ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но все же его первые абзацы часто цитируются из-за их автобиографичности. В них Лавкрафт изливает свои чувства к Нью-Йорку: «…Мой приезд в Нью-Йорк был ошибкой. Ибо как бы я ни искал потрясающего чуда и вдохновения в переполненных лабиринтах древних улиц, что бесконечно вьются из забытых дворов, площадей и равным образом забытых береговых линий, и в гигантских современных башнях и пиках, мрачно, подобно Вавилону вздымающихся под убывающей луной, я находил лишь чувство ужаса и угнетения, угрожавшее поработить, парализовать и уничтожить меня…

Но успеху и счастью не суждено было случиться. Там, где луна намекала на очарование и древнее волшебство, ослепительный дневной свет являл лишь убожество, чуждость да гибельную слоновую болезнь простиравшегося вверх и в стороны камня; толпы же людей, бурлившие на улицах подобно потоку в горном ущелье, были низкорослыми смуглыми чужестранцами с огрубевшими лицами и узким разрезом глаз, грубыми чужестранцами без снов и родства с окружающими их картинами, и которые ничего не значили для голубоглазого человека из старинного народа, хранящего в своем сердце любовь к чудесным тропинкам в зелени и белым колокольням новоанглийской деревни.

Так что вместо поэм, на которые я надеялся, явились лишь повергающий в дрожь мрак да невыразимое одиночество. И я наконец-то узрел ужасную истину, которую прежде никто не осмеливался выдохнуть — тайну тайн, для которой даже шепот громок, — что этот город камня и стрекота не есть чувственное увековечивание старого Нью-Йорка, как Лондон — старого Лондона, а Париж — старого Парижа, но что он, по сути, совершенно мертв, а его расползающееся тело не до конца забальзамировано и кишит сомнительными живыми тварями, не имеющими ничего общего с ним, как это было при жизни. С этого открытия я потерял спокойный сон, хотя кое-что из утраченной безмятежности и вернулось, когда я постепенно ввел обыкновение держаться подальше от улиц днем и осуществлять вылазки лишь по ночам… С таким облегчающим режимом я даже написал несколько поэм и все еще воздерживался от возвращения домой к родителям, дабы не показаться приползшим назад после постыдного поражения».

Затем начинается и сам рассказ. Во время одной из своих ночных прогулок рассказчик встречается с незнакомцем в широкополой черной шляпе и в черном же плаще — словно «человек-загадка», что был стандартным персонажем в старых немых сериалах.

Загадочный незнакомец, «он» рассказа, приглашает героя к себе домой. Он оказывается пожилым человеком в одеяниях восемнадцатого века и рассказывает о предке, который купил магические тайны у индейцев, расплатившись с ними отравленным ромом. Его речь становится все более и более архаичной: он произносит «sartain» и «аrning»[341]. Он показывает рассказчику из окна видение — сначала пейзаж времен аборигенов, затем в колониальное время, а затем и в будущем: «Я зрел этот демонический вид всего лишь три секунды, и за эти секунды я увидел то, что будет вечно мучить меня в моих снах. Я увидел небеса, кишащие чуждыми летающими тварями, а под ними адский черный город из гигантских каменных террас с нечестивыми пирамидами, зло взметнувшимися к луне, и дьявольские огни, горящие в бесчисленных окнах. И я увидел омерзительно толпящихся на воздушных галереях желтых, косоглазых жителей этого города, одетых в жуткое оранжевое и красное и безумно пляшущих под бой лихорадочных литавр, стук непристойных кротал[342] и сумасшедшие стоны приглушенных рожков, чьи непрерывные погребальные песни усиливались и затихали подобно волнам богохульного асфальтового океана»[343].

Рассказчик в ужасе кричит от этого зрелища футуристического рок-фестиваля. Его вопли привлекают призраков индейцев, которых отравил предок загадочного незнакомца, — они приходят отомстить. «Предок» и есть сам незнакомец, продлевавший себе жизнь магическими средствами…

В сентябре Лавкрафт написал «В склепе». Объемом чуть меньше трех тысяч слов, рассказ построен строго логически. Это прогресс по сравнению с довольно бесформенными и бессистемными сюжетами его ранних рассказов. По словам Лавкрафта, он почерпнул идею у «интересного приятеля из Массачусетса»[344], имея ввиду издателя-любителя Чарльза В. Смита.

Этот простой, но хорошо скомпонованный коротенький рассказ о привидениях повествует о грубом, черством гробовщике из новоанглийской деревни по имени Джордж Бёрч. Обнаружив, что он должен уместить длинный труп в коротком гробу, и не желая облекать себя на расходы и хлопоты по изготовлению другого гроба, Бёрч отрезает у трупа ступни. В рассказе идет речь о мести этого трупа.

