этой жизни не дорожит, может выпить Дыхание Смерти, как обычное вино». Варвар свел концы с концами, с облегчением рассмеялся и ответил певцу:

— В халате одна обезьяна, а в джунглях много.

Именно этот момент бутыль выбрала, чтобы завершить свой земной путь. Сначала на гладкой поверхности появилась одна трещина, потом другая. Потом вся она покрылась мелкой сетью трещин и беззвучно рассыпалась в пыль. А город остался стоять, как и стоял. Погибели мира беззаботному пьянчужке хватило ровно на три глотка. Похоже, он и сам не понял, что натворил, да и не вникал. Хоть Айсиль и пыталась что-то ему втолковать, смеясь и плача, глядя на него влюбленными глазами, но он отмахнулся от объяснений, еще раз кивнул Куллу и толстяку, обнял Айсиль и вышел за дверь, слегка покачиваясь. Девчонка послала варвару извиняющийся взгляд, тот с пониманием кивнул и криво улыбнулся.

Над городом поднималось солнце, прогоняя тени, и в ярком свете его лучей все таинственное и страшное становилось простым и понятным.

— И долго ты намерен так стоять? — напомнил о себе Дзигоро. — Имей в виду, у тебя только два дня. Сегодняшний, и еще один. А вечером, после восхода луны, откроются Врата Заката. Ты должен успеть.

— Куда? — холодно спросил варвар. — Призрачную Башню охраняют лучше, чем Шипы Повелителя — его дворец. Тут одному не справиться. Пусть даже с призраком за компанию. Тут нужно войско…

— У тебя есть войско, — напомнил Дзигоро.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Стремительные южные сумерки скользили с последними лучами заходящего солнца к земле. Оранжевая звезда опускалась за горизонт, поджигая на прощание вечерние облака, которые горели погребальными кострами по уходящему дню. Иссиня-черная бездна распахивала свои чертоги, в недосягаемой для смертных вышине. Сначала не слышно было ничего, кроме сумеречного ветра, поющего среди песков и скал. Как вдруг где-то невдалеке провыл волк. Это был не обычный волк, это был Предвестник. Предвестник кровного долга. Ненависть, смешанная с торжеством, бесстрашием отчаяния и пронизанная едва уловимой насмешкой — вот что такое Предвестник.

Когда раздается этот вой, слабым не место вне дома. Стая шла по безжизненной местности. Волки текли широкой желто-серой рекой, почти сливаясь в цветом попадавшихся на пути валунов. По бокам, охраняя стаю, шли самые опытные, матерые волки. Они зорко следили за всем, что попадалось навстречу, и чутко ловили малейшие шорохи, готовые тут же ринуться в бой, не дожидаясь приказа, на любого противника. Высланные далеко вперед разведчики должны были загодя предупредить о любой непредвиденной опасности. Всех этих крайне осторожных действий требовал суровый закон войны. Кулл, как никто другой, сознавал всю опасность начатого им предприятия. Но он не мог поступить иначе. Будь атлант в человеческом облике, ему было бы гораздо проще разобраться в создавшейся ситуации, но сейчас у него просто не было другого выхода. А битва предстояла жестокая. Насмерть.

«Волки, некогда бывшие людьми, — против людей, ставших волками. А между ними — пес… Ерунда какая! — мелькнуло у Кулла в голове. — Но, демон их всех побери, как хочется увидеть свое настоящее отражение в кристально чистой воде реки!»

Вдалеке показались три быстро приближающиеся черные точки, которые превратились в три стремительные серые тени. И вот уже перед Кул-лом остановились, устало поводя боками после долгого бега, разведчики.

«Что там?» — взглядом спросил пес.

«У стен Башни пусто и тихо», — ответствовал молодой гладколапый волк, переводя дыхание.

«Ворота?»

«Закрыты», — последовал ответ.

«Вот и добрались», — эта мысль почему-то развеселила и обрадовала Кулла.

Час освобождения приближался.

Стая подошла к воротам Башни в тот самый заветный миг слияния золотых и серебряных нитей света, однако огромные, окованные черными железными пластинами створки даже не дрогнули, не то чтобы разверзнуться перед ними в нестерпимом неземном сиянии и открыть дорогу к Башне.

