ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пока под столицей не встал пан Сапега, мы снаряжали за город сторожевые хоругви, обеспечивая нашим безопасный въезд. Однажды во время моей стражи донские казаки, перейдя Москву-реку, внезапно на нас напали. Им, слава Богу, не повезло, а мы среди пленных взяли одного важного казака, побратимом которого был казак Сидор. А этот Сидор был головой (как бы начальником) казацкого войска, и хлопотал о том, чтобы освободить своего товарища.

Ловкие действия пана Гонсевского

Когда подвернулся этот случай, пану Гонсевскому пришло на ум написать письма, будто бы разосланные Ляпуновым по всем крепостям: мол, где ни случится какой-нибудь донской казак, всякого следует убивать и топить. А когда даст Господь Бог московскому государству успокоение, он [Ляпунов] этот злой народ [казаков] якобы весь истребит. Затеяли мы переговоры с Сидором по поводу обмена его товарища. Сидор потребовал, чтобы мы, взяв залог, поставили на переговоры и того пленника. Мы устроили так, что пленник сам отдал Сидору письма, говоря: «Вот, брате, видишь, какую измену нашей братии, казакам, учинил Ляпунов. Вот тебе письма (их литва получила), что разослал он в некоторые города». Сидор, взяв письма, на эти слова изрек: «Вот же мы его, блядина сына, теперь убьем».

С тем и разошлись мы: он — к своим таборам, а мы — к своим. Письма показали казакам в таборах. Они сразу собрали круг (по-нашему — коло), послали за Ляпуновым, требуя его в середину. Ляпунов, почуяв измену, прийти не захотел, а сказал: «Пусть ко мне пришлют разрядных людей (как бы доверенных), и я с ними, о чем Надо будет, поговорю».

Казаки же, поверив письмам, его не послушали и требование не выполнили, а пошли с оружием к Ляпунову в стан и убили его[184]. В тот день у них творился страшный беспорядок. А их старшины и сам гетман Заруцкий так перепугались, что даже сбежали.

Уничтожив таким образом Ляпунова, мы надеялись, что москвитяне будут вести себя тише. Но они между собой помирились и вместо Ляпунова выбрали себе старшим князя Трубецкого[185]. Пан Гонсевский более не стал сеять раздор при помощи казаков, а сделал это через поляков (некоторые из наших были с москвитянами еще со времени [первого] Дмитрия). Гонсевский договорился с ними, что в определенный день мы нападем, а они нам уступят свои квартиры в Белых стенах и башни. Захватив все это, мы без труда выкурили бы москвитян из обозов, что стояли под теми же стенами.

Но случилось так, что один из наших иноземцев сбежал к москвитянам и рассказал обо всем, так что уловка не удалась: наших взяли на пытки, и когда они во всем признались, погубили ужасной смертью, посадив несколько человек на колы.

Сапега прибывает под столицу. Стычки с москвитянами в городе

Вскоре после Святок к столице подошел пан Сапега с пятью тысячами войска. Он встал обозом со стороны наших ворот, рядом с Девичьим монастырем[186], в котором мы разместили две сотни немцев. С приходом Сапеги мы, охраняя ворота, почувствовали себя в большей безопасности и могли не высылать конных дозоров.

Однако во время всего нашего пребывания за стенами, как до прихода Сапеги, так и после, мы совершали частые и крупные вылазки. Редкий день обходился без них, потому что стычки случались по малейшему поводу: надо ли было нашим добыть сена для лошадей или соли и дров для себя. Там был соляной двор[187], где, несмотря на пожар, осталось достаточно соли. Москвитяне тоже приходили за солью, и когда они оказывались поблизости, тут же возникала ссора.

Во время стычек обгорелые печи и погреба были нам вместо шанцев. Мы прятались за одни печки, москвитяне — за другие, а если не могли друг друга достать из рушниц, хватались за кирпичи, до тех пор, пока одна из сторон не выдержит и, отстреливаясь, не обратится в бегство.

Бывало, запирались в церквах мы, бывало — москвитяне, и тогда наши пытались их выбить. Как-то раз мой племянник Адам Мархоцкий с двадцатью пахоликами из разных рот в течение нескольких часов, пока наши не подоспели на подмогу, оборонялся в церкви от многочисленного простонародья.

Иногда против московских таборов выходила наша конница. Так в день Св. Иоанна Крестителя [188] пан Струсь со своим полком решил выйти за Москву-реку, на пепелище заречного города. Москвитяне нас часто оттуда беспокоили и наши предложили их проучить, на что Струсь получил не только согласие, но и полк Вейера в придачу. Против наших двинулись и москвитяне, но с уже большим, чем обычно, войском. Битва не принесла нам успеха: поначалу наши потеснили неприятеля, но затем, когда подошли подкрепления из московского обоза, отошли с большими потерями. Если бы пан Сапега не прислал подкреплений из своего обоза, урон был бы еще больше.

Сапега с войском уходит за Волгу

Еще одну вылазку, пешую, но столь же крупную, мы предприняли к воротам, называвшимся Петровскими, но и та не удалась.

