ЛитМир - Электронная Библиотека

Вернулся из рейда Пресняков. Как всегда, довел свои требования, касающиеся соблюдения внешнего вида и распорядка в лагере. Показал пистолет прапорщика С. Летом кто-то уворовал у него и у М. Оказалось, солдат. Взяли с поличным уже в Союзе. Начальник штаба объявил по пять суток ареста за небрежное хранение оружия обоим прапорщикам.

После построения все разбрелись по местам. Точнее — кто спать, кто читать, а кто и в самом деле работать. К последним относился и я. Когда стоишь на месте, жизнь, как болото. Спасает работа. Кто меньше ею загружен, тому, наверное, еще труднее.

Опять начался дождь. Шел он и всю ночь. Земля в лагере раскисла. Это напомнило весну. Бр-р-р! Сколько грязи было! Неужели опять точно так же?!.

Погода вторые сутки нелетная. Плюс понедельник — день «неписьменный». Итого три. Даже газет нет. Вчера стал свидетелем случая, когда громадный самолет афганской авиакомпании «ДС-10» поздно пошел на посадку и едва не проскочил взлетно-посадочную полосу. Мог разделить участь нашего «Ан-двенадцатого». Кстати, появились слухи, что разбился корабль. Из-за плохой погоды. Тоже «Ан-двенадцатый». Вылетел из Ташкента и исчез. На борту экипаж и еще три человека. Судьба до сих пор неизвестна.

Пишу дневник поздно вечером. Ребята режутся в дурака. То «на уши», то «на воду». «На уши», кстати, предложил им играть я и рассказал правила игры. Всем понравилось. А суть вот в чем: проигравший получает столько ударов, сколько вытянет из колоды победитель. Попался туз — бьют по ушам одиннадцатью картами одиннадцать раз. Валет — двумя два раза. И т. д. А то все играют на воду — поберегли бы свои желудки и почки. На воду — это после каждого кона проигравший выпивает кружку. Весьма «интеллектуальное» развлечение. Посмотреть бы на игроков их же собственными глазами со стороны… Я начинаю ненавидеть карты. Но и книг почти нет. Куда деваться людям?..

У прапорщика Шилова играет приемник. Поет, кажется, индианка. Время от времени она смеется, причем как-то по-особенному странно. Не то, что ненатурально… Трудно выразить словами. Не поймешь, раздражает смех или наоборот… В общем, побуждает в душе какие-то непонятные чувства. Так вот. Только она: «Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..» — ей тут же начинают вторить дикими похабными голосами Шурка Нечипорук и Олег Кожанов. К ним подключаются остальные. Впечатление, что попал в сумасшедший дом…

30 октября 1980 г.

Всю ночь лил дождь. Утром я не был на зарядке — сыро и грязно. Вечером пришел вечный бродяга Нечипорук и давай клясться, что в феврале вернемся в Союз. На это лишь улыбнулись — таких «уток» было уже немало. А дом и на горизонте не виден. Иногда удивляемся: сколько можно держать нас и семьи в неведении?

Пишу, а Олег Кожанов упражняется в ораторстве, излагая свою философию. Вот дословно: «А солнце светит, как у него своеобразная печка… Понятно?».

Чушь такую толкает, ужас. Это у него случается часто. Игроки сегодня поссорились. Режутся в карты «Губошлеп» и прапорщик Шилов. После окончания каждого раунда подтрунивают друг над другом. Причем гадостно. Шилов смеется, как китаец, — мелко и подленько: «Хи-хи-хи!». А его соперник, выиграв, громогласно оповещает палатку о победе и всех приглашает в свидетели. Наверное, сейчас и эти разругаются. Шилов, кстати, очень хорошо играет в карты. Я, например, если сажусь играть, то никогда не ставлю перед собой задачи победить. Продул несколько партий, да и бог с ним. Играю, так сказать, на удачу и никогда не расстраиваюсь. А Шилов — этот другое дело. Он все запоминает, фиксирует, просчитывает. Наверное, не хватает ему мозговой деятельности в чем-то другом. Если бы он покрутился, как я, вывернул бы мозги пару раз наизнанку, наверное, не стал бы так самозабвенно отдаваться картам. Любой проигрыш он воспринимает как личное оскорбление. Но сегодня Шилов обставил несколько раз Колю Сомова и тот «сломался», куда-то ушел из палатки «зализывать» душевную рану. А прапорщик, дабы еще потешить свое самолюбие, бросил клич: кто обыграет его, тому он поставит бутылку водки. Предложение, конечно, заманчивое. В такую погоду выпить никто бы не отказался, но ни у кого ничего нет, а у этого водка есть, вот он и соблазняет. Короче, Батурин не выдержал, принял вызов и проиграл. Огорченный, он завалился на кровать и затих. А Шилов все неистовствует, все зовет на бой. Попробовать сыграть с ним? А вдруг повезет?.. Впрочем ладно, пусть он свою водку бережет до тех пор, пока она не скиснет.

