ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Давай уйдем, раз ты не хочешь танцевать.

— Поверь мне, я никогда не танцую. А ты не должна лишать себя удовольствия.

Глэдис пригласил подполковник, потом снова капитан Джо, и только после этого Нванкво повез ее домой.

— Извини, — сказал он в машине, — но я дал слово не танцевать, пока не кончится война…

Она молчала.

— Сколько напрасных жертв. Вот хоть этот пилот. Казалось бы, что ему до наших раздоров! Он вез продовольствие голодным детям…

— Надеюсь, он не был такой скотиной, как его приятель, — сказала Глэдис.

— Тот парень был расстроен, можно его понять. Я что хочу сказать: когда вокруг убивают, когда наши парни гибнут на фронте, не следует устраивать танцульки и вечеринки.

— Ты сам меня туда повел, — решительно возразила она. — Это твои друзья, я их впервые вижу!

— Послушай, дорогая, я ни в чем тебя не виню. Просто объясняю, почему не танцую. Вообще давай переменим тему. Ты по-прежнему хочешь уехать завтра? Шофер мог бы отвезти тебя в понедельник рано утром, и ты бы не опоздала на работу. Нет? Ну как хочешь — сама решай…

Нванкво шокировало то, с какой готовностью она легла в его постель и что при этом говорила. По всему видно — путается с кем попало. Всего два года — и такая чудовищная перемена! Странно, что она своего имени не забыла. Тот пьяный прав. Повторись вся история снова, Нванкво вступился бы за него, откровенно взял бы его сторону. Какая жуткая участь постигла целое поколение! А ведь это завтрашние матери!..

Но утром он уже судил обо всем не так строго. Глэдис лишь зеркало, в котором отражается прогнившее, изъеденное червями общество. Само зеркало в грязи, но без единой трещины. Протри — и опять засияет.

«Я перед ней в долгу, — твердил он себе. — Девушка однажды открыла мне глаза на многое. Теперь она в беде, попала под дурное влияние».

Кто же растлил ее? Дело, конечно, не в Августе или как там ее? Во всем повинен мужчина, один из бессовестных аферистов, торгующих валютой и сотнями молодых жизней. Один из тех, кто выменивает краденое барахло на сигареты на той стороне, у противника, либо грабит правительство, ежедневно требуя плату за мифические поставки продовольствия фронту. Или окопавшийся в тылу солдафон, с казарменным юмором повествующий о своих геройских деяниях… Надо узнать поточнее. Он хотел отправить ее домой с шофером, но теперь решил, что поедет сам. Посмотрит, как она живет, что-нибудь да разузнает. Он придумает, как ее спасти.

С каждой минутой Нванкво все больше оттаивал. Он упаковал Глэдис половину вчерашнего пайка. Когда девушка не голодна, ей легче бороться с искушением. Нужно попросить приятеля со склада в Нкверри, чтобы ей давали что-нибудь хотя бы два раза в месяц.

Увидев подарки, Глэдис не сдержала слез. Хотя у Нванкво самого кончались деньги, он наскреб двадцать фунтов и сунул ей.

— Валюты у меня нет, я знаю, это крохи, но…

Всхлипывая, она повисла у него на шее. Он целовал ее губы, глаза, бормотал что-то о жертвах обстоятельств — она ничего не слышала. Он был тронут тем, что она не надела парик, а спрятала его в сумку.

— Я хочу, чтобы ты мне пообещала одну вещь.

— Что?

— Никогда больше не употребляй того жаргона.

— Тебе не нравится? — улыбнулась она сквозь слезы. — Все так говорят.

— Но ты не такая, как все. Обещаешь?

— Ладно.

Понятно, отъезд был отложен. Когда они наконец сели в машину, мотор не завелся. Повозившись под капотом, шофер объявил, что разрядился аккумулятор. Нванкво был вне себя. Только на прошлой неделе с него содрали тридцать четыре фунта за ремонт аккумуляторных батарей, и механик божился, что их хватит по меньшей мере на полгода. Новый аккумулятор стоит двести пятьдесят фунтов, о нем и мечтать нечего. «Джонсон недоглядел», — решил про себя Нванкво.

— Он, видно, ночью подсел, — говорил шофер.

— Ночью? — резко переспросил Нванкво, гадая, на что тот намекает, но шофер продолжал без всякой задней мысли:

— Не выключили дальний свет.

— Сходи и позови людей — пусть толкнут.

