ЛитМир - Электронная Библиотека

Рэй Брэдбери

У нас всегда будет Париж (сборник)

С любовью – другу всей моей жизни Дональду Харкинсу, похороненному в Париже

Ray Bradbury

WE’LL ALWAYS HAVE PARIS

Copyright © 2009 by Ray Bradbury

© Петрова Е., перевод на русский язык, 2010

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2010

Наблюдаем и пишем

Рассказы, вошедшие в этот сборник, созданы двумя авторами. Один из них наблюдает, а другой записывает.

Во мне с давних пор уживаются эти двое; они руководствуются одним девизом, который целых семьдесят лет висит у меня над пишущей машинкой: «Не рассуждай – делай».

Ни один из этих рассказов специально не планировался – каждый возник в результате взрыва или импульса. Взрыв идей временами достигает огромной, сокрушительной силы, а импульс может оказаться едва уловимым – приходится его лелеять, чтобы не загубить.

Мне самому наиболее близок «Массинелло Пьетро»: эта история произошла много лет назад, когда я в возрасте двадцати с небольшим лет снимал квартирку в центре Лос-Анджелеса. С Массинелло Пьетро мы дружили; я пытался защитить его от полиции и, как мог, поддерживал во время суда. Сюжет рассказа навеян этим знакомством; во многих отношениях он, по сути, основан на реальных событиях – мое дело было только записать.

Другие сюжеты, каждый в свой черед, приходили ко мне на протяжении всей моей жизни – с ранней юности до зрелых лет и далее. За каждым из них стоит потрясение. Всякий раз я брался за перо потому, что не мог иначе. Для меня писать рассказы – все равно что дышать. Я смотрю вокруг, нахожу идею, проникаюсь к ней любовью и стараюсь долго не рассуждать. Потом записываю: просто даю ей возможность поскорее выплеснуться на бумагу.

Итак, перед вами – результат совместного творчества двух писателей, живущих у меня в голове. Некоторые сюжеты, полагаю, вас удивят. И это хорошо. Я и сам удивился, когда они у меня созрели и стали проситься на свет. Надеюсь, книжка придется вам по душе. Об этих историях не надо долго рассуждать. Просто постарайтесь, как я, проникнуться к ним любовью.

Прошу!

Рэй Брэдбери
Август 2008 года

Массинелло Пьетро

Он покормил канареек и гусей, собак и кошек. А вслед за тем покрутил ручку ржавого патефона и под надтреснутые звуки «Сказок Венского леса» затянул:

Шумит зеленый лес,
Приди в страну чудес.

Пританцовывая, он услышал, как перед его лавчонкой затормозила машина. У него на глазах человек в серой шляпе устремил свой взор поверх витрины и заскользил вниз; очевидно, он читал вывеску, на которой огромными кривыми синими буквами значилось: «ЯСЛИ. Все бесплатно! Любовь и милосердие для каждого!»

Посетитель остановился на пороге.

– Мистер Массинелло Пьетро?

Сияя улыбкой, Пьетро энергично закивал:

– Входите. Приехали меня арестовать? Хотите отправить за решетку?

Незнакомец сверился со своим блокнотом.

– Более известный как Альфред Флонн? – Он уставился на серебряные бубенцы, украшавшие жилетку Пьетро.

– Он самый! – Пьетро сверкнул глазами.

Посетителю стало не по себе. Он огляделся: в помещении громоздились клетки для птиц и упаковочные ящики. Со стороны черного хода в лавку ринулись гуси, которые смерили незваного гостя сердитыми взглядами и резво поковыляли обратно. На высоких шестах лениво моргали четыре длиннохвостых попугая. Нежно ворковала пара индийских неразлучников. У ног Пьетро крутились три таксы, требуя, чтобы он наклонился и хотя бы одной рукой потрепал каждую по загривку. На одном плече у него сидела майна, свесившая свой желтый клюв-банан, а на другом пригрелась зебровая амадина.

– Присаживайтесь! – нараспев пригласил Пьетро. – Я только что поставил музыку: лучшее начало дня!

Он быстро покрутил ручку патефона и переставил иглу.

