ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да уж доложу, всё чин по чину, — кивнул: Авдей. — Выведу огарков на чистую воду.

7

Собрание животноводов должно было состояться в воскресенье, в красном уголке фермы.

Из объявления, повешенного на дверях пожарного сарая, мы узнали, что речь пойдёт о кормах и пастбищах, об удоях и привесах, о пастухах и доярках.

После потравы владычинского участка с ячменём в колхозе стали поговаривать, что напрасно правление доверило пасти телят пионерам, что мальчишки подвели бывалого пастуха Авдея, накликали на него беду. И вообще, мол, не доросли мы ещё до пастухов, рано нас допускать к колхозному стаду.

— Оконфузились вы, ребятки, — упрекнула нас с Андреем Вовкина бабушка, встретив на улице. — И вы и дружки ваши. Определили вас на лето к золотому человеку, на хороший приработок, а вы самовольничать стали, озоровать, потраву допустили. Жалуется на вас дед Авдей. Придётся, говорит, отставить вас от телят.

Я принялся доказывать, что всё это неправда, одни пустые выдумки пастуха, но бабка только отмахнулась: дед Авдей человек достойный, уважаемый и незачем возводить на него всякую напраслину.

— Это ещё полбеды, что вас с Андрюхой из пастухов вытурят, — продолжала бабка. — А вот Вовке моему да Митьке каково? Я старенькая, крючком согнулась — кто меня прокормит? А у Митьки мамаша хворая, из больницы не выходит, сестрёнки мал мала меньше. Только на его пастушеских приработках и дом держится.

Потом нас встретила Зина Лобачёва и принялась упрекать, что мы не следим за телятами, травим колхозные посевы. Что же мы скажем теперь на собрании?

И неужели пионерам придётся краснеть за нашу пастушескую работу?

Помолчав, мы рассказали Зине о своих наблюдениях над Авдеем, о подслушанном разговоре деда с Митькой. И зачем только такому человеку стадо доверили?

— Ой, ребята! — всполошилась Зина. — Так надо же его на чистую воду вывести, рассказать обо всём.

— Думаешь, это так просто… — вздохнул Андрей. — Пришёл на собрание и рассказал. Авдей, он как уж, скользкий, его легко не ухватишь. Сразу всю вину на других свалит.

— Что ж делать-то?

— А надо глаз с него не спускать. И такое выследить, чтобы он уже не выкрутился. И главное, Митьку с Вовкой от него оторвать, на свою сторону перетянуть.

Удручённые, мы вернулись в лагерь и, встретив Митьку с Вовкой, сказали им, что нас, судя по всему, выгонят из подпасков. Выгонят с треском, с недоброй славой, как ловкачей и жуликов.

А чтобы этого не случилось, надо действовать: заявиться всем сообща на собрание, рассказать о всех проделках Авдея и вывести его на чистую воду.

— Не надо, ребята, — жалобно попросил Митька. — Помолчим лучше.

— Зачем же молчать? — удивился Андрей. — Вам же с Вовкой хуже будет… А скажете правду, как Авдей заставлял вас телят посевами подкармливать, всё и прояснится.

— Кто заставлял? — взъерепенился Митька. — Ты на деда не бреши!

— А твой разговор с ним? — напомнил Андрей. — Ночью тогда, у костра… Мы с Петькой всё слышали.

Опешив, Митька насупился, опустил голову. Потом, тяжело вздохнув, заговорил о том, что всё же Авдея надо бы пожалеть. У него сейчас самое удачное время — телята хорошо прибавляют в весе, в колхозе довольны его работой, и он рассчитывает на солидную премию. А из этой премии перепадёт не только деду, но и всем пастушатам…

— Ничего себе премия! — усмехнулся Андрей. — За счёт чужих посевов…

— Так дед Авдей теперь осознал вроде… — продолжал Митька. — Говорит, бес его попутал… Больше он к посевам ни одного телка не допустит. Ему бы сейчас только сухим из воды выбраться. — Он вдруг умоляюще заглянул нам в глаза: — Ну, ребята… Ну что нам стоит выручить его? Скажем, что по глупости посевы потравили. По неопытности. Мол, дедушкин наказ самовольно нарушили. Ну поругают нас, пожурят — и все дела. И деда никто не осудит…

— Значит, ври гуще, бреши почём зря? — перебил я Митьку. — Это кто ж тебя обучил этому? Дед Авдей, что ли?..

Митька молчал.

