ЛитМир - Электронная Библиотека

К 9 утра все погружено в кузов машины, и мы отправляемся в Покровское. Кроме наших вещей, грузовик везет массу почты.

Я очень обрадовался, вновь оказавшись в Покровском. Вот жаль только, что нам не досталась прежняя квартира. Теперь нам предстоит жить там, где до нас проживал офицер для поручений лейтенант Шендель-Диль. Помещение хоть и небольшое, но уютное. Во второй половине дня застилаю койку лейтенанта Барца, потом мы занимаемся обустройством нового жилья.

Так как помещение небольшое, мне приходится спать в соседней хате, где разместились вестовые. Моя койка проста — брезент и плащ под себя, шинель в скатку вместо подушки.

21 февраля 1942 г.

С утра вырезаю из папиросной бумаги подобие гардин. Края обклеиваю кусочками пестрой бумаги — все ж уютнее. В нашем распоряжении столяр, он целый день что-то сколачивает — шкафчики, шкафы, табуретки.

22 февраля 1942 г.

Все тает, грязь ужасающая, настоящее болото.

Сегодня впервые дали прикурить русским ночным бомбардировщикам. Такой фейерверк им устроили, долго теперь не забудут. Им придется долго нас искать.

23 февраля 1942 г.

Сегодня — большая стирка.

Вечером «иванам» вновь досталось от нас на орехи — около 18 000 выстрелов. Всю ночь грохотало и сверкало. В результате сегодня крупнокалиберная русская артиллерия обстреляла село. Стою в дверном проеме, вокруг вой жуткий, и снаряды рвутся совсем неподалеку.

25 февраля 1942 г.

Сильно тает, повсюду образовались ручейки, устремляющиеся к Миусу.

После обеда на телеге вместе с тремя русскими еду к линии фронта. Она примерно в 5 километрах от Покровского.

Пара лошаденок едва тащит телегу. Местность ровная, лишь иногда попадаются неглубокие балки. Проезжаем мимо артиллерийских позиций. В расположении 4-й батареи разбросаны части от сельхозтехники. Русские, деловито осмотрев их, кое-что забирают. Наши артиллеристы выпустят один снаряд, русские в ответ — три. По всей линии фронта, она в считаных километрах, вздымаются в небо черные грибы взрывов. Очень рад, когда снова возвращаюсь в Покровское. Ноги отмерзли до онемения, штаны и обувь покрылись коркой грязи.

26 февраля 1942 г.

Карл Бергер отвозит на телеге пшеницу к мельнице. Мука, с добавкой клевера, хранится в хате адъютанта в качестве неприкосновенного запаса.

Поскольку мешков нет, приходится сколачивать ящики из расчета на тонну муки.

Из роты доставили почту и кое-какие товары для покупки. Можно приобрести: 35 сигарет, 2 сигары, а для унтер-офицеров Ваака и Гербера, а также для моей скромной персоны — еще и 750 г вина и 2 литра коньяка.

Собираемся у унтер-офицера Ваака в 19 часов.

Под музыку, пение и хохот спокойно выпиваем приобретенное.

27 февраля 1942 г.

Поднимаюсь без нескольких минут семь. Штабные уже делают зарядку под руководством лейтенанта Шлендель-Диля. В 8 часов лейтенант Барц отправляется в комендатуру. Вскоре звонит мне: мне приказано ехать к передовой на двух повозках и привезти какие-то там части для сельхозмашин.

Сегодня по-прежнему сильно тает, тащимся еле-еле, но, слава богу, без остановок. Русские собирают разбросанные по земле части, потом мы возвращаемся. К полудню мы уже в Покровском. Завтра мне предстоит поездка в Таганрог.

Лейтенант Барц сумел раздобыть где-то говяжьей печени, Бергер приготовил ее с жареной картошкой. Печень невкусная, жестковатая — видимо, корова померла в преклонном возрасте. Кроме того, удалось раздобыть и первых яиц. Карл вчера забрался в курятник и стащил там с десяток яиц. Вышла превосходная глазунья. Сегодня лейтенант Барц притаранил откуда-то ведро картошки и пяток яиц.

Русские что-то не жалуют нас появлением в последние дни, видимо, еще свежи воспоминания об ураганном зенитном огне.

Стало быть, в Таганрог.

28 февраля 1942 г.

Я подхватился уже в 6 утра, вскоре выяснилось, что явно поторопился.

