ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты чо там засох что ли?

— А ноут тебе зачем, порнуху смотреть?

— Откуда у стертого ноут?

— Вот и я говорю не зачем ему. Украл поди.

— Ну, ты.

«Стертого» грубо толкнули коленкой в спину и он поморщился. Боже мой, как не вовремя! Захлопнув ноут, я сунул его подмышку.

— Шли бы вы детки дальше.

— Да ты грубишь?

Верзила лет семнадцати нагнулся ко мне, вытягивая кулак. Это он зря сделал.

Если бить, то бей а угрожающе кулаки показывать и нагибаться при этом не советую.

Я потянул слегка за протянутый кулак, продолжая траекторию его движения, и парень, потеряв равновесие, ткнулся лицом в увядшую листву под ногами.

— Ах, ты!

Меня пнул второй нападавший в спину. Удар был очень болезненный. Видимо попал по вчерашней ссадине. Я поморщился, как же я вас люблю!

Каждый из них по отдельности милый парень, любящий своих родителей, ненаглядная кровиночка матери и наследник гордого отца, каждый из них, примерный ученик, делающий уроки и усваивающий будущую профессию. У каждого поди есть девушка, с которой он ласковый и нежный, дарящий цветы и внимание. Умные, следящие за своей фигурой, посещающие тренажерные залы и сауны. Но вот собираясь в толпу, сбиваясь в стаю они разом утрачивают все свои привлекательные черты. Это просто стая ищущая развлечений и жертв для своих развлечений. Одно дело в тренировочном зале спарринг с партнером таким же как ты, где приходится обдумывать свои слова и действия. И совсем другое дело почесать безнаказанно кулаки о бесправного «стертого», который и не человек вовсе.

Подскочив на ноги я выскочил из толпы. Пятеро. Даже не трое. Двое пытаются обойти сзади. Плохо. Не в настроении я сейчас кулаками махать. Меж тем парнишка наевшись листвы под кленом вытащил из кармана нож.

— Ну, бомжара, молись!

В свою бытность знал я только одну молитву. Но исполнять его просьбу сейчас счел не уместным. Вместо этого я подпрыгнув к ближайшему тополю уцепился за средней толщины ветку. Парни повеселели.

— Что обезьяна, на дерево собрался?

Я дернулся на ветке всем весом и она обломилась, что развеселило толпу ещё больше.

Но они ошиблись в моих намерениях. Я совсем не собирался спасаться от преследователей на дереве, поэтому и ветку выбрал сухую почти без сучков. Просто решил выровнять неравное положение. Обломав пару лишних сучков я повертел импровизированной дубинкой в руке.

— Брось нож, а то уронишь! — Рявкнул я, оборачиваясь на заводилу.

По его лицу стало видно, что угодить под дубинку ему не охота, но потерять лицо перед стаей вожак не мог. Сжав зубы, он ринулся на меня. Зашедший с правого бока бросился почти одновременно с ним.

— Бам! Бум!

— А!

— Х…..

— Ш-ш-ш….Сука!

— Маленький ты ещё такие слова говорить.

Я стоял слегка запыхавшийся, сказывалось, что последний месяц тренировки я позабросил. Горло. Пах. Ухо. Голень. Наиболее болезненные и действенные точки, если вы хотите сделать драку скоротечной. Вот пожалуй и все. Никто не горит желанием продолжить развлечение. Нужно уходить. Я обернулся посмотреть, на оставленный под стволом тополя ноут, и обомлел. Нетбук был раздавлен, вмят в землю. То-то мне показалось в пылу сражения, что что-то хрустнуло. Я ещё грешным делом подумал, что это «адамово яблоко» парнишки с ножиком. Ан, нет. Обознался. Парень сейчас ножом не интересовался. Его жутко интересовал воздух. Вернее его отсутствие. Судя по тому как широко он открывал рот. Собравшись покинуть поле боя, я вдруг заметил страшную несправедливость. Победитель босой, можно сказать, голый. А побежденный в добротной кожаной куртке и почти новых джинсах. Да и ботинки его похоже моего размера. И я приступил к раздеванию, кажется, это называется трофеями.

Куртку стянул бес труда. Ботинки отбрыкивающегося парнишки тоже удалось сдернуть. Но когда я взялся за ремень джинсов, глаза его бешено округлились. Он опять неправильно истолковал мои намерения. Пришлось воспользоваться подобранным с земли ножом и приставить к его горлу.

— Ну! — Угрюмо сказал я, делаю зверскую морду.

Видимо морда вышла то, что надо. Потому как парнишка размяк, глаза его увлажнились, приготовив горестную слезу по потерянной невинности.

— Дядя, не надо. Дядя..

— Штаны снимай! Видишь «стертому» ходить не в чем!

Я фыркнул. Дядя? Всего-то на десяток лет старше «племянничка». Не уже ли и я таким был в молодости? Нет. Однозначно, не был.

Не входил я и в кампанию одноклассников. Веселую шумную и совсем не злобную компанию, которая могла завалить в гости, поесть ранеток, благо их было много и не жалко. А огрызки покидать хозяину квартиры в плафоны люстры. Хозяину, это обнаружившему, было не смешно. Его коробило такое проявление неуважения, и в гости он компанию больше не приглашал.

