ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пробираясь по своему вагону, Виктор заметил: почти в каждом купе – моряки, из открытых дверей доносятся морские разговоры, из чемоданов достаются заморские напитки.

В купе Шевцова на нижних полках сидели двое: знакомый уже улыбчивый, высокий блондин, одетый не по форме, и совсем молодой моряк, очень серьезный, со смуглым лицом и черными смородиновыми глазами. На нем была форменная куртка с узкими погонами. "Две нашивки, – заметил Шевцов, – что это обозначает?"

Блондин подобрал свои длинные ноги, обтянутые выгоревшими джинсами, и поинтересовался:

– Вы, случайно, не на "Садко"?

– На "Садко", – улыбнулся Шевцов, – и действительно случайно.

– В таком случае, вы – доктор! Случайности закономерны, на флоте, по крайней мере. Как мой диагноз?

– Как на рентгене.

– Тогда уж, как на локаторе, – мы штурманы. – Высокий встал, пригибая голову. – Вадим Жуков, второй помощник капитана. А это Игорь Круглов, наш четвертый помощник.

– Виктор, – сказал Шевцов, пожимая здоровенную покрытую веснушками лапу Вадима и гибкую, с тонкими венами кисть Игоря. Игорь неловко привстал из-за столика, ударился головой о верхнюю полку и покраснел.

– Пожалей голову, старик! – засмеялся Вадим.

– Ничего, – улыбнулся Игорь, – доктор с нами.

В вагоне было шумно. В узком коридоре толпились моряки, густо висел сигаретный дым. Бойкая проводница сорвала голос, умоляя провожающих покинуть вагон.

Наконец купе качнулось и медленно поплыло вдоль перрона. Но тут же поезд дернулся и остановился, зашипел сжатый воздух, зазвенела посуда на столах.

– Ого! Стоп-кран, – поднял выгоревшие брови Вадим.

Под хохот и крики всего вагона кто-то неуклюже пробирался по коридору, пыхтя и командуя сочным басом:

– Посторонись, салаги! Придавлю ненароком. Без меня решили отчалить?

В дверях купе показался огромный оранжевый чемодан и полное круглое лицо в бакенбардах. Вадим подхватил чемодан и согнулся под его тяжестью.

– Дим Димыч! Дим Димыч! – кричали из соседних купе.

А в узкую дверь уже протиснулся краснощекий толстяк в распахнутом пальто, с необъятным животом-глобусом, перетянутым по экватору узким брючным ремнем. Дим Димыч стянул с головы серую шляпу с зеленым пером за тульей, помахал ею над вспотевшей лысиной и расцвел улыбкой.

– Бонжур, сеньоры! Экипаж в сборе, отдать концы, полный вперед!

В купе сразу стало тесно, жарко и весело.

За темным окном качалась луна, считали метры колеса, дрожал коньяк в пузатой бутылке, с невозмутимым лицом травил были и небылицы Дим Димыч, директор судового ресторана.

Часом позже Шевцов уже знал все о лучшем в мире пассажирском лайнере "Садко", о его знаменитом капитане, о команде и пассажирах, о пассатах, тайфунах и циклонах. Еще через час он обошел Атлантический, Тихий и Индийский океаны, звал купе каютой, а пол – палубой, и покачивание вагона определил как бортовую качку в три балла.

Утром его еле разбудили к чаю.

– Вставайте, док! Вахту проспите! – кричал ему в ухо второй штурман.

При свете солнца Вадим оказался рыжим, как подсолнух, с веселыми глазами-щелками. Игорь, старательно выбритый, завязывал перед зеркалом свой черный узкий галстук. Напротив Шевцова с нижней полки торчали пышные бакенбарды и взлетали к потолку густые рулады храпа.

– Бесполезно, Дим Димыча и гудком не разбудишь, – махнул рукой Вадим и закурил, наполняя купе ароматом "Мальборо".

Проводница в белом фартуке пронесла на подносе стаканы с чаем. Услышав стеклянный перезвон, Дим Димыч моментально перестал храпеть и открыл один глаз…

Потом они пили крепкий чай. Искрился снег за окном. Звенели ложечки в стаканах, и под стук колес тек неспешный разговор.

– Хорошо у нас как!…

– А там?

