ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Некоторые обвинения Свободной церкви против РПЦ были демагогическими и несправедливыми. Так, последняя обвинялась в сотрудничестве со Всемирным советом церквей с целью «объединить все ереси и религии», а стало быть, — в отступничестве от своих главных принципов[368].

«Экуменизм» — одна из серьезнейших ересей в глазах православных фундаменталистов, а недостаточный антикатолицизм и антипротестантизм всегда считались тяжкими грехами.

Другие обвинения против Московской патриархии были более обоснованными. Например, «сергианство» — политика сотрудничества с коммунистическими властями, начатая в 1927 году митрополитом Сергием. Русская православная церковь утверждала, что Сергий, находясь под угрозой насилия, поступал по завету: отдавать кесарево кесарю, а Божие Богу (Мат. 22, 21, Map. 12, 17). Они указывали также, что из 150 епископов, бывших тогда в России, лишь 35 не согласились с митрополитом Сергием, который был тогда заместителем патриарха и с 1925 года фактически управлял РПЦ.

Далее они напоминали, что и другие православные церкви вели себя точно так же — например, при нацистах. Но это было самое уязвимое место в аргументации Русской православной церкви, ибо при тоталитарных режимах воздаяние «кесарю кесаревого» заходит несравненно дальше, чем при любых других.

Свободная православная церковь пользовалась определенными симпатиями верующих в ее борьбе с Русской православной церковью, которая отказывалась удалить из своих рядов даже явных коллаборационистов; однако позиции СПЦ подрывало поведение одного из ее руководителей — архиепископа Лазаря. До провозглашения самого себя главой «истинной русской церкви» — Катакомбной — и архиепископом Московским и Каширским, Лазарь был священником Константином Васильевым. В начале 1992 года Лазарь нанес «официальный визит» в редакцию еженедельника «День», в ходе которого не раз поминались «Протоколы сионских мудрецов», масоны и сионисты. Лазарь заявил, что, хотя он вышел из семьи неверующих интеллигентов и закончил университет, он не алкоголик, в отличие от большинства священников Московского патриархата — горьких пьяниц[369]. Они еще и коррумпированы, как вся русская интеллигенция и все общество в целом.

Взывая к имени Христову, Лазарь порой ссылался на учение индуизма о карме. Он производил впечатление человека психически неуравновешенного. Это отмечалось в открытом письме группы известных православных мирян, опять с участием Распутина и неизменного Шафаревича. Оказалось, что их меньше заботят черносотенные взгляды архиепископа, чем его яростные нападки на Русскую православную церковь[370]. С какой стати, вопрошали они, Лазарь выступает от имени Катакомбной (истиной) церкви?[371] До 1986 года существовала лишь горстка «беспаспортных христиан» — христиан-диссидентов: одни были в лагерях, другие на свободе, но нет никаких оснований полагать, что «архиепископ» Лазарь был среди них — в отличие, например, от священников Дудко и Якунина, которые провели в лагерях долгие годы. Некоторые считали Лазаря мошенником, но другие предполагали, что за ним стоят (пользуясь жаргоном правой) «темные силы»[372].

Затем архиепископ Лазарь устроил спектакль на учредительном собрании «Отчизны», одной из воинствующих национал-большевистских группировок, которые в то время росли, как грибы. «Сколько здесь у нас умных людей! — провозгласил он. — Неужели мы не можем взять власть?» Раздались бурные аплодисменты. Далее священник обрушился на армейскую газету «Красная звезда», которая отнюдь не славилась юдофильством. Разве это не отвратительно, что типография «Красной звезды» — среди множества других периодических изданий — печатает также и «Еврейскую газету», орган московской еврейской общины?[373] Короче говоря, «архиепископ» призвал к путчу и гражданской войне, что вызвало сильное раздражение у организаторов собрания; они полагали, что такие мысли по меньшей мере несвоевременны, всячески выражали свою верность Конституции и постарались отмежеваться от чрезмерно эмоционального «катакомбного священника». И все же различные глашатаи правой предпочитают Московской патриархии Русскую православную церковь за границей из-за ее фундаментализма и откровенного национализма[374].

Коллаборационизм

Самая печальная глава в истории Русской православной церкви — тесное сотрудничество церковных иерархов с руководством партии и КГБ. Разумеется, с ними сотрудничала не только православная церковь: вряд ли была какая-либо религиозная община, кроме, может быть, самых малых, в которые не проник бы КГБ и которыми он не манипулировал бы. Нельзя также сказать, что сотрудничество церкви с властями — чисто русское явление: такое было и в нацистской Германии, и в фашистской Италии, разве что Гитлер и Муссолини занимали не столь враждебные идеологические позиции по отношению к католицизму и протестантству. Пока эти церкви были лояльны к властям, они могли действовать сравнительно свободно. В коммунистических странах Восточной Европы повседневный контроль властей над делами церкви был несравненно сильнее, а слежка — намного тщательнее. Если в Польше авторитет церкви давал ей относительную свободу маневра, то в ГДР протестантская церковь находилась под строгим наблюдением почти до самого падения режима Хонеккера. Католическая церковь в ГДР контролировалась меньше — она была немногочисленна и не так интересовала власти.