В августе у Лавкрафта появилась идея для еще одного рассказа, который он предварительно озаглавил «Зов Ктулху». Он сделал набросок, но на время отложил его. Сам рассказ он написал лишь в следующем году, когда уже вернулся в Провиденс.

Райт купил «Кошмар в Ред-Хуке» и «Он» для «Виэрд Тэйлз», но, опасаясь еще одного шума, как с «Любимыми мертвецами», счел «В склепе» слишком ужасным. Через шесть лет, однако, он купил этот рассказ за пятьдесят пять долларов и опубликовал без всяких последствий в апрельском номере за 1932 год.

В последующие месяцы Лавкрафт упоминал другие рассказы, которые надеялся написать, но так и не сделал этого: «…Я намереваюсь поместить несколько своих задуманных фантазий в восточную обстановку — возможно, в Багдад».

«Я также влюбился в один из древних керамических светильников, чья дешевизна обязана их неограниченному количеству, недавно откопанному, — греческая штучка примерно 500 г. до н. э. Сейчас он стоит предо мной, прелестный в своем очаровании, и уже предложил моему воображению по крайней мере один сюжет для сверхъестественного рассказа. Сюжет, в котором он будет фигурировать как пережиток Атлантиды, а не Греции».

«Затерянные миры всегда были моей излюбленной темой, и я обращусь к ним еще не раз, прежде чем отложу свое художественное перо навсегда… Я намерен заняться кое-какими межпланетными сочинениями, но при этом не нарушу никаких известных фактов или законов астрономической науки, как они известны на сегодня».

«Я хотел бы написать историю о прокладывании подземки под Вестминстер-стрит — или подземки Провиденс-Потакет — и случайном обнаружении разрушенных коринфских колонн, свидетельствующих о форуме некоего неизвестного римского города в верховье залива Нарраганет. Трирема под командованием Гнея Помпония Фалко в ходе войны против средиземноморских пиратов во времена Цицерона уносится штормом через Геркулесовы столбы в безбрежную Атлантику. Наконец корабль достигает спокойного залива, населенного краснокожими варварами, и после заключения договора на склоне великолепного холма строится город, который получает имя МУСОСИК — так колонисты понимают название Мушассак, которое слышат от варваров»[345].

Когда же дело дошло до написания, Лавкрафт изменил направление. В ноябре В. Пол Кук попросил его написать «статью… об элементе ужаса и сверхъестественности в литературе, но я [Лавкрафт] помешкаю с ее подготовкой. Тем временем я надеюсь остаться в стороне и на свой риск сочинить достаточно для создания какого-нибудь произведения».

Кук был тихим, скромным маленьким человеком, преданным любительской печати даже больше Лавкрафта. Он был президентом как НАЛП, так и ОАЛП, а также редактором в последней. В своих домах в Нью-Хэмпшире и Массачусетсе он издавал прославленные любительские журналы, сначала «Монаднок Мэгэзин», а затем «Вэйгрант».

В 1925 году Кук сворачивал издание «Вэйгранта» и хотел, чтобы Лавкрафт написал эссе для первого выпуска нового журнала с далеко идущими планами «Риклуз» («Затворник»). Лавкрафт озаглавил свое сочинение «Сверхъестественный ужас в литературе» и начал исследования. Как он обнаружил, в этом жанре существовало множество важных рассказов, о которых он слышал, но никогда не читал. Он приступил к заполнению этих пробелов в своих знаниях. Несмотря на свое храброе обещание заняться собственным художественным произведением, он позволил статье Кука поглотить его время и внимание.

вернуться

341

Вместо соответственно «certain» («точный») и «learning» («учение»). (Примеч. перев.)

вернуться

342

Кроталы — деревянный или металлический музыкальный инструмент у древних греков и римлян, схожий с испанскими кастаньетами. (Примеч. перев.)

вернуться

343

Howard Phillips Lovecraft «The Outsider and Others», Sauk City: Arkham House, 1939, pp. 92, 96; «Dagon and Other Macabre Tales», Sauk City: Arkham House, 1965, pp. 230f, 237.

вернуться

344

Письмо Г. Ф. Лавкрафта К. Э. Смиту, 20 сентября 1925 г.

вернуться

345

Письмо Г. Ф. Лавкрафта Л. Ф. Кларк, 30 июля 1925 г.; 8 сентября 1925 г.; 23 декабря 1925 г.; 14 ноября 1925 г.

74
{"b":"238984","o":1}