«А Земля, она не круглая, потому что ее камнями избили мальчишки»… — продолжает громогласно, на всю палатку, излагать свою концепцию на устройство Вселенной Кожанов.

31 октября 1980 г.

После обеда пошел в баню. Однако ее не было. Вспомнилась поговорка: «Моется тот, кому лень чесаться». Погода скверная. Холодина. Получил письмо от Лины. Маше в яслях по разгильдяйству вторично привили реакцию Манту. Нас гробят здесь, детей — дома. Черт бы их побрал. Ничего святого…

Скучаю по своим. Говорят, здесь еще будем, как минимум, год. Но хотя бы официально сообщили. Хватит играть в кошки-мышки. Кстати, о мышках. Недавно заставили обзавестись шинелями. Жены прислали самолетом. Зачем они здесь?.. Так вот, повесил я свою на стенку палатки и думаю: пусть себе пылится. Сегодня раскрыл полы: из подкладки торчит вата. Словно серной кислотой плеснули. Мышки поработали.

Я выругался и сообщил о неприятном открытии Терентьеву. Тот — к своей шинели. Распахнул полы и говорит: «У меня ниче… А-а! Черт бы ее побрал! Держи, Лешка, лови заразу!» Из его шинели выскакивает мышь и — ходу. Сидела, прицепившись к подкладке. Мою сожрали, принялись за Терентьевскую.

Перед тем, как идти проверять боевое охранение, уступил настояниям Кожанова и сыграл пять партий в карты «на уши». Продул четыре. Олег настучал по лопухам докрасна, изверг.

Вернулся в три ночи по Москве. Расписался за проверку. Месяц еще не кончился, а на ноябрь уже запланировали семь выездов. Все бы ничего. Беда в том, что утром нет возможности отдыхать.

1 ноября 1980 г.

Итак, октябрь канул в Лету. Еще один месяц прошел вдали от всего того, что дорого сердцу и душе. Сегодня то дождь, то ветер. Еще и холод. А вообще-то все сразу вместе.

Пустили «парашу», что командующий сказал, будто мы тут будем пять лет. Эту новость притащил на хвосте Кожанов. Трепло известное. Но все равно на душе стало паскудно.

Бани опять не было.

2 ноября 1980 г.

Воскресенье. Впрочем, какая здесь разница между выходными и буднями?.. После завтрака проводил совещание прилетевший из Москвы генерал-майор. Что-то обнадеживающее, утешительное мы не услышали. Да в принципе он и вообще ничего не сказал. Зачитал требования на новый учебный год. Звучит как-то странно эта фраза в Афганистане… Затем долго распространялся о своей службе на различных должностях. Рассказывал, какой у него был образцовый порядок. Стоило из-за этого лететь в ДРА, в Кабул?

Потом продолжил совещание командующий. Я не присутствовал. Но командир зенитного дивизиона сказал, будто бы услышал: находиться нам в Афганистане не меньше года. За это время заменено будет человек тринадцать. На повышение… Ничего себе струя…

Перед обедом ездили за мраморным песком на ДСК. Организовали у карьера маленькие стрельбы. Продырявил из пистолета панаму Савичева. Он подбросил ее вверх и кричит: «Товарищ старший лейтенант! Успеете выхватить из кобуры пистолет и попасть?» Успел… Савичев потом долго вертел в руках свою шляпу, даже попытался засунуть в дырку мизинец. Сокрушался, вздыхал, а над ним все посмеивались.

3 ноября 1980 г.

Утром после совещания мне сказали, что опять представляют к награде и заодно к званию «капитан» досрочно. Я не карьерист, но не откажусь. Думаю, заслужил. Как у Твардовского: «Уж тогда медаль подай…» Считаю, человек должен знать себе цену.

После обеда дал взбучку Терентьеву. Обещает, но не делает. Действуя по принципу: «Лучшая оборона — это наступление», Николай попер буром. Короче, вы-шло, что я сам дурак. В конце-концов Терентьев вспылил и убежал. А я подумал: «Пошел жаловаться на свою горькую судьбинушку в палатку». Иногда про себя называю Николая «ущемленным Тихоходом» за медлительность и обидчивость. Парень он хороший, только немного занудливый. Отругаешь — будет ворчать полдня. Так и на этот раз. Иду мимо палатки и слышу его голос: «Бу-бу-бу…» Вхожу, спрашиваю: «Чего ругаешься?» Он в ответ: «А ты не слушай, поворчу и успокоюсь. Характер у меня такой». Я засмеялся. У обоих на сердце отлегло. Как говорят, дружба дружбой… Конечно, может сложиться впечатление, что я дал взбучку Николаю, вдохновленный представлениями к награде и званию. Так сказать, начал землю под собой рыть копытом. Ничуть. Бывает, Николай из-за одной запятой изводит полдня, а тут забыл выполнить серьезную задачу. Вот и пришлось его немного «вдохновить». Впрочем, наши отношения абсолютно не испортились.

42
{"b":"239068","o":1}