Разоблачения 1991–1992 годов показали, что в России почти невозможно провести четкую границу между церковью и КГБ: «различие было просто в том, что одни носили рясы, а другие — мундиры и погоны»[375]. Патриарх Алексий II признал, что ни одного священнослужителя, ни одно должностное лицо выше определенного уровня нельзя было назначить без разрешения партии и КГБ («Не знаю, что заставило КГБ сделать меня архиепископом Вильнюсским…»). В этом смысле между назначениями в церкви, в правительственном аппарате или в армии особых различий не было. То же самое ранее отмечал К. Харчев, бывший председатель Совета по делам религий.

Явились ли эти разоблачения сюрпризом? Пожалуй, нет: тесное сотрудничество церковных иерархов и партии никогда не было тайной. Прежние патриархи — Сергий (Страгородский) и Алексий I (Симанский) — превозносили Сталина до небес, грубо ему льстили, называли «богоизбранным», «спасителем отечества и церкви», «мудрым строителем счастья людей»; нет оснований полагать, что они лгали, — они искренне верили в него, в того, кто сделал их патриархами[376]. Более того, в отличие от партии, церковь так и не выразила сожаления в связи с культом Сталина. Когда в 60–70-е годы несколько отважных священнослужителей попытались критиковать сотрудничество церкви с врагами религии, церковь обрушилась на диссидентов, лишила их приходов и пальцем не пошевелила, чтобы защитить от преследований властей, пока некоторые из них не покаялись. Лояльность к руководству партии всегда была главной заботой церкви, и ее высшие сановники поддерживали любую инициативу партии и государства во внешней и внутренней политике.

Можно было бы привести аргумент и в защиту коллаборационизма: в любой стране церковь лояльна к светской власти и молится за здоровье и успехи руководителей страны. Однако советский режим отличался от «любой страны»: он был враждебен к религии и желал одного — чтобы она попросту исчезла. Но главная забота церкви — не о политике, а о сфере духа и сохранении веры. Поэтому церковь должна мыслить в масштабах веков, а не ближней перспективы. Если и приходится делать болезненные уступки, то всегда сохраняется надежда, что политические лидеры однажды изменят свои взгляды или их сменят другие, менее враждебные религии, как это и произошло в Советском Союзе. Что выиграла бы православная церковь, избери она путь мученичества? Что, если бы из-за этого закрыли еще больше храмов и на церковь легли бы еще более тяжкие ограничения?

вернуться

368

О реакции РПЦ см.: Наш современник. 1990. № 12. Тот же текст см.: Воззвание Архиерейского собора к архипастырям, пастырям и всем верным чадам Русской православной церкви//Журнал Московской патриархии. 1991. № 2. Весьма странно, что столь важный для РПЦ текст сначала был опубликован в мирском журнале и только потом — в официальном органе Московской патриархии. Это был ответ на послание Русской православной церкви за границей, подписанное митрополитом Нью-Йоркским Виталием, а также архиепископами Лос-Анджелеса и Сан-Франциско и епископом Берлина и Германии.

вернуться

369

См.: День. 1992. № 5. В пастырском послании на 1992 год Лазарь прямо становится на сторону борцов с «жидомасонским заговором». См.: Русский стяг. 1992. № 1.

вернуться

370

См.: День. 1992. № 8.

вернуться

371

Высказывалось предположение, что в 1989–1991 годах КГБ поддерживал Свободную православную церковь, дабы содействовать расколу в религиозных кругах. См.: Поспеловский Д.//Вестник РХД. 1990. № 159.

вернуться

372

Катакомбная (истинная) церковь не тождественна Русской православной церкви. Одно время ожидалось слияние или, во всяком случае, образование единого фронта церквей. Однако Русская православная церковь за границей отказалась признать многих епископов Истинной церкви, которые, как показывает пример Лазаря, могли оказаться людьми сомнительного происхождения, характера и взглядов.

вернуться

373

См.: Красная звезда. 1992. 25 февраля; Независимая газета. 1992. 25 февраля.

вернуться

374

См.: Русский вестник. 1992. № 10. С. 12. По-видимому, это можно сказать и о «Памяти», но архиепископ Берлина и Германии Марк отмежевался от «Памяти» из-за ее призывов к насилию. См.: Независимая газета. 1992. 8 апреля.

вернуться

375

См.: Лукьянченко П. Чекисты в рясах (интервью со священником Г. Эдельштейном)//Аргументы и факты. 1991. № 36. Точно такими же словами охарактеризовал проникновение КГБ на все уровни церковной иерархии священник Андрей Рыбин, который в течение шести лет работал в отделе внешних сношений Московской патриархии. См.: Русская мысль. 1992. 28 февраля.

вернуться

376

См.: Крахмальникова 3.//Русская мысль. 1991. 20 декабря.

67
{"b":"239101","o":1}