Всё! Пора! То ли мне показалось. То ли серые форменные костюмы мелькнули за кустами. Скомкав вещи в один комок, я бросился бежать.

* * *

Общественный туалет к моему удивлению дверь открыл и положенные два кредита с моего счета снял. В некотором замешательстве я закрыл дверцу на защелку. Что ж это получается? Значит счет мой не арестован. Кредиты имеются, а я разбоем промышляю? Переодевшись в «новые» вещи, своё тряпьё я сунул в утилизатор. Утилизатор хрюкнул и освежил воздух ароматом сирени. Так стало быть и ноут я могу купить, и продуктов?

Да и вообще взять билет в один конец до какой-нибудь Жмеринки. Умывшись и приободрившись, я вышел на улицу.

Поток машин в этой части города был поменьше, сказывалось что это парковая зона. Прохожие с приподнятым настроением спешили домой. Пятница. Конец дня и рабочей недели. Двое мужчин, уже принявшие на грудь вышли из кафе, что напротив и наскоро попрощавшись расстались. Лицо одного из них мне показалось знакомо.

А самое главное он нес в сумке ноут. И тут легкое и элегантное решение: как отправить инфу с моего компа в прямой эфир, пришло мне в голову.

— И — ес!

Я буквально взорвался в улыбке.

Глава 4. Гастролер

«яки-моно» — жареная рыба на решетке

«аги-моно» — жареная рыба на сковородке

«намасу» — сырая рыба с овощами

«суи-моно» — рыбный суп

монахи «ямабуси» — спящие в горах.

— Пирожки горячие! Горячие пирожки! С картошкой, с капустой!

— А кому баранки! Баранки! Бублики!

— Рыба! Рыба! Свежая рыба!

— Блины! Блины! С пылу с жару!

— Квас ядреный! Квас холодный!

— Куда прёшь?

— Сам глаза разуй!

— Мои-то глаза при мне, а ты свои дома забыл?

— Точу ножи! Точу ножи!

— Огурцы соленые! Яблоки мочёные! Подходи, налетай!

Шум на рынке стоял невообразимый. И над всем этим шумом плыли запахи..

Ах, какие там плыли запахи! Жареных семечек, свежего хлеба, свежей и не очень рыбы, копчений, солений, меда и т. д. и т. п. Но самым фундаментальным запахом, основным, так сказать грунтом этой картины и темой симфонии был очень знакомый, насыщенный аромат. Не иначе как с конюшенного переулка несет, определился я, повертев головой. Однако и здесь на территории рынка конские «яблоки» тоже встречались. Приходилось не только смотреть по сторонам, но и под ноги, дабы не вляпаться. Впрочем вертел я головой непрестанно, пытаясь обозреть необозримое. Ни где так не изучишь манеры, особенности языка и общения как на городском рынке. Да и затеряться средь разношерстного люда лучше здесь, в базарной толчее. Протискиваясь сквозь толпу, лавируя между покупателей и торговок, я цепко вглядывался в эти лица. Лица другого времени. Несомненно, и в моё время встретишь такие лица, но редко, очень редко. Круглые, румяные, веснушчатые. Женщины чуть за тридцать, а уже с сединой, как там у Горького? «В комнату зашла старуха лет сорока». Так оно и было, и есть поправил я себя. Регенерирующие и отбеливающие кремы для лица и век, лифтинг и пластические операции, косметика, суета и смог большого города навсегда изменит эти лица. Вытянет их, обескровит, отпарит в спа-салонах, покрасит в солярии, наденет маски на природную сущность. Конечно, не всё так запущенно как могло показаться с самого начала. Иранская хна существует с незапамятных времен, помады, пудры всяческие тоже наверняка есть. Просто увидеть их на базарных торговках, что на корове седло. Впрочем, мода изменит эти тела. Они и сейчас уже меняются, заметил я несколько барышень в тугих корсетах изучающих зелень у местных торговок. Нет, это конечно не барышни из Смольного, но где-то рядом, близко. Гувернантки, дочери чиновничьего люда, прислуга с богатых домов, что неизменно тянется за господской модой с тонкой талией и пышными формами. Хотя природа требует обратного. Хороший костяк для поддержания этих форм просто необходим. Страдающих анарексией я тоже увидел. Больные и увечные с большими кружками для медяков стояли поодаль унылой очередью. Впрочем, я ошибся, вон ещё одно лицо, и там, и там. И ещё. Г осподи! Да сколько же здесь их? Процентов двадцать. Только заметил я это не сразу. Может потому, что их «подайте Христа ради, на пропитание» звучит тихо и заглушается криками продавцов. Несколько человек неопределенного происхождения я сразу отмел. Они не принадлежали ни продавцам, ни к покупателям. Серые лица с острыми буравчиками глаз в котелках, бес сомнения филера. Другие, похожие на них, но не интересующиеся никаким товаром, либо проявляющие надуманный интерес публика явно противоположенного толка.

13
{"b":"239043","o":1}