– Не спорю, не спорю. – Гость даже посмеялся, выказывая терпимость. – Моя фамилия Тиффани, я представитель окружной прокуратуры. На вас поступают жалобы. – Он обвел рукой загроможденную лавку. – В связи с нарушением санитарных норм. Все эти утки, еноты, белые мыши. Карантинная зона отсутствует, район неподходящий. Вам придется очистить помещение.

– На меня уже шестеро наезжали. – Пьетро стал гордо загибать пальцы. – Двое судей, трое полицейских и окружной прокурор собственной персоной!

– Ровно месяц назад вам вручили официальное предписание, в котором было сказано, что в течение тридцати дней вы обязаны устранить источник нарушения общественного порядка; в противном случае вам грозит тюремное заключение, – объявил Тиффани, перекрикивая музыку. – Мы терпеливо ждали.

– Это я, – произнес Пьетро, – терпеливо ждал. Я ждал, что этот мир поумнеет. Ждал, что прекратятся войны. Ждал, что политики станут честными. Ждал – тра-ля-ля, – что торговцы недвижимостью начнут уважать закон. Но ждал я в танце! – И он это продемонстрировал.

– Да вы оглянитесь вокруг! – запротестовал Тиффани.

– Чудо, правда? Видите мой алтарь во имя Девы Марии? – Пьетро указал пальцем. – А вот здесь, на стене, в рамочке – письмо от секретаря самого архиепископа: в нем сказано, как много добра я сделал для бедных! Ведь я в свое время был состоятельным человеком. Владел недвижимостью, держал гостиницу. А лет этак двадцать тому назад один человек отнял у меня все, да еще жену увел. И знаете, как я поступил? Вложил те крохи, что еще остались, в собак, гусей, мышей, попугаев – в тех, кто не предает, кто заводит дружбу раз и навсегда. И еще патефон купил – он никогда не унывает, знай себе поет!

– Это к делу не относится, – содрогнулся Тиффани. – Соседи жалуются, что в четыре часа утра… мм… вы со своим патефоном…

– Музыка лучше воды и мыла!

Прикрыв глаза, Тиффани отбарабанил речь, которую знал наизусть:

– Если до захода солнца не уберешь отсюда этих кроликов, обезьяну, попугаев и прочих тварей – жди «черный воронок».

Мистер Пьетро кивал в ответ на каждое слово и улыбался, но был начеку.

– А что я такого сделал? Совершил убийство? Ребенка пришиб? Часы украл? Подделал закладную? Город разбомбил? Открыл стрельбу? Изолгался? Обсчитал покупателя? Забыл Господа? Беру взятки? Толкаю наркотики? Торгую невинными девушками?

– Разумеется, нет.

– Вы скажите толком, что я такого сделал? Пальцем укажите, конкретно. Мои собаки – чудовищное зло, не так ли? Эти птички – их пение внушает ужас, верно? Патефон – тоже, знаете ли, страшная штука. Валяйте, заприте меня в камеру и выбросьте ключ. Все равно вы нас не разлучите.

Музыка достигла мощного крещендо. Пьетро напевал:

Тиффа-ни! Не казни!
Гнев на милость смени, мой дружок!

Вокруг него с лаем прыгали собаки.

Мистер Тиффани нырнул в автомобиль и укатил.

У Пьетро защемило в груди. Все еще усмехаясь, он прервал свой танец. Тут примчались гуси, которые начали дружески тюкать клювами по его башмакам, а он стоял сгорбившись и держался руками за грудь.

Когда настало время подкрепиться, Пьетро откупорил банку домашних консервов – гуляш по-венгерски. В какой-то момент он помедлил и ощупал грудную клетку: привычная боль ушла. На ходу доедая свой обед, он отправился на задний двор и взглянул поверх высокого забора.

Вот и она, тут как тут! Миссис Гутьеррес, необъятная и громогласная, как музыкальный автомат, беседовала с соседками.

– Красавица! – окликнул Массинелло Пьетро. – Сегодня вечером я отправлюсь в тюрягу! Ты развязала войну и одержала победу. Вручаю тебе свой меч, сердце и душу!

1
{"b":"239072","o":1}