ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Договорились, — сказал я.

Не взглянув на меня, Самсонов встал и полез по трапу. Я смотрел, как уходит вверх его толстая, черная, равномерно широкая спина.

«Мираж» пересек сорокакилометровую штормящую Волгу и шел теперь по засоренному островками и косами мелководью, как раз над бывшим левобережьем Волги, над теми местами, где журчали когда-то всякие Бездны, Камочки, Середыши, Воложки, шумели колки, дубровы, ложились под ветром роскошные заливные луга. Серое ленивое мелководье то и дело оканчивалось и снова вскрывалось за каждой новой, обойденной нашим судном косой. Косы были длинные, двух-трехкилометровые, черные, намытые затопленным черноземом, с кудрями черствого кустарника на горбах. В проранах между косами сквозь воду был виден золотистый песок.

Обогнув множество кос и пройдя с десяток плесов, «Мираж» по ряби пошел к глинистому, обломанному водой горбу, под которым стоял плашкоут. Горб сверху, как пастилой, был облит красным. Слава Грошев сказал, что красное — это размазанный штормами механический цех старого нашего Воскресенского завода. Его не взорвали, и с десяток лет он еще торчал среди мелководья. А потом растекся кирпичной пастилой по земле.

Я стоял на палубе, соображая, где была заводская контора, скверик, склад, из горящего пекла которого мы выкатывали бочки с карбидом, дом, в котором я жил, и так называемый «большой дом», где обитали почти все из нашего пацаньего братства. Серая вода лениво морщилась. На месте моего дома торчала из воды коряга. Прибитый течением пласт наноса изогнулся, упершись в нее. Двумя белыми усами нанос обтекала идущая на низа вода.

А «Мираж» между тем затрясся, зафиксировал себя, как на шампуре, струями двух бьющих в обе стороны водометов. Я увидел, как вышла из себя самой никелированная рука манипулятора с когтями грейферного захвата на конце, сломалась в локте и сунула когтистую лапу в воду. Судно жестко подергалось, покачнулось, и из глуби вынырнул захват, сжимающий шестиметровый топляк, с которого обильно текло. Манипулятор швырнул бревно в плашкоут и снова свесился за борт. Раздвинул когти и полез вглубь...

— Ну, ребятишки! — умоляюще сказал могучий дядя из министерства лесного хозяйства. Добродушный, симпатичный, нелепый, с бурым толстым лицом, он был зачарован, как ребенок. От полноты чувств положил тяжелую руку мне на плечи и, обдавая теплым коровьим дыханием, загудел о том, что таким ребятам, как Курулин, Россия памятник должна ставить при жизни. Тысячи загубленных молевым сплавом рек можно теперь вернуть народу, очистив их от разлагающейся на дне и погубившей все живое древесины. Не знаю, много ли думал Курулин о народно-хозяйственном значении создаваемого им кораблика, но у бурого лесника, это было отчетливо видно, осуществлялась главная идея его жизни. Он выходил из затяжной болезненной беспомощности, и надо было видеть его младенческие глазки, его, я бы даже сказал, пугающее своей одухотворенностью грубое бурое бесформенное лицо.

После ленинградца, после Курулина и после Веревкина и он дорвался до манипулятора, попыхтел, наловчился, бросил десяток бревен.

— Нет, ребятишки! Мы еще годимся кое на что...

Выловив все топляки, пошли через плес к золотой песчаной тонкой косе. Поднятый манипулятор торчал над судном, как согнутая человечья рука. Курулин развернул «Мираж» тем, что условно можно было назвать кормой, к косе. Узколицый, молчаливый ленинградец опустил манипулятор в воду, воткнул в грунт так, что «Мираж» оперся на него, выпустил из водомета толстую белую бешеную струю, которая, раздвинув воду, вошла в песок косы и продавила его на наших глазах. Минут за двадцать струя продула неширокий канал, в который, подняв манипулятор, вошел «Мираж» и вышел из него по ту сторону косы.

Лесник только крякнул. А похожий на Черномора инженер из Звениги выключил секундомер и зафиксировал время преодоления косы в журнале...

— Такое судно принять — это, мне кажется, и для принимающего событие в жизни, — тихо сказал я Самсонову, который как-то брезгливо, мельком глянул на работающий манипулятор и теперь хмуро оглядывал засоренное островами мелководье, не участвуя в общем негромком торжестве.