— А как он обучал-то тебя? — осторожно спросил Андрей. — Рукам воли не давал?.. Может, угрожал чем?

Митька продолжал молчать.

— Заколодило, значит… И сказать нечего, — бросил я ему в лицо. — Так вот знай: врать мы не обучены. И молчать на собрании не будем. Как всё было, так и скажем.

— Ладно! Тогда и я скажу! — Митька передёрнул плечами, глаза его блеснули. — Вчетвером мы телят пасли! Вчетвером. Я, Вовка, ты и Андрюха. И нарочно в ячмень их загнали. А дедушка тут ни при чём…

— Ах ты, подлипало авдеевское! Сума перемётная! — Не выдержав, я бросился на Митьку с кулаками.

Но Андрей вклинился между нами и не дал нам схватиться. Потом отвёл Митьку в сторону:

— Ну зачем ты Авдея выгораживаешь? Зачем? Он ведь жулик, пройдоха. Ни стыда у него, ни совести. Ему бы только словчить да грошей сорвать побольше. А ты у него как собачонка на привязи…

— А что мне делать осталось? — признался Митька. — Дед Авдей прямо сказал: «Оговорите меня на собрании, сам из пастухов уйду. В другой колхоз подамся. И ты, Митька, больше за мной не вяжись. Живи как знаешь». Вам-то ничто, а куда нам с Вовкой без заработков…

— Может, и впрямь помолчим? — подал голос Вовка. — И на собрание не пойдём. Пусть там дед Авдей выкручивается как знает. Ну, поругают всех нас, штраф наложат, а потом пожалеют, оставят в пастухах.

Покачав головой, Андрей сказал, что их молчание ни к чему не приведёт. Взрослые и так догадываются о проделках Авдея и держать его в пастухах, пожалуй, больше не будут.

— И знаете, чего я придумал? — продолжал он. — На место деда, наверное, нового человека поставят. А мы давайте так вчетвером и останемся.

— Вчетвером! — удивился Вовка. — Без деда Авдея?

— А что дед? Какой толк от него? Хитрит, ловчит, с браконьерами связался. А больше всего бездельничает: чекушки давит да в тенёчке отсыпается.

— Это верно, — согласился я с Андреем. — О телятах Авдей почти не думает. С кормами у нас совсем плохо стало. Видали, как солнышко траву подсушило? И пастбище всё вытоптано.

— Так смекать надо, — напомнил Андрей. — Я же говорил вам, как владычинские пастухи работают. Они траву в лесу косят, телят подкармливают. Разве ж мы так не сумеем?

— Авдей говорит: не пастушье это дело — траву выискивать, — заметил Вовка. — Пусть о кормах начальство думает, правление колхоза.

— А как же дядя Павел из Владычина со своими ребятами? — возразил Андрей. — Им тоже никто не приказывал. Сами о кормах позаботились. У них ни одна травинка в лесу не пропадает. А телята какие растут — загляденье. — Он обернулся к Митьке, который с безучастным видом стоял в стороне. — Ты как считаешь?

— Траву, конечно, найти можно, — буркнул Митька и вновь заговорил о том, что его больше всего занимало: — Говоришь, нам нового пастуха могут прислать? А разве меня в подпасках тогда оставят?

— А почему не оставят?

— Нет, Андрей, — вздохнул Митька, — не годится мне стадо пасти. Да и Вовке не следует. Мы же с ним в первых помощниках у деда ходили. Врём почём зря, обманываем всех, колхозные посевы не жалеем. Какая нам теперь вера от людей может быть?

— Да ты что… — растерялся Андрей. — Деда снимут, ты с Вовкой уйдёшь… Кто же телят пасти будет? А потом, почему это тебе веры не будет? Ты же раньше по чужой подсказке всё делал, а теперь по-другому заживёшь, своей головой. Только чтоб на совесть работать, по-честному…

Митька долго молчал.

— Ладно, — наконец с трудом выдавил он. — Пожалуй, не буду я деда Авдея выгораживать. Пусть как знает… И вот ещё что. Чтобы он не очень жал на меня с Вовкой, надо нам поменяться: Вовка пусть с Андрюхой стадо пасёт, а я с Петькой.

Мы согласились.

8

В этот же день мы облазили всю речную пойму и убедились, что травы там в достатке, только она была недоступна для телят. То их пугали глухие, непролазные кустарники, глубокие ямы и рытвины, то вязкие, болотистые низины.

8
{"b":"239001","o":1}