Вскоре пану Сапеге надоело стоять со своим войском под столицей и он решил отправиться за припасами. Мы отпустили его и послали с его войском половину своих почтов [189] и по нескольку товарищей из каждой хоругви: всего три с половиной тысячи человек, старшим над ними назначив Николая Коссаковского. Идти решили за Волгу сразу после Благовещения Деве Марии[190].

Не считая немцев и польской пехоты, нас также осталось не больше трех с половиной тысяч. Не желая показывать москвитянам свою слабость, мы решили сделать вид, будто получили известие о приближении литовского гетмана [191] с большим войском. (Впрочем, москвитяне знали об этом лучше нас. ) Как только стемнело, мы все вышли на зубцы и стали палить из пушек и ручного оружия, как будто на радостях. Нам казалось, что стрельба была очень частой, но москвитяне по ней поняли, что в стенах нас осталась лишь горстка.

А наши, решив, что частой пальбой устрашили неприятеля, успокоились и ушли ночевать в свое расположение, оставив на стенах, как обычно, только стражу. Я же (хоть и не обязан был так хлопотать), памятуя об осиповском переполохе, остался стоять на своих воротах и упросил, кого смог из своих товарищей, сделать то же.

Москвитяне в столице наносят по нашим удар и захватывают Белые стены

Москвитяне этой ночью не бездействовали. Задумав нанести удар и выбить нас из стен, они все приготовили и за три часа до рассвета тихо двинулись под стены Китай-города к квартирам пана Зборовского и пана Струся. Приставив лестницы, несколько десятков москвитян уже взобрались на стены около пана Зборовского. Мои же ворота были хорошо укреплены и имели свободный выход для вылазок (остальные присыпали свои ворота землей). По всем окнам я расставил бдительных сторожей, один из которых – пахолик Щавинский – заметил москвитян, когда те сновали по соседству со мной у квартиры пана Струся. Сначала он решил, что это собаки, целые своры которых бродили на пепелище, и сказал: «Не пойму, что там такое: то ли собаки, то ли москвитяне?» Потом увидев людей, закричал «Москаль! Тревога!» Я вскочил и приказал бить в колокол (у москвитян есть такой обычай: на каждой башне крепить колокол, чтобы в случае опасности оповестить остальных). Так на своей башне поступил и я.

Как только на моих воротах ударили в колокол, москвитяне, до этого двигавшиеся бесшумно, с криком полезли на лестницы. По тревоге наши выскочили из своего расположения, и мои товарищи первыми бросились на квартиры пана Струся. А там уже пытались сбросить со стены москвитян вместе с их лестницами.

вернуться

184

. Прокопий Ляпунов был убит 22 июля (8 августа) 1611.

вернуться

185

. Трубецкой Дмитрий Тимофеевич (ум. 1625), князь. В декабре 1608 после боя на р. Ходынке «отъехал» в Тушинский лагерь. Пожалован Лжедмитрием II в бояре. В 1611 был одним из руководителей Первого ополчения, после гибели П. П. Ляпунова остался вместе в И. М. Заруцким под Москвой. В конце сентября того же года присоединился ко Второму ополчению, вместе с Д. М. Пожарским возглавил земское правительство. На Земском соборе 1613 был одним из кандидатов на престол.

вернуться

186

. Новодевичий монастырь (женский), расположен к юго-западу от Москвы в излучине Москвы-реки (на Девичьем поле в Хамовниках), основан в 1524 в память взятия Смоленска в 1514. Имел важное политическое значение, являлся также мощной крепостью (Историческое описание московского Новодевичьего монастыря. М. , 1885). Я. П. Сапега подошел к Москве 7 (17) мая 1611 (Maskiewicz. S. 162).

вернуться

187

. Соляной двор — располагался в Белом городе на Солянке (Сытин Н. В. История планировки и застройки Москвы. Т. 1. С. 71).

вернуться

188

. Рождество Иоанна Крестителя отмечается 24 июня (4 июля).

вернуться

189

. Почт — наименьшая единица в хоругви (роте). Хоругвь составляли следующие почты: ротмистр, поручик, хорунжий, остальные — товарищи (Cichowski J. , Szulczynski A. Husaria).

вернуться

190

. Дата указана Мархоцким неверно, точных известий о времени отхода войска Я. П. Сапеги из-под Москвы нет (РИБ. Т. 1, стб. 247; Maskiewicz. S. 162 ).

вернуться

191

. Ходкевич Ян Карл (1560—1621), великий литовский гетман (с 1605). С 1600 литовский польный гетман, участвовал в польско-шведской войне 1600 — 1611, разбил шведов в битве под Кирхгольмом (1605). Вместе с С. Жолкевским подавил рокош М. Зебжидовского (1607). Возглавлял польско-литовскую армию во время военных действий в Московском государстве (1611-1612 и 1617-1618). С 1616 виленский воевода. Во время войны с Турцией, после разгрома войск Жолкевского под Цецорой (1620), принял командование, успешно оборонялся под Хотином (умер в ходе сражения, завершившегося победой польских войск).

23
{"b":"238986","o":1}