ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Песня для кита
Becoming. Моя история
Перспективы отбора
Мозг – повелитель времени
А может, это просто мираж… Моя исповедь
Дао жизни: Мастер-класс от убежденного индивидуалиста
Нелюбимая дочь
Восемнадцать капсул красного цвета
Елена Образцова. Записки в пути. Диалоги
A
A

Фарнсуорт Райт все говорил об издании сборника рассказов Лавкрафта. Однако в 1927 году он напечатал книгу, в которую вошел небольшой роман об опасности восточного оккультизма — «Лунный ужас» А. Г. Бёрча, — дополненный рассказами Райта и других[412]. Райт пережил тяжелые времена, распродавая весь тираж, и годами позже все еще рекламировал «Лунный ужас». Ничтожный результат этой книги свел на нет идею сборника Лавкрафта.

Лавкрафт был весьма занят «призрачным авторством». Он обзавелся двумя новыми клиентами, одним из которых был бывший дантист, журналист и консул Соединенных Штатов по имени Адольф де Кастро. Де Кастро (урожденный Данцигер) сотрудничал с Амброзом Бирсом и извлекал из этого факта выгоду с самого исчезновения Бирса в Мексике в 1913 году. (Существует, однако, предание, согласно которому при их последней встрече Бирс ускорил отъезд де Кастро, сломав трость о его голову.) Де Кастро описывали как добродушного парня, не лишенного обаяния и образованности, но немного жуликоватого. Возможно, это и не совпадение, что арестованный полицией словоохотливый приверженец культа в «Зове Ктулху» носит имя Кастро.

Другим клиентом была миссис Зелия Б. Рид, привлекательная вдова на четвертом десятке, обеспечивавшая себя и сына на Среднем Западе журналистикой и сочинением рассказов. С Лавкрафтом ее познакомил Сэмюэль Лавмэн. И де Кастро, и миссис Рид в избытке обеспечивали Лавкрафта работой, но оказалось, что получить с них деньги было не так-то легко.

Когда миссис Рид упала духом после критики Лавкрафта ее скромных литературных способностей, он писал ей длинные непринужденные письма, чтобы ободрить ее. Он рассказал ей о своих фантастическом, научном и поэтическом периодах; «…теперь же, когда мне тридцать семь, я мало-помалу берусь за чистое изучение старины и архитектуру и совершенно отдаляюсь от литературы!».

Псевдонимы, говорил он, есть дело вкуса. Можно даже начать ревновать к собственному псевдониму, которому приходится быть верным, когда он укоренился: «Мое главное возражение против псевдонимов заключается в том, что они имеют свойство подразумевать у их обладателя некую разновидность самосознания или самоинсценировки, что до некоторой степени чуждо для процесса безличного, безучастного художественного творения. Они подразумевают, что их обладатель держится на расстоянии и думает о себе как об авторе, вместо того чтобы настолько погрузиться в свое эстетическое видение, что совсем не считать себя личностью»[413].

Это весьма показательный совет, поскольку исходит от человека, пользовавшегося в юности дюжиной псевдонимов.

Лавкрафт также убеждал миссис Рид в собственном антикоммерческом, «искусство-ради-искусства», взгляде на литературу. Никто, говорил он, не может написать из коммерческих соображений что-либо «стоящее» или обладающее хоть какой-то «глубиной». Единственным правильным мотивом для сочинения «…является тот род возвышенного видения, что придает вселенной незнакомые краски и который окружает маскарад жизни мистическим обаянием и скрытой значимостью так остро и убедительно, что ни один взор не может созерцать его без непреодолимого желания ухватить и сохранить его сущность; удержать ее для будущего и разделить с теми, кого можно побудить рассмотреть ее с родственной точки зрения».

Нужно уметь получать такое чувство от вида «крыш и шпилей, рощ и садов, полей и террас, стриженых лужаек и покрытых рябью прудов с лилиями». Другими словами, если вы реагируете на красивый пейзаж также эмоционально, как Лавкрафт, и если вы хотите писать, как По, Дансейни и Мейчен, — что ж, превосходно; если же нет — забудьте об этом.

Для гения, который может преодолеть все преграды, или для того, кто имеет независимый доход, это могло бы быть хорошим советом. Но для молодой женщины со скромными способностями, пытающейся зарабатывать на жизнь при помощи пишущей машинки, совет был ужасным. Лавкрафт всегда призывал Зелию «писать литературу как противоположное занудной каше и явному буржуазному фуражу ходовых известных романистов»[414], тогда как на самом деле те способности, которыми она обладала, как раз и были предназначены для производства «буржуазного фуража».

