ЛитМир - Электронная Библиотека

— Как вы думаете, у Агольцова и Алевтины Коляды были, помимо всего прочего, деловые отношения?

Сафьянов не стал делать удивленного лица.

— Не исключаю. Но, сами понимаете, ни Агольцов, ни Алевтина в эти дела меня не посвящали.

— И у вас нет никаких предположений?

— Предположений? — переспросил Андрей, желая проверить, не ослышался ли он. — Я не вникаю в чужие дела. Тем более, простите, в дела таких людей, как Юра Агольцов. Но могу сказать с абсолютной уверенностью: в смерти Алевтины Юра совершенно неповинен. Чем больше человек грешит, тем более он, видите ли, сентиментален по отношению к своим близким. Алевтина была для Агольцова очень близким человеком. Очень!

— Вы так хорошо его знаете?

— Я хорошо знаю эту породу людей. В них в принципе сложного-то ничего нет.

— Вам много приходилось общаться с уголовниками?

— Если вы намекаете на мою самоуверенность, то напрасно. Уж вам ли не знать, что я прав. Прав?

— Тогда что их связывало, — уклонился от ответа Воротов, — Агольцова и Коляду?

— Все и ничего. Леня Долгов вам бы это с научной точки зрения осветил. А я скажу только: чтобы связаться с человеком, достаточно пяти минут. Чтобы развязаться — иногда и жизни не хватит. Засасывает, знаете ли. Рутина. Кажется, что так и должно быть. То есть можно, конечно, причин-то сколько угодно назвать. Но все это будет неправда или полуправда. А вот если вы будете считать все отношения между людьми чистой случайностью, тогда все встанет на свои места. Если конкретнее, Алевтина и Юра встретились. Зачем им искать что-то другое? Кого-то другого? Они вполне друг друга устраивали. Есть еще вопросы?

— Вы слышали когда-нибудь об архиве, который собирала Коляда?

— От Ларисы Верещагиной — наверняка. Но извините, — развел руками Сафьянов, — не запоминаю того, что меня напрямую не касается. Вы, должно быть, это поняли уже.

— Тогда поговорим о Верещагиной.

Андрей плотоядно заулыбался:

— О Ларисе готов говорить бесконечно. Но вот давать показания по ее поводу не готов. Бейте меня, режьте на куски, но этой женщине ничего плохого я никогда не смогу сделать.

— Отчего же сразу о плохом, Андрей Андреевич? Никто здесь Ларису Павловну обижать не собирается.

— Так ли? — посерьезнел Сафьянов. — Вы в курсе наверняка, что моя благоверная уж больно Ларису Павловну не любит. Впрочем, Оксана мало кого любит. К Алевтине она тоже так, неласково, относилась. А я, получается, как бы меж двух огней.

— Меж трех, — аккуратно поправил Воротов.

— Что вы имеете в виду? — вскинулся Сафьянов. — Ну да, был меж трех. Не мог отказать себе в удовольствии общаться с Алевтиной. Еще один повод для домашнего скандала. «Ты дружишь с моими врагами». О, эти сварливые жены! — Сафьянов с завистью посмотрел на Игоря. — Наверное, у следователей прокуратуры не бывает вздорных жен. Жены следователей прокуратуры — верные боевые подруги?

— У меня хорошая жена, — без тени юмора согласился Воротов, — но ей наверняка не понравилось бы, если бы я дружил с ее врагами.

Сафьянов достал из пачки сигарету. Какое-то время понадобилось, чтобы ее зажечь и раскурить.

— Это вы меня так ставите на место? — осведомился он. — Или и в самом деле считаете, что я могу общаться с врагами своей жены? Неужели вам нужно объяснять, что такое женские капризы? Алевтина никогда ничего плохого Оксане не делала. Просто Оксана вбила себе в голову, что все плохое в ее жизни имеет одну причину. Две, вернее. Верещагина и Коляда — от них все беды. И вы мне предлагаете идти на поводу у бредовых идей моей жены? Она очень славный человек. И многое в жизни выстрадала. И быть может, заслуживает лучшей участи. Но я делаю все, чтобы ей было хорошо. Все, что могу, я для нее делаю. А вообще, — Сафьянов вдруг изменил свой серьезный тон, — нам ли, благородным донам, вникать в кропотливые перипетии отношений женщин друг с другом?

