ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Знакомились мы с тяжелой артиллерией, с минометами всех калибров, изучали стрельбу с закрытой позиции, построение параллельного веера, подготовку данных и много других предметов. Хорошо зная тригонометрию, я быстро овладела этими сложными вычислениями и потом даже помогала другим.

В один из таких пасмурных зимних дней, когда над нами висели низкие облака и неприятно моросило, курсанты выстроились в колонну.

— Сычева, запевай! — послышалось со всех сторон, когда вышли на шоссе.

Взглянула на командира, он кивнул головой, и я затянула песню, высоко подняв голову и шагая в ногу со всеми по мокрой мостовой. И вдруг я увидела, что навстречу идут мой родители с Лорочкой на руках.

— Товарищ лейтенант, разрешите отлучиться?! — задыхаясь от счастья, спросила я командира.

— Что случилось?

— Дочка приехала!..

Получив разрешение, я бросилась навстречу, крепко прижала к себе Лорочку. Она не узнала меня, заплакала.

В этот вечер Лорочка гостила у нас в казарме. Я заметила, с какой грустью смотрят на нее некоторые бойцы.

— У меня такая же дома, — говорил командир нашего отделения, приглаживая Лорины светлые вихры. — Когда теперь увижу? — вздохнул он.

В этот вечер меня освободили от обычных дополнительных занятий, и мы долго сидели в опустевшей казарме, тихо разговаривая.

— О Грише ничего не слышно? — спросила я маму.

— Нет, — ответила она, опустив голову. — Ничего.

— Если бы я знала адрес, могла бы по окончании курсов просить направление в его часть…

До отбоя гостили старики с Лорой, а ночным поездом уехали.

…Все смелее начало пригревать весеннее солнце. Глядя на цветущие фруктовые деревья, я вспомнила весну в Крыму, родной завод, далекие счастливые дни…

Мы получили приказ начать подготовку к Первому мая. Каждый день по два часа курсанты шагали строевым по широкому двору, отчеканивая слова приветствия.

— Ты не пойдешь на парад, Сычева, — заявил мне командир взвода.

— Почему?

— Потому что по строевой у тебя не совсем благополучно. Надо иметь «отлично», чтобы перед трибуной пройти строевым шагом.

Я вспомнила, что при сдаче зачета по строевой подготовке у меня была оценка «хорошо».

— А если я добьюсь отличной оценки? — спросила я.

— Не успеешь, осталось только две недели.

«Надо исправить отметку», — твердо решила я.

Все свободное от занятий время я маршировала по двору и казарме. Надоедала товарищам и под их команду тренировалась. Труднее всего было ходить с оружием. Бывало, уговорю кого-нибудь из курсантов, и он командует:

— Шагом марш!

— На ре-мень!

— К но-ге!

— На пле-чо!

— На ру-ку!

— Кру-гом!

Пот выступал на лбу, руки болели от винтовки, но упрямо продолжала тренировку. Ребята посмеивались:

— Тамара хочет стать генералом!

Я даже во сне маршировала. Накануне Первого мая попросила командира взвода еще раз принять зачет.

— На парад хочешь пойти? Боюсь, снизишь на «посредственно». Я с натяжкой дал тебе хорошую оценку.

Долго уговаривала его. Ребята меня поддержали:

— Она хорошо натренировалась.

— Бери оружие, пойдем! — сказал командир взвода.

Взяла винтовку, и мы вышли во двор. За нами последовали курсанты. Лейтенант подавал команды:

— Шагом марш!

— Бегом!

— На месте!

— Налево!

— Строевым!

Чувствую, что у меня ноги подкашиваются, а командир взвода не унимается, думаю — запарить хочет. Ребята смеются.

Через некоторое время утомленный лейтенант сказал:

— Придется тебе поставить «отлично».

— На парад пойду?

— Теперь можно. Упорная ты, — ответил он.

С вечера я волновалась: завтра парад. Чистила ботинки, подшивала подворотничок.