Друзья Лавкрафта получали схожий совет. Он говорил, что пишет «исключительно для собственного наставления, поскольку переложение на бумагу моих снов совершенствует и кристаллизует их». «Литератор действительно должен быть независимым в финансовом отношении», — говорил он, добавляя: «Я больше уважаю честного водопроводчика или водителя грузовика, который пишет для собственного удовольствия в свободное от работы время, нежели литературного поденщика, уничтожающего собственную личность в презренной уступке пустым и поддельным требованиям невежественной толпы». Дерлету следует «напрочь позабыть о моде и писать то, что находится в нем». Увлечение сексом в художественной литературе в двадцатых годах было «мимолетной стадией культурного упадка»[415]. (Лавкрафту следовало дожить до семидесятых!)

Замечания Лавкрафта о литературе отражаются и на его суждениях о других людских делах. Его интеллект был чрезвычайно высок, но из-за его отшельнической, книжной индивидуальности и специфического воспитания его развитие в чувствах и суждениях было очень замедлено.

Детский, незрелый или простодушный ум склонен разделять явления на несколько классов, проводить непреложные различия между этими классами и выносить скорые, крайние суждения о членах каждого класса. По мере взросления он начинает понимать, что эти классы — лишь человеческие искусственные признаки, достаточно полезные, но не стоящие слишком серьезного восприятия, и что — особенно среди людей — члены какого-либо класса выказывают бесконечное многообразие и их должно судить по их индивидуальным качествам.

Как Лавкрафт классифицировал людей на простые группы по национальностям, расам и культурам и преувеличивал различия между ними, так он и разделял художественную литературу на маленький класс «настоящей литературы», которая «обладает какой-то глубиной», и много больший класс «популярной халтуры» и «стряпню поденщиков». Он полагал, что несколько ценителей вроде него самого воспринимают первый класс, второй же привлекает только «невежественную толпу». Он выстроил теорию, что «настоящая литература» создается лишь немногочисленными гениями, которым, подобно Дансейни, не приходится продавать свои рукописи, дабы заработать на жизнь.

Глава четырнадцатая

ВЗБУНТОВАВШИЙСЯ СУПРУГ

В вещах старинных неких признак есть
Неясной сущности, важнее формы;
Эфир тончайший, неопределенный,
С законом связан все ж времен и мест.
Знак непрерывности — он тускл, размыт,
Его не разглядеть весь никогда;
Таит в себе прошедшие года,
Ключ тайный может лишь его открыть[416].
Г. Ф. Лавкрафт «Непрерывность»

В период после возвращения из Нью-Йорка Лавкрафт был далеко не затворником или отшельником. Об этом позаботились его друзья, которыми он обзавелся в Нью-Йорке. Они продолжали навещать его все лето и осень 1927 года. Седьмого июня он взял Джеймса Фердинанда Мортона на

«…Вайолит-Хилл, каменоломню на Мэнтон-авеню, на территории „Провиденс Крашт Стоун энд Сэнд Компани“. Да, эта компания — макаронник Мариаоно де Магистрис, на чьей земле я в течение последних двадцати лет владею жалкой, как капля в море, закладной! Каждый февраль и август парень высылает мне чек на небольшую сумму, хотя никогда и не расплачивается полностью, — так что я стал относиться к нему как к некоему непременному атрибуту и испытываю весьма собственнический интерес к его каменистой недвижимости… У меня появился бы хороший шанс потерять свою скромную тысячу, если бы мне пришлось когда-нибудь лишить его права пользования»[417].

вернуться

412

В указанную антологию помимо «Лунного ужаса» Альберта Г. Бёрча вошли «Приключение в четвертом измерении» Фарнсуорта Райта, «Тина» Энтони М. Рада и «Пенелопа» Винсента Старретта. (Примеч. перев.)

вернуться

413

Письмо Р. Э. Говарда Г. Ф. Лавкрафту, конец февраля 1931 г.; письмо Г. Ф. Лавкрафта Л. Ф. Кларк, 19 июня 1928 г.; 3. Б. Рид, 28 августа 1927 г.

вернуться

414

Письмо Г. Ф. Лавкрафта 3. Б. Рид, 5 июня 1927 г.; Zealia Bishop «The Curse of Yig», Sauk City: Arkham House, 1953, p. 144.

вернуться

415

Письмо Г. Ф. Лавкрафта Д. Уондри, 27 марта 1927 г.; А. У. Дерлету, 16 мая 1927 г.; 22 мая 1927 г.; 20 ноября 1927 г.

вернуться

416

Howard Phillips Lovecraft «Continuity», 11. 1–8 в «Fungi from Yuggoth and Other Poems», N. Y.: Ballantine Books, Inc., 1971, p. 137.

вернуться

417

Письмо Г. Ф. Лавкрафта Дж. Ф. Мортону, 19 мая 1927 г.

87
{"b":"238984","o":1}