– В Африке – душно, на Бермудах – жарко, на Канарах – пыльно… – равнодушно перечислял Дим Димыч, прихлебывая горячий чай. – Суета…

Шевцов задумчиво смотрел в окно на однообразные белые поля и перелески под снегом. Он не знал еще, как тоскуют в тропиках моряки по этой немудреной северной красе…

В вагоне было тихо. Только в соседнем купе не очень стройно пели под гитару:

Еще над черной глубиной в чужих морях не спим мы.
Еще к тебе я возвращусь, не знаю сам, когда.
У Геркулесовых столбов дельфины греют спины,
И между двух материков огни несут суда…

Дим Димыч снова задремал.

Шевцов и Игорь Круглов вышли в коридор. Напротив соседнего купе у окна вполоборота к ним стояла девушка в синем костюме. Вагонный сквозняк шевелил ее волосы медного отлива, рассыпанные по плечам. Игорь замер в дверях, не отрывая от нее глаз.

Вадим Жуков боком протиснулся в коридор, остановился и полез в карман за сигаретами. Девушка не отрываясь смотрела в окно. Ее лицо было задумчивым и, как показалось Шевцову, грустным. Она стояла, чуть подавшись вперед, к стеклу. Длинные пальцы лежали на никелированном поручне окна, но не опирались на него. Тени и отблески утреннего солнца пролетали по ее лицу, и она словно парила над волнистой снежной равниной, не имея другой опоры, кроме этого бегущего мимо нее света.

"Бегущая по волнам", – вздохнув, подумал Шевцов. Вадим молча курил, искоса поглядывая на Незнакомку, а Игорь так и остался стоять в дверях, крепко сжимая пальцами тонкую переборку. Из-за его спины доносилось мирное похрапывание Дим Димыча.

Из соседнего купе показалась полная усатая физиономия и широкие плечи, обтянутые синей курткой с погонами.

– Олечка, – пробасил усач, – идите к нам, мы вам споем что-нибудь. К тому же здесь сквозняк, еще простудитесь!

Слишком долго молчавший Вадим усмехнулся:

– Умерь бас, Миша, ты не в машинном отделении. Правда, Игорь?

Игорь пожал плечами. Девушка впервые взглянула на него, потом повернулась к усатому механику.

– Спасибо, я постою здесь.

Из-за двери купе доносилась грустная морская песня. Ольга закрыла глаза. Эту песню она слышала дома, когда из рейса возвращался ее отец. Большой, всегда веселый, белозубый, с черной бородой и ясными добрыми глазами – таким она помнила его.

Капитан Коньков… Ольге было пятнадцать лет, когда он последний раз ушел в рейс. Его сухогруз попал в циклон у берегов Гренландии. Построенный американцами в военные годы, "Либерти" не выдержал жестокого шторма. В этом же циклоне затонули немецкий танкер и норвежское рыболовное судно…

Она запомнила день: два месяца спустя после смерти отца – он умер на берегу, в морском госпитале – к ним домой зашел моряк, невысокий, с усталым лицом, в мокром от дождя плаще. Он плавал вместе с ее отцом. Был третьим помощником на погибшем судне. Голос у него был тихий, ровный, только пальцы вздрагивали, когда он приглаживал постриженные ежиком волосы, да иногда некрасиво дергалась щека…

– В Датском проливе, между Гренландией и Исландией, нас захватил циклон. Трое суток волны ломали судно. Это было страшно, но все держались. На четвертый день капитан Коньков отдал последний свой приказ: "Команде покинуть судно…"

Шлюпку разбило. Сбрасывали надувные плоты, прыгали за борт – капитан последним. Спаслись все. Только замерзли. Ваш Александр Иванович своими руками ребят вытаскивал. А меня отнесло. Не сразу нашли, два часа в воде проплавал – без сознания был. Никак не могли зацепить. Александр Иванович за мной в воду полез, обвязал концом. Так нас вместе и вытащили… Вместе и в госпиталь отправили. Я вот выжил, хоть и инвалид. А. он…

Гость оторвал глаза от стола и посмотрел на бледную, затихшую Ольгу. В углу, у дверей, опустившись на стул, молча плакала ее мать.

– Я обещал капитану все сделать для вас, – охрипшим голосом сказал штурман. -Вы не стесняйтесь. Я теперь один… Жены нет, развелся. Три месяца в госпитале пролежал. Хотели ноги отнять – после переохлаждения. Комиссия врачебная сказала – плавать не буду. Теперь в кадрах, на берегу работаю. Пристроили…

3
{"b":"239010","o":1}