На параде нам объявили Приказ Народного Комиссара Обороны. Запали в сердце слова:

«Мы ведем войну освободительную, справедливую… Наша цель ясна и благородна. Мы хотим освободить нашу советскую землю от немецко-фашистских мерзавцев. У Красной Армии есть все необходимое для того, чтобы осуществить эту возвышенную цель. Не хватает только одного — умения полностью использовать против врага ту первоклассную технику, которую предоставляет ей наша Родина. Поэтому задача Красной Армии, ее бойцов, пулеметчиков, ее артиллеристов, ее минометчиков, танкистов, ее летчиков и кавалеристов состоит в том, чтобы учиться военному делу, учиться настойчиво, изучить в совершенстве свое оружие, стать мастерами своего дела и научиться, таким образом, бить врага наверняка…»

…Сдавали последний зачет по тактике. Руководитель — майор — вывел нас в поле на высотку, а там море цветов, высокая сочная трава. Вдали виднеется деревушка, цветущие сады. Солнце теплое, майское.

— Курсант Лубенцов, — вызывает майор. — Перед вами лощина. Вы действуете самостоятельно. Наши минометы стоят там, за высоткой, здесь же наши бойцы в траншеях. Пехота противника пошла в атаку. Ваше решение.

— Ориентир номер один, по пехоте противника — огонь! — смело отвечает Лубенцов.

— Правильно. Теперь ответит курсант Сычева. Из-за тех домиков выползают один за другим немецкие танки и движутся по лощине. На танках пехота. Ваше решение?

Смотрю и не могу себе представить, что такой цветущий весенний сад мнут и ломают фашистские железные махины, несущие смерть. О смерти не хотелось думать. Майор прерывает мои мысли:

— Командуйте!

— Жду подхода танков к ориентирам и командую: взвод, приготовиться! Ориентир три, по десанту противника — огонь!

— А если танки идут колонной по той, обсаженной кустами дороге? — продолжал майор.

— Открываю заградительный огонь.

— Правее вас стоит другой взвод. Немецкая пехота спешилась и обходит его. Ваше решение?

— Если взводу угрожает опасность, бью по врагу, помогая товарищам.

Задав вопросы другим курсантам, майор, удовлетворенный ответами, поставил оценки в блокнот.

В конце мая 1942 года нас выпустили младшими лейтенантами. С какой гордостью пришивала я на только что выданное комсоставское обмундирование черные, обшитые золотом петлицы, прикрепляла красный кубик, любовалась артиллерийской эмблемой. Красный кант пролегал на гимнастерке и брюках, черный суконный околыш отличал фуражку.

Получила удостоверение личности:

«Младший лейтенант, командир огневого взвода».

XVIII

В школу на наше место прибыли новые, молодые курсанты. До отправления в часть мы занимались с ними, овладевая командирскими навыками.

Получила взвод и впервые почувствовала, что я командир Красной Армии. Несколько дней занималась с новичками. Как-то утром пришла во взвод на занятия. Курсанты встали, поздоровались, но один не поднялся с места. Уже несколько дней замечала, что он не хочет подчиняться дисциплине.

— Садитесь, — разрешила я.

Когда все сели, подала команду:

— Курсант Петров, встать!

Курсант лениво поднялся.

— Вы почему не приветствуете командира?

— Чтобы я, фронтовик, и перед женщиной тянулся?! Вы небось и гитлеровцев живых не видели…

— Дисциплинарный устав знаете?

— Нет. Мы на фронте без устава фашистов били.

Я вспомнила, что и сама недавно рассуждала так же.

— Зачем вы приехали сюда? — спросила я.

— Учиться, чтобы потом, на фронте, еще лучше бить фашистов и научить этому своих бойцов.

Мне понравился ответ.

— Да, но если бойцы не будут выполнять устава, то они и ваши приказы не будут исполнять.

— Я научу своих бойцов, — переступая с ноги на ногу, сказал курсант.

— Как же вы их научите, когда вы сами не знаете устава? Идите принесите буссоль, — приказала я.

Курсант медленно повернулся и пошел, еле передвигая ноги. Когда он дошел до середины казармы, я скомандовала:

— Курсант Петров, кру-гом!

Он повернулся.

— За каждое нарушение дисциплины будете получать наряд вне очереди, то есть мыть полы в казарме, посуду на кухне и выполнять неприятные работы. Это значит, что вы закончите курсы не командиром, а уборщицей. Идите и выполняйте приказание.

38
{"b":"239069","o":1}