«А может, так только кажется, — подумал Воротов, — что самолюбие этого человека вовсе не уязвлено? Может, сбивают с толку его глубокий бас, его расслабленная, вальяжная манера говорить, его импозантная внешность этакого большого, благостного бонвивана? Отчего-то грузные люди всегда кажутся нам добросердечными и душевными. Впрочем, в данном случае проницательность проявить не удастся. Этот человек всегда сможет произвести то впечатление, которое хочет произвести».

— У вас Луна в Козероге, очень слабая, неповоротливая Луна, мешающая вам правильно улавливать обстановку. Как правило, человек с такой Луной предпочитает не садиться спиной к двери и вообще не любит, когда за его спиной кто-то находится. И правильно делает, что не любит. Потому что у него отсутствует то, что называют шестым чувством, и ему приходится довольствоваться пятью и, конечно, своим разумом. И вы ни в коем случае не должны полагаться на свою интуицию. Она вас обманет обязательно.

Лариса говорила все это и чувствовала: ей не верят, не хотят верить. Все из-за этой же ущербной Луны, которая сбивала с толку. Клиентка Ларисы — Светлана, женщина сорока двух лет, отчаянно некрасивая (но не в некрасивости, как известно, несчастье) — постоянно попадалась в созданные ею же самой ловушки. То Светлана воображала, что в нее влюблен некий господин N, а когда он, ничего не подозревающий, не спешил улечься возле ее ног, развивала бурную деятельность, затаскивала господина N в постель, а потом долго удивлялась и сокрушалась, не понимая, что происходит: только что любил — и вдруг разлюбил. То Светлана пригревала подругу, явно настроенную к ней потребительски, а когда подруга уводила из-под носа мужика — Светлана впадала в долгую, развесистую депрессию, из которой выбиралась чуть живая. К тому же Света попивала, и чем дальше, тем больше, оправдывая свое пьянство неудавшейся личной жизнью. Хотя — Лариса отчетливо видела это в круге, высвеченном экраном компьютера, который они сейчас вместе со Светланой рассматривали, — постоянная потребность в затуманивании мозгов происходит все по той же причине: от страха смотреть правде в глаза. Светлана таким образом судорожно пыталась, безуспешно, впрочем, создать свою, комфортную реальность, в которой все относятся к девушке Свете хорошо и по-доброму, в которой ее, Светочку, любит каждый понравившийся ей самой мужчина, в которой все удается и все получается.

Диагноз был ясен. Сказать-то об этом Лариса могла. Но вот как сделать так, чтобы Светлана поняла, что пора протрезветь, в буквальном и переносном смысле, вот вопрос. Очень часто человек потому и несчастен, что на самом деле не желает расставаться со своими проблемами. Потому что за этим расставанием возникают новые проблемы, порой еще более болезненные, чем предыдущие.

Лариса знала: Леня Долгов в ситуациях, подобных Светланиной, считал, что пациентка должна «снизить уровень притязаний». Доктор Долгов мягко подводил женщин к мысли о том, что их требования к потенциальному избраннику явно завышены, что сук надобно рубить по себе, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, принцев на белых конях нынче не водится, и надо брать то, что попадется. Но выйти замуж абы за кого, лишь бы выйти замуж — так вопрос редко ставился женщинами. Ну с какой стати, например, Светлана — известный, дорогой аудитор — свяжет свою судьбу с каким-нибудь пропащим мужичонкой? Ей нужен равный партнер. Другое дело — не любой равный. У людей с психологическими проблемами выбор и вправду существенно уже. Но не по вертикали, а по горизонтали. Женщина, обладающая тем, что в быту называют легким характером, уживется со всяким. Светлане же придется искать строго определенный типаж. Так что не «снизить», но «сузить» притязания придется, а это далеко не одно и то же, можно даже сказать, прямо противоположное «не то». Светлана обязательно найдет то, что ей нужно. Если только четко будет представлять себе, на каких именно мужчин следует обращать внимание, мимо каких проходить спокойно, от каких побыстрее бежать. А для того чтобы «снизить притязания», ни к психологу, ни тем более к астрологу, да хоть и к гадалке, ходить не надо. Зачем? Чтобы остаться такой же несчастной бабой, только с матримониальным штампом в паспорте? В чем тогда смысл перемен?

30
{"b":"239040","o":1}