Предстоит взять с собой белье, принадлежности для шитья — нитки, иголки. Кроме этого, котелок, ложку, нож, 2 банки рыбных консервов, два куска сыра. Из кухни забираю и довольствие на одни сутки, а во взводе связи — приказ на отправку в пункт назначения. Прихватываю брезент и пару одеял.

Возле комендатуры стоят четыре телеги, на которых мы вместе с унтер-офицером и отправимся.

Берем с собой на всякий случай и мешок пшеницы — может, обменять на что-нибудь удастся.

Отъезжаем только в 9 часов. Нас всего 10 человек: 8 местных русских и мы с унтер-офицером.

Лошади еле плетутся, мы вынуждены соскакивать на землю и идти пешком, чтобы не отморозить ноги. Земля окаменела от мороза, с неба сыплет снежная крупа и тут же тает.

Вскоре показывается море и панорама Таганрога. Дорога раскисла ужасно. Мы медленно минуем домишки пригородов Таганрога, потом выезжаем на асфальтированные улицы, ведущие к центру города. Повсюду вода. Трамваи не ходят.

Вижу и большие, многоэтажные здания, многие из них разрушены. В самом центре города возвышается бетонный обрубок, что-то вроде памятника спортсменам. На этом месте сворачиваем и едем мимо парка, нынче превращенного в кладбище героев.

После расспросов находим пивзавод, где нас должен ожидать унтер-офицер, прибывший на первой телеге. Но мне говорят, что, дескать, унтер-офицер уехал в город. Уже 13 часов. На пивзаводе я стащил бутылку пива, но, так и не допив ее, отдал русским. Почувствовав, что проголодался, съел пару бутербродов. У местной комендатуры мы получили 3 больших круглых хлеба.

Унтер-офицер обещал быть к 14 часам, а уже скоро 15. Еду на телеге в город, останавливаюсь у склада запчастей для тракторов.

Здесь и обнаруживаю нашего унтер-офицера. Они с каким-то русским оживленно торгуются. Русский, по-видимому, несилен почасти счета в уме, поэтому быстро-быстро нащелкивает костяшками счетов 180 рейхсмарок, на которые мы получаем целую гору деталей.

Едем назад к пивзаводу, а он уже в 16 часов закрыт. Вот незадача! Приходится ехать к месту расквартирования, хозяин пивзавода решил пригласить нас к себе, а остальные 4 телеги отправляются в другое место. Договариваемся о встрече у пивзавода завтра в 8 часов утра, а потом галопом мчимся к хозяину пивзавода.

У хозяина вполне приличное жилье. Жена приготовила ужин и, видя, что мы голодны, лихорадочно накрывает на стол. Щи, помидоры и картошка, квашеная капуста, хлеб, спиртное, а потом молоко. Наедаюсь досыта, чего уже давным-давно не было.

После плотного ужина разговариваем, один из хозяев чуть-чуть изъясняется по-немецки. Часов около девяти вечера ложимся на диване спать.

1 марта 1942 г.

Сегодня воскресенье, но поднимаюсь в 6 часов. Унтер-офицер пока спит, а я веду дневник. Пью кофе с творогом и давлеными зернами пшеницы. Очень сытно и вкусно.

После завтрака возница запрягает лошадь, и мы чуть ли не галопом мчимся к пивзаводу.

Ввиду того что сегодня выходной, пива нам не выдают. После этого унтер-офицер едет на какой-то склад за лигроином.

Я на другой повозке отправляюсь на базар, там полно народу. Ставим телегу с запчастями для трактора и двумя мешками пшеницы чуть в стороне.

Только русские заметили, что я привез пшеницу, как тут же стали мне наперебой предлагать в обмен новые сапоги и множество всякой всячины.

Но я первым делом решаю обойти весьма оживленный рынок. Вижу и наших солдат, но их немного. На рынке можно достать все, что угодно.

Русские заламывают такие цены, что… Например, за чашку — 1 рейхсмарка, 3 тарелки — 4 рейхсмарки, 1 яйцо — 1 рейхсмарка, за стекло керосиновой лампы требуют 5 рейхсмарок!

Но самым большим спросом пользуются табак и сигареты. 5 сигарет — 3 рейхсмарки, пачка табаку — 10 рейхсмарок. Девушки предлагают пудру, меховые изделия, отрезы ткани, готовое платье, шапки, шляпы, туфли, сапоги, кожу, мыло, свечи, лампы, железные кровати. Одним словом, продается все, что угодно. Людей столько, что не протолкнуться.

34
{"b":"239053","o":1}