ЛитМир - Электронная Библиотека

— Почему с Юлей?

— А с кем? Кто еще у вас говорит по-английски?

— Игорь.

— Он разве женщина? — судя по тому, как Лена захихикала, о Юле она спросила без всякого умысла. Вадим успокоился.

— Катя?

— Ты же мне говорил, что стажером может быть только тот, кто раньше в Америке не был?

— Тоже верно. А ты, Лен, хорошо знаешь контракт.

— А я вообще не дура. Мог бы за пятнадцать лет в этом убедиться, — Лену явно обрадовало поощрение мужа, — Я вообще, живя с тобой, юристом скоро стану.

— А что? Это тема! Приедем из Америки — получишь второе образование и откроем семейный бизнес.

— А Машка, когда станет юристом, его укрепит и разовьет, — Лена уже смеялась.

— Углубит, как говорит Горбачев, — подхватил Вадим.

— Ну, хорошо. А теперь серьезно. Кто с нами поедет?

— Может, Лера Скорник? — Вадим заметил Ленину проговорку «с нами». Значит, ее сопротивление погасло. «Все-таки, у меня идеальная жена!» — