ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Баако слабо улыбнулся.

— Вас это тоже, конечно, радует, — сказал Бремпонг.

— Да нет. — Баако повернулся к своему спутнику. — Скорее тревожит.

— Ну, тревожиться тут не о чем, — сказал Бремпонг, — совершенно не о чем. Разумеется, дома не пошикуешь так, как в Лондоне или Нью-Йорке, но…

— Это-то меня мало волнует.

Бремпонг нахмурился:

— Не понимаю вас.

— Я совсем не представляю себе, что меня ждет.

— Вы давно уехали?

— Пять лет назад.

Бремпонг широко улыбнулся.

— Знаете, сколько времени я провел за границей во всех моих поездках? — Глубоко затянувшись, он медленно выпрямился, неспешно привалился к спинке кресла и выпустил тонкую струйку дыма в углубление для лампочки над своей головой. — Восемь лет. Восемь годочков как один день — если подсчитать всё мои поездки.

— В одной стране?

— Ну, не совсем, — сказал Бремпонг. — И время от времени я возвращался домой. Но вообще-то я жил главным образом в Англии. Эту страну, — добавил он со смешком, — я знаю как свои пять пальцев.

— И вам легко возвращаться домой?

— А что тут трудного? Впрочем, я вас понимаю. Конечно, необходимо как следует подготовиться. Кое-что дома просто невозможно купить. Перед поездкой домой я запасаюсь всем, что мне нужно, — костюмы там и прочее. Это же очень просто. Сейчас, например, я приобрел две прекрасные машины. Германские. Новенькие, только что с завода. Я отправил их домой. Морем.

Баако глянул вверх, на покатый потолок салона.

— Видите эту штуку? — Бремпонг вынул зажигалку. — Найдете вы в Гане что-нибудь подобное? У меня верный глаз. Я купил ее в Амстердаме, прямо в аэропорту. Ох, и хороши же там магазины, в Амстердаме. А какие там магнитофоны! Я купил себе один, в прошлом году, и он до сих пор работает как часы. — Бремпонг снова откинулся на спинку кресла, и его голос смягчился до певучего полушепота: — Надо только знать, за чем охотиться, когда вам удается вырваться за границу. А иначе вернешься как дурак, с пустыми руками, и вся поездка гиене под хвост. — Неожиданно в тенористом полушепоте Бремпонга зазвучали визгливые ноты: — Но если вы хорошо подготовились к возвращению, тогда вам беспокоиться не о чем.

— Боюсь, что я плохо подготовился, — сказал Баако.

— Вы что — ничего с собой не везете?

— Ничего. Я ведь там учился.

— Ну… — На губах Бремпонга играла неопределенная Улыбка. — Вы же закончили ученье?

— Да, в июне.

— Июль, август… Два месяца. Быстро вы собрались. Что-нибудь неотложное?

— В общем-то, нет. После получения диплома я занимался в семинаре. Он кончил свою работу на прошлой неделе.

— В семинаре?

— Ну да.

— Вы… — Бремпонг неуверенно помолчал, — инженер?

— Это был семинар для профессиональных писателей и режиссеров, — сказал Баако.

— Ну да, ну да. Понятно, понятно. Кино и всякая такая штука. — Бремпонг улыбнулся. — А вы писатель или режиссер?

— Я пишу, — сказал Баако. — Думаю, что я писатель. Надеюсь по крайней мере.

— Значит, вы будете писать романы для кино?

— Вернее, сценарии.

— Для Ганской телекорпорации?

— Да.

— Телекорпорация… — Бремпонг задумчиво посмотрел в иллюминатор. — Неплохое местечко. Там можно высоко взлететь, очень высоко. Вы Асанте Смита знаете?

— Только понаслышке.

— Он ведь не старик. Да что там не старик — он совсем молодой. Лет на пять старше вас. Вам сколько?

— Двадцать пять.

— Ну, может, лет на шесть, на семь. Короче, он совсем молодой, этот Асанте Смит. И вы ведь знаете — он уже директор корпорации.

Баако негромко рассмеялся:

— Ну, я не мечу в директора корпорации.

— Конечно, не сразу, — сказал Бремпонг. — Но через несколько лет, знаете ли… Вот именно, через несколько лет. — Задумавшись, он машинально ткнул окурок сигареты в маленькую пепельницу на подлокотнике кресла. Однако окурок не потух, и тонкая струйка дыма, чуть покачиваясь, протянулась к потолку. Внезапно самолет провалился в воздушную яму, но сразу же выправился. — Да, конечно, — проговорил Бремпонг, — Асанте Смит, он разбирается в людях, й умен, очень умен. Один из его друзей-собутыльников раз проговорился, что Асанте самый ловкий восхвалитель начальства во всей Гане. И он прав, этот его друг. А главное, Асанте не теряется при смене начальства. Он может петь хвалу кому угодно — только бы тот был там, «на верхах».

Бремпонг довольно усмехнулся, и Баако, не удержавшись, расхохотался:

— Да, хорош друг.

— Вот и я говорю, — согласился Бремпонг. — Но ведь иначе-то все равно нельзя. Надо разбираться в людях. А большие люди — они ох как нужны. Те, которые наверху и которые могут сказать кому нужно: «Сделай то-то и то-то для моего парня».

— Словом, вы советуете мне обзавестись высоким покровителем, и поскорее? — спросил Баако.

— Вы вот смеетесь. А скоро сами убедитесь. Впрочем, у вас-то ведь есть работа.

— Нету.

— Что-о-о?

— Пока у меня нет работы, — сказал Баако. — Но, разумеется, сразу же по приезде я обращусь в телекорпорацию.

— А вот это уже ошибка, — сказал Бремпонг с раздраженной участливостью, почти неприязненно. — Серьезная ошибка. Вы поставили себя в очень трудное положение.

— Не понимаю, что я, собственно, мог сделать. У меня есть диплом… в крайнем случае они могут проверить мою квалификацию.

— Не о том речь. Вы, видно, многого не знаете. Например, тех, от кого зависит прием на работу. Я-то их хорошо изучил. Будь вы иностранцем, белым — тогда другое дело. Тогда бы вы без всякой квалификации прекрасно устроились. — Бремпонг протяжно вздохнул. — Но вы, такой же черный, как и они, уважения от них не дождетесь. Вот увидите.

Баако притих и задумался, пытаясь осознать то, что сказал Бремпонг, но слова так и не сложились для него в связные мысли, и их смысл вместе со звучанием утонул в монотонном реве турбин.

— Вы не заметили, как я махал вам, когда мы шли к самолету?

— Заметил, только не сразу. И я не был уверен, что вы машете именно мне.

— Да и я не был уверен, что вы мой земляк. У вас какой-то… не совсем обычный вид.

— Вот уж никогда бы не подумал…

— Нет-нет, не лицо, не черты лица. Но понимаете, по вашей одежде, по манере держаться не видно, что вы побывавший. Ведь если нашему земляку удается вырваться за границу, то при возвращении в нем за милю можно узнать побывавшего.

— Вот оно что! — Баако с удивлением услышал свой собственный смех — тихий и невеселый; он не сумел справиться со смятением, не сумел даже замаскировать его.

— Мне хотелось, чтобы мы сели рядом, — сказал Бремпонг. — Моя жена была бы рада с вами познакомиться.

— Я искал место у окна.

— Понимаю. Вам, наверно, не слишком часто приходилось летать.

Баако улыбнулся и промолчал. Нагруженная тарелками тележка мягко остановилась возле него, и стюардесса, склонившись над его креслом, негромко сказала:

— Обед, пожалуйста. Что вы предпочитаете из напитков — коктейль, белое вино?

На металлической поверхности тележки играли лучики электрических ламп. Неожиданно впереди, над спинкой одного из кресел, появилась голова в огромном парике. Бремпонг встал.

— Мне пора, — сказал он. — Юджиния беспокоится. — Он попрощался с Баако и, протиснувшись между креслом и тележкой, ушел. Баако нажал синюю кнопку в спинке переднего кресла и откинул крышку столика. Стюардесса поставила на столик поднос с едой.

— Мне имбирной воды, пожалуйста, — сказал Баако.

— Пожалуйста, — эхом отозвалась стюардесса, открыла бутылочку с желтой, пузырящейся от выходящего газа водой, поставила ее на столик и ушла вперед.

Баако мучила жажда, поэтому он залпом осушил бутылочку, а потом выпил воду из бумажного стакана, стоящего тут же, на подносе. Но жажда не проходила, и Баако показалось, что его тело, как огромная губка, без остатка впитало влагу. Он попробовал есть, но не смог. Попытался есть через силу, но ощутил тот же тошнотный привкус во рту, что и утром, когда он так резко изменил свои планы.

12
{"b":"239093","o":1}