ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ночекрыл до сих пор ощущал отголоски Янтаркиной магии. На западе все еще полыхал, медленно угасая, пурпурный столб волшебного пламени.

Ha лету колдун пел:

Похоронный слышен звон,
долгий звон!
Горькой скорби слышны звуки,
горькой жизни кончен сон.
Звук железный возвещает
о печали похорон![10]

— О нет! — скорбно возопил Дарвин. — Только не это стихотворение! Сколько можно?!

Он зарылся головой в нежную плоть Ночекрыловой подмышки и попытался зажать себе уши всеми восемью лапками сразу.

— Любое стихотворение! Любое, только, пожалуйста, не это. У меня уже в голове гудит. Я больше не выдержу.

Поскольку мольбы явно не действовали, он перешел на более угрожающий тон:

— Еще один опус — и, клянусь хоботком моей матери, я займусь твоей яремной веной.

— Ты — нудный паразит! — с достоинством отвечал ему Ночекрыл. — Ты разбираешься в поэзии не больше, чем свиноматка — в живописи Ван Гога. Эдгар Аллан По — величайший поэт рода человеческого на всем протяжении его истории. В сравнении с ним Данте Алигьери — просто фонтан банальностей, а шекспировские вирши — жалкий лепет заики.

И Ночекрыл взял курс на ближайший дом, голося во все горло:

И невольно мы дрожим,
от забав своих спешим
и рыдаем, вспоминаем,
что и мы глаза смежим.[11]

Дарвин вонзил хоботок в шею колдуна.

— Еще немного — и будет глотка, — пригрозил он.

— Смотри! — закричал в то же мгновение Ночекрыл. — Се источник силы, силы! Время, время, ход свой стылый свей скорее в рунный стих!

Ликуя, он заложил вираж над крышей погруженного в безмолвие дома на темной окраине города. Перед ним на тротуаре одиноко и слабо мерцал фонарь. У обочины притулилось несколько машин. Но сияние магического выброса растекалось внизу пурпурной мерцающей дымкой, то вспыхивая, то угасая, словно пламя задыхающейся в предсмертной агонии свечи.

Ночекрыл снизился, чтобы просканировать местность на предмет любых животных, обладающих магической аурой. За домом рыскала пара кошек, но ничего примечательного в них не было. У крыльца стояла полицейская машина, ее мигалка тревожно сверкала белым и синим.

Источник магического излучения располагался внутри дома.

Ночекрыл медленно приближался к нему, очерчивая широкие круги. Его огромные уши уловили человеческие голоса, доносившиеся из комнаты на втором этаже.

— Мы пришли сюда и обнаружили, что его одежда валяется на полу, — говорил папа Бена. — А самого Бена… в общем, его нигде не было.

— Как будто он лопнул, — растерянно добавила мама. — Словно он был большим воздушным шариком, а потом просто лопнул, и вся одежда, как была, свалилась на пол.

— Если бы он лопнул, — сказал полицейский скучным голосом, — то его кожа валялась бы тут же. Я думаю, что он просто убежал.

— Но куда же он мог убежать, — резонно возразила мама, — совсем без одежды?

— Может, купаться? — предположил полицейский.

Ночекрыл сложил крылья и круто спикировал в сторону крыши. Лишь мгновение отделяло его от неминуемой смерти, когда он кинул несложное заклинание. Как только он коснулся кровли, дранка перед ним расступилась, и он оказался в комнате, залитой ярким электрическим светом, который сразу же ослепил его. Ночекрыл шлепнулся на пол.

Усилием мысли он уменьшил вольтаж лампочек. Собравшиеся в комнате, разинув рот, переводили взгляд с новоприбывшего на дырку в потолке и обратно.

— Опять мышь! — истошно завопила мама в следующий момент. — Летучая! Сделайте что-нибудь! Пристрелите ее!

Полицейский все еще ошарашенно созерцал Ночекрыла, когда мама, преисполнясь решимости, сделала попытку схватить его за пистолет. Она уже воевала с ремнем кобуры, когда до него наконец дошло, что у нее на уме, и он едва успел отбить ее руку.

Ночекрыл был мудрым нетопырем; он понимал человеческий язык, так как потратил на его изучение не одно десятилетие. И потому голосом, шипящим и грохочущим, словно морской прибой в грозу, голосом, от которого задрожал потолок и со стен посыпалась штукатурка, он возвестил:

— Подите вон, злосчастные смертные, или я начиню вами микроволновку, и вас постигнет бесславная участь попкорна!

— Она разговаривает! — завопила мама, утратив всякое самообладание. — Эта мышь со мной разговаривает!

Папа отшатнулся назад, словно схлопотал мощный удар по физиономии.

— Вампир!.. — пролепетал полицейский, чьи колени подгибались от страха.

Он сумел наконец вытащить револьвер и теперь пытался удержать одной рукой вторую, чтобы хоть как-то прицелиться.

Усилием мысли Ночекрыл выбил оружие из его рук. Оно упало на пол, отскочило и выстрелило. Пуля попала в плюшевого Винни-Пуха, чьи мягкие внутренности, кружась, разлетелись по всей комнате. Колдун одарил его злонравной улыбкой и произнес еще одно небольшое заклинание. Кровь фонтаном ударила из медвежьей раны, и игрушка закричала голосом, полным ужаса и муки:

— Помогите! Помогите! Он всех нас поубивает!

Пребывая во власти абсолютного шока, люди уставились на это представление, так что Ночекрылу пришлось грозно прореветь:

— Если вы немедленно не уберетесь отсюда, я позабочусь, чтобы вы провели ближайшую вечность, расставляя складные кресла для еженедельных приемов моего господина — у него дома, В ПРЕИСПОДНЕЙ!

Люди кинулись бежать, налетая друг на друга и отчаянно толкаясь в попытках пробить себе дорогу к двери. Полицейский отшвырнул соперников с пути и первым вырвался из комнаты. Далее последовал удаляющийся в направлении первого этажа грохот, — видимо, коп упустил из внимания, что сразу за дверью начинается лестница. Мама и папа заняли призовые второе и третье места.

Мыслью Ночекрыл захлопнул дверь. Из ее деревянной поверхности тут же проросли корни, нырнувшие в стены и спаявшие их с дверью в прочный заградительный редут.

— Неплохо, — одобрительно заметил Дарвин. — Это их на какое-то время задержит.

Магическое сияние лилось из террариума, в котором сидела большая ящерица. Ночекрыл обратил все свое внимание на Имхотепа. Нильский варан величественно стоял в своей клетке, освещенный лучами ультрафиолетовой лампы, и бесстрашно смотрел на пришельца.

«А вот за спесь ты мне ответишь», — мстительно подумал нетопырь, любуясь красивым рисунком на шкуре ящера.

Однако, обратившись к нему, он взял куда более мягкий тон:

— Не далее как с час назад могущественный волшебник сотворил в этой комнате небывалые чары. Что ты можешь мне об этом рассказать?

Выбора у Имхотепа в общем-то не было. Он поведал о Бене и Янтарке. Когда он закончил, Ночекрыл подобрался поближе к террариуму и, запустив цепкий взгляд прямо в глаза варану, прошептал:

— А у тебя жестокое сердце, ящерица. Не думаю, что ему стоит биться и дальше.

Имхотеп в ужасе уставился на нетопыря, судорожно вздохнул и рухнул на пол клетки, скоропостижно скончавшись от инфаркта.

Уверенный, что теперь варан при всем желании не сможет заговорить, Ночекрыл выпорхнул через дыру в потолке.

— Итак, — размышлял он вслух, — мышь, которая никогда раньше не практиковала магию, осуществила трансмогрификацию в отношении человеческой особи, то есть навела чары, на которые большинство колдунов не отважились бы даже после целой жизни прилежной учебы… Да у этой девчонки настоящий талант.

— Судя по всему, она может быть опасной, — заметил Дарвин. — Что ты намерен с нею сделать?

Ночекрыл кружил над домом; этот вопрос не давал покоя и ему.

Полицейский уже сидел в машине и, истерически сигналя, пытался дать задний ход, чтобы поскорее спастись от вампира. Увидав Ночекрыла, он обернулся к заднему сиденью и вытащил оттуда дробовик. Ночекрыл был не прочь преподать смертному урок, но так, чтобы его последние вопли не спугнули Бена с Янтаркой.

вернуться

10

Эдгар Аллан По, «Колокола», перевод К. Бальмонта.

вернуться

11

Эдгар Аллан По, «Колокола», перевод К. Бальмонта.

13
{"b":"239044","o":1}