ЛитМир - Электронная Библиотека

- Ничего не потом, - возразил Денис. - Ничего не чепуха! Даже захудалого сидорка нет. «Сидором», странно человеческим, деревенским именем презрительно называли объемистые, под завязку набитые домашние мешки, с которыми приходили в армию слишком хозяйственно-запасливые мужички, развязывающие их украдкой, дабы никто ничего не попросил. Но иногда тощий солдатский вещмешок ласково называли «сидорок».

- Надо подарок. Хоть какой. Не по-людски приезжать к невесте без подарка, - решительно заявил Денис.

- Где я его возьму? Не из дома от мамы… - Андрей пожал здоровым плечом, хотя мысль Дениса затронула его.

Денис постучал по рулю.

- Ясно, что и не от папы. Завернем тут недалеко. Толчок есть. Купишь что-нибудь. Добро?

Толчок оказался базаром, и не маленьким, и они ходили по нему так: Денис впереди, Андрей за ним. Они прошли и раз, и два, но ничего путного не попадалось, отчего Денис крутил головой:

- Фуфло. Фуфло чистой воды.

Ему не нравились ни колечки, сделанные из серебряных царских монет, ни чиненые туфли, ни поношенные кофточки. Но они все-таки наткнулись на дельную вещь: запитой на вид, багрово-синий тип («ханыга» - так потом назвал его Денис) держал в тряпице, чтобы не замусолить, отрез броского шелка - алые маки на синем поле.

- То! - шепнул Денис. - Молчи! Твое дело сопеть. Ясно?

Денис взял отрез и пощупал ткань.

- На кофточку?

- На платье, - буркнул ханыга.

- Почем?

- Шестьсот.

- А как отдать?

- Шестьсот.

- Побойся бога!

- А я неверующий.

- Четыреста, и разошлись, как в море пароходы.

- Шестьсот, - ханыга потянул отрез к себе. - Отваливайте.

- Пятьсот. Или патруль, - не выпуская отрез, Денис встал на цыпочки, как бы выглядывая патруль. - Таких дяденек с перцем- Отсчитывай! - приказал он Андрею.

Андрей пересчитал тридцатки. Их было восемнадцать - пятьсот сорок рублей. Как одна копеечка.

- Ты патрулями не пугай! - заявил ханыга. - Я контуженый. Бумажку показать?

- А шелк? - Денис не выпускал отрез:- Раненый?

Ханыга дернул, отрез чуть не лопнул.

- Шестьсот. Дали по ордеру. Показать? Или для вас кликнуть патруль?

Андрей развернул тридцатки в веер.

- Возьми. Больше нет. Честное слово нет. Пятьсот сорок.

Но даже алая радуга ханыгу не впечатлила.

- Шестьсот! И вообще - отваливай!

- Ну тип! И рожают же женщины таких! - Денис сгреб у Андрея деньги, добавил своих и ткнул пачкой ханыге в живот. - На! Живоглот!

- Спасибо, - сказал Андрей, когда они помчались. - Если бы не ты…

Денис отмахнулся:

- Пустое. Пустое. Теперь… Молись своему пехотному святому, чтобы проскочить КПП. А то нам обоим всыпят. Кто у вас святой? Георгий Победоносец?

- Это, пожалуй, кавалерия. - Они мчались хорошо, Денис решительно жал то на педаль газа, то на тормоз, так что Андрея бросало то к спинке, то к стеклу, и приходилось крепко держаться за скобу, приделанную напротив. - Наш, пожалуй, Александр Невский.

Они благополучно проскочили город, но на окраине Денис притормозил, и они постояли, пока на шоссе не втянулась какая-то колонна грузовиков. Улучив мгновение, Денис воткнулся между тяжелым «маком» - здоровенной машиной, за которой «виллис» просто спрятался, и походной мастерской. Держась буквально в метре от этого «мака», Денис иногда принимал влево и выглядывал из-за него.

Колонна подошла к КПП, остановилась, там офицеры показывали нужные документы.

Денис, бормоча: «Ну, так где там твой Александр Невский? Пусть пошевеливается, напускает чары на КПП, иначе…» - держал скорость включенной, лишь выжав сцепление, и, чуть добавляя оборотов, не глушил мотора, тут «мак” дал газ, отчего их «виллис» просто заволокло дымом, Денис рывком отпустил сцепление, «виллис» прыгнул вперед, Денис подогнал его под самый зад «мака», и они минули КПП, сделав вид, что КПП их совершенно не интересует.

- Человек едет к жене! С фронта к жене, - пояснил ему Денис, улыбаясь. - Тут, брат, сам бог помочь должен.