Кулл в нетерпении прошелся несколько раз вдоль ворот, даже поскреб их лапой, не веря своим глазам. Нет, Врата Заката были заперты, причем наглухо.

— Я убью лемурийца! — это все, что мог сказать северянин сам себе в утешение.

Безмолвная лунная ночь окутала мир. Ее черные бархатные крылья, слегка траченные звездной молью, ласково обволакивали все живое. Дневная жара легко забылась в прохладном, приятно освежающем ночном воздухе.

Но прохлада не радовала волков, стоявших одной огромной стаей вокруг пса-воина. Они, так же как и Кулл, безмолвно застыли в ожидании около ворот. Но чего они ждали? Разве только чуда…

«Стоят, проклятые! — в сердцах подумал Кулл, -Разрази их гром и молния!»

Внезапно небо содрогнулось от страшного грохота, прокатившегося над окрестностями. Пучок рваных молний впился тысячью зазубренных стрел в одетые панцирем ворота. Они задрожали, подались назад и рухнули, подняв тучи пыли.

Большой черный проем зиял на их прежнем месте.

Кулл снова не поверил своим глазам. Он торжествующе взвыл. Сотни мощных глоток подхватили его боевой клич. Еще не успела осесть пыль, поднятая над грудой обломков, а Кулл ринулся в проем. Пес не оглянулся назад — зачем? Он был уверен в своей стае. И они пошли за ним. Клич стаи звучал все громче и громче в кромешной тьме. Все ярче разгорались хищно-неистовым зеленым пламенем глаза зверей. Они летели, как на пир. На пир.

Пес первым оказался у входа, мелькнул в проеме и растворился в темноте строения. За ним в крепость, заполняя собой внутренний двор, хлынули волки. Стражники спросонья выскочили из своих каморок. Но далеко убежать им не дали. Волки Большого Пегого и Рваного Уха, как и волки Седого, не знали запрета охоты на человека. Крики и стоны людей, которых заживо сжирали звери, летели вслед за их душами к бесстрастному ночному небу. Но Боги молчали, отгораживаясь от них непроницаемым пологом дождевых туч. И хлынул дождь, смывая свежую кровь.

Громада Призрачной Башни, сжатая со всех сторон такими же черными базальтовыми выступами скал, внезапно появилась из темноты ночи, как воплощенный ужас. У железных дверей Башни отчаянная горстка людей из охраны мага из последних сил отбивалась от зверей, обезумевших от ярости. Страх парализовал стражников. Они как завороженные глядели с суеверной дрожью в налитые кровью глаза, оскаленные пасти и на змеящиеся между зубов языки, с которых стекала слюна. Кулл метнулся к ним. Она была рядом — на полкорпуса позади его плеча.

Ощетинившись длинным копьями и плотно прижавшись к стене, стражники убивали всякого, кто отваживался на прыжок.

Когда подоспел Кулл, волки, сбившиеся в кучу, метались возле людей, не в силах что-либо поделать с ними. Волки проворны, хитры и бесстрашны в самой лютой схватке, но, когда надо идти напролом, им зачастую недостает простого отчаяния. Но Кулл показал этим серым бестиям, кого не хватало в их стае. Беззаветное мужество есть только у человека.

Воздух, пропитанный запахом крови, свинцовой тяжестью давил на грудь. Вдруг его разорвал глухой рык, тут же сорвавшийся в предсмертный визг. Еще какой-то один храбрец с лету угодил на копье.

Яростно огрызаясь, волки нехотя отступили. Места как раз хватило для разгона, и Кулл всей своей тяжестью обрушился на противника. Силой своего удара он разорвал строй, сбив с ног сразу двоих. В образовавшуюся брешь в обороне людей тотчас же устремилась вся волчья стая. Захрустели переломленные копья. Десяток хищников упал, пронзенный насквозь, но другие достигли цели. У них не было оружия, но они и не нуждались в нем. У них был вожак несокрушимой смелости.

Поваленные наземь защитники Призрачной Башни захлебнулись в собственной крови, втоптанные в грязь. Буквально на плечах немногих из отступавших волки влетели в Башню.

52
{"b":"238971","o":1}