Нванкво и Глэдис вылезли из машины и вернулись в дом, а Джонсон поплелся созывать соседских слуг.

Полчаса под громкие возгласы и пререкания машину таскали взад и вперед по улице, пока наконец мотор не ожил, изрыгая черный густой дым.

Когда они тронулись, на часах было восемь тридцать. Через несколько миль в машину к ним попросился раненый солдат.

— Останови! — закричал Нванкво. Шофер нажал на тормоз и недоуменно посмотрел на хозяина.

— Ты что, не видел, как махал солдат? Развернись — мы его захватим.

— Прошу извинения, — пролепетал водитель. — Я не думал, что хозяин захочет его взять.

— Должен был спросить. Разворачивайся.

Солдат, совсем еще мальчик, в грязной, пропотевшей форменной рубашке, был не столько признателен, сколько удивлен, что машина все-таки остановилась. Его правая нога была отнята по колено. Сначала он просунул в кабину неструганые костыли, которые Джонсон поставил между передними сиденьями, а потом сам плюхнулся на подушку.

— Спасибо, сэр, — робко сказал он, обернувшись назад, — и вам спасибо, мадам.

— Не стоит благодарности, — ответил Нванкво. — Где тебя ранило?

— Под Азумини, сэр, десятого января.

— Не горюй, все будет хорошо. Мы гордимся вами, ребята. Подождите, вот кончится война — и вам воздастся по заслугам.

— Дай-то бог, сэр.

Дальше ехали молча. Прошло примерно полчаса, они неслись по длинному спуску к мосту, и вдруг то ли водитель, то ли солдат крикнул:

— Воздух!

Крик потонул в реве авиационных моторов. Взвизгнули тормоза. Нванкво распахнул дверцу еще до того, как машина остановилась, и, не разбирая дороги, они ринулись в кусты. Глэдис бежала впереди, когда сквозь грохот до них донесся голос солдата:

— Пожалуйста, откройте мне дверцу!

Нванкво смутно видел, что Глэдис как будто остановилась. Он крикнул, чтобы она бежала дальше, и промчался мимо.

Пронзительный свист опустился с небес, как метко брошенное копье, прогрохотал взрывом, и все разлетелось вдребезги. Дерево, за которое он держался, швырнуло его в заросли кустарника. Леденящий кровь свист повторился еще дважды, завершаясь ужасным грохотом, и больше Нванкво ничего не слышал.

Он очнулся от криков, стонов, едкого дыма и запаха гари, встал на ноги и, шатаясь, побрел на голоса.

Еще издали он увидел бегущего ему навстречу Джонсона с окровавленным, залитым слезами лицом, обуглившийся остов машины, исковерканные трупы девушки и солдата, отчаянно закричал и без сил рухнул на землю…

Франсис Бебей

Женитьба Эдды

Франсис Бебей — камерунский писатель. (Род. в 1929 г.) Окончил технический коллеж, изучал литературу и журналистику в Сорбонне и Нью-Йоркском университете. Работал на радио в Аккре (Гана) и Лагосе (Нигерия). До недавнего времени был сотрудником отдела информации ЮНЕСКО в Париже. Профессиональный гитарист, композитор, автор исследовательского труда «Музыка Африки» (1969). Советскому читателю известен по повести «Сын Агаты Модио» (1967, рус. перев. 1974), удостоенной в 1968 году Большой литературной премии Черной Африки, и рассказам, опубликованным на языке оригинала в сборнике «Помехи и прочее» (1968). Автор романов «Ашантийская куколка» (1974) и «Альбер, король Эффиди» (1976).

Больше всего на свете юному Эдде хотелось завести жену, притом жену собственную, которая бы всецело принадлежала ему, обслуживала его, держала в чистоте хижину, готовила еду — словом, делала все, что ей полагается.

Нколло тоже хотелось завести жену. Разумеется, не себе, поскольку Нколло приходился Эдде отцом, а мать юноши была жива. Мужчина не женится вторично, пока первая жена не умерла и находится при нем, если, конечно, она не отравляет ему чрезмерно существование и сумела родить наследника. Наследнику мужчина всегда рад, даже если отлично знает, что ему нечего завещать сыну. В каждом человеке живет инстинкт продолжения рода, который даже у самого ничтожного субъекта вызывает стремление оставить в этом мире след, прежде чем предсмертный вздох окончательно развеет его надежды.

124
{"b":"239093","o":1}