На десятом километре их «виллис» обошел колонну, на одиннадцатом начались знакомые места - он гулял тут и один, и со Стасом. «Эх, Стас! - подумал он. - Что я скажу Тане? Что я ей скажу?» - на двенадцатом он скомандовал Денису:

- Стоп! Стоп тут!

«Виллис» скрипнул тормозами, съехал на обочину, и Денис заглушил мотор.

- Ну, паря! С приездом тебя!

- Спасибо, - он пожал Денису руку, - Просто не знаю, как ты меня выручил.

Денис тоже вылез из «виллиса».

- Благодать тут какая! Глянь, даже подснежники.

И правда, за обочиной на тех бугорках, которые лучше прогревались и где снег сошел, робко стояли нежные и хрупкие, как огонечки, подснежники: желтый цветочек на коротком почти полупрозрачном стебельке. Еще дальше от обочины в подлеске перепархивали синицы, еще какие-то пичуги, солнце освещало высокие кроны сосен, а между их стволами виднелся госпиталь 3792.

Денис прыгнул на сиденье, включил стартер.

- Тороплюсь. Извини. На свадьбе выпей за экипаж ИС башенный номер восьмой.

- Обещаю. Вы там аккуратней. Зря на рожон не лезьте.

- Э-э-э! - улыбнулся Денис. Он отодвинул борта «венгерки» и показал две нашивки за легкие ранения и одну за тяжелое.

- Я - башнер! Это, - он стукнул по рулю, - это так, чтобы подскочить к нашим. Я - башнер в ИС! Мне ведь что - только попади. Р-р-аз - и квас!

Что ж, башнер, башенный стрелок Денис Рябов, говорил правду: на ИС - самом тяжелом нашем танке стояла пушка калибром сто миллиметров, и стоило из такой пушки попасть в любой танк немцев, и он или горел, или, во всяком случае, выходил из строя. Но ведь, если немецкий башнер с «тигра» или с «Фердинанда» попадал в ИС, то ИС тоже или горел, или выходил из строя.

- За мной их уже семь! Ну, счастливо тебе, брат! Лечись! Люби жену. И приходи потом добивать этих поганых фрицев. Или нет - люби и будь счастлив. Надо же, чтобы хоть кто-то на этой земле был счастлив! А мы уж как-нибудь и без тебя управимся. Ну!..

- Стоп! - остановил он его. - Стоп, друг. - Прижимая лангетой к животу пламенеющий шелк, а на фоне его шинели шелк и правда, как горел, он достал Зинин кисет. - Возьми. Возьми-возьми. Знаешь, где он был со мной? - Денис смотрел нерешительно. - Знаешь? Там! - Он показал кисетом на запад. - Два месяца у них в тылу.

Он сунул кисет Денису на колени, хлопнул его по плечу, сказал:

- Бей их, гадов!

Денис ответил: «Обещаю. У меня тоже с ними счеты: из четверых нас - отец убит, старший брат Никита убит, самый младший - Серега - пришел без глаза. Так что у меня с ними не цирлих-манирлих! Счастливо, брат!»- рванул «виллис», заложил на шоссе вираж, так что «виллис» даже накренился, и помчался к городу.

Он пошел к госпиталю, прижимая шелк сначала к животу, но потом, спохватившись, сунул его за борт шинели, и шелк как бы приглушил удары его сердца.

В госпитале отужинали, и, как всегда, на крыльце несколько раненых перекуривали, и, как часто бывало, какая-то сестра или санитарка - издали виднелся только халат, а лица было не разобрать - тоже вышла на крыльцо, то ли передохнуть, то ли поболтать, и он, пройдя между сосен до главной аллеи, свернул на нее и пошел, держась ее края, чтобы не очень-то быть заметным.

Но, конечно же, его заметили: все с крыльца стали смотреть на него, а сестра вышла вперед, и он узнал ее, и она - это была Таня - узнала его и побежала навстречу.

Он остановился, а Таня, еще на бегу, кричала ему:

- Андрей! Андрюша! Здравствуй! А Стас? А Стасик? А Стас? Да чего же ты молчишь!

Таня с бегу обняла его, поцеловала, зашептала: - Она ждет! Какое счастье! Сейчас… - Таня повернулась к крыльцу и крикнула: - Позовите Лену! Лену крикните! - еще раз поцеловала его от радости за Лену и снова стала спрашивать: - А Стас? А Стасик? Три месяца ни строчки… Какой, все-таки он гадкий! Ну чего ты молчишь?!

- Здравствуй, - сказал он. - Здравствуй. Здравствуй…

Все обнимая его, она откинулась, чтобы заглянуть ему в глаза, поняла и, застонав: «А-а-а-а-а!..», отпустила его, спрятала лицо в руки, сгорбилась и так, сгорбившись, убежала в боковую аллейку и упала там на скамью.

105
{"b":"239079","o":1}