— Меня никто не уполномочивал принимать это судно, — грубовато сказал Самсонов. — И для чего мне его принимать, если ни одного судостроительного завода в моем пароходстве нет?.. Как экспонат?.. Для смеха? — Он брезгливо поджал губы. — Это головное судно серии. А серию выпускать где?

Слова он ронял в никуда, перед собою, не поворачивая ко мне головы.

— А ну-ка вон там пройти попробуйте! — приказал он внезапно Курулину и показал рукой на мелководный проран между двух кос, в котором рябило поверх песка всего-то сантиметров десять прозрачной воды. А осадка «Миража» была около сорока сантиметров.

Курулин, оскалившись своей бешеной улыбкой, покосился на похожего на Черномора инженера, и тот тотчас же стал справа от директора, положив ладони на какие-то, вроде тракторных, рычаги. «Мираж» нацелился на проран и помчался как в атаку. Схватившись кто за что, мы все напряженно ждали. «Мираж» пролетел почти до середины прорана и сел на песок. Мы с трудом удержались на ногах. Грохот обрезало. Черномор обеими ладонями сдвинул рычаги вперед, и по бортам «Миража» со скрежетом разнялась так называемая «шагающая рама», которую я принял поначалу за обычный привальный брус. Судно ощутимо стало подниматься. Я вышел из рубки и посмотрел за борт. Привальный брус превратился в стальной ромб, нижняя сторона которого, упершись в песок, подняла «Мираж». Затем ромб перекосился, накренив судно вперед, и «Мираж» съехал по направляющим и сел на песок. Ромб подтянул себя, сунулся вперед, надел себя на «Мираж», снова опустился, приподнял судно. «Мираж» и мы с ним опять проехали немного вперед. Затем Черномор, видать, осмелел, ромбы с обоих бортов залязгали, задергались, бросаясь вперед, и «Мираж» безостановочно полез к глубокой воде. Сполз, взревел дизелями, отпихнулся от песка водометным столбом.

Лесник гулко захохотал.

— Ну, ребятушки!.. — Он мимолетно, сам не заметив того, всплакнул.

Я поймал себя на том, что неотрывно смотрю на Курулина, на его старушечье, как бы вогнутое внутрь лицо.

Курулин покосился на солидно посапывающего рядом с ним Федю.

— Что скажешь?.. Наука!

Федор поднял кулак.

— Слава флотским и нам, чертям пароходским! — сказал он вполне серьезно.

Мы выходили из мелководья. Впереди дымился шторм. Над белесым паром несущейся водяной пыли стояли блекло-голубые горы, то и дело затушевываясь смерчами пены и брызг.

ГЛАВА 7

1

— Завидую я Курулину, — с выражением своей обычной внутренней сосредоточенности сказал Федор.

Я развеселился.

— Объект зависти ты выбрал исключительно точно! И главное — удивительно своевременно!

У Федора была поразительная способность все несущественное как бы выносить за скобки. Всю, как бы это сказать, демагогическую сторону нашей жизни он игнорировал, пренебрегал ею. Так он не заметил мою статью, громогласного Самсонова, нервозность обстановки, пароксизмы Курулина. Он смотрел только в суть. А сутью было: Курулин взялся делать «Мираж» и сделал! А то, что теперь Курулина, возможно, будут снимать, — это демагогические финтифлюшки, которые серьезный человек просто не должен принимать во внимание.

— И тебе тоже завидую, — сказал Федор. — Решил и сделал. Только так и можно!

Явно он полагал, что я выносил замысел какого-то грандиозного, необходимого человечеству произведения и ради его осуществления развалил свою накатанную, но засоренную несущественными делами жизнь. Я почувствовал острый приступ тоски.

— И мне тоже ты завидуешь очень правильно! — сказал я язвительно.

Федор на мою веселость не реагировал. Не то чтобы у него не было чувства юмора. Но наш юмор как бы не удовлетворял его. И это, я чувствовал, он тоже выносит за скобки.

— Ты что, совсем ослеп, не видишь, как люди реагируют на так называемую победу Курулина?! — не сдержался я.

86
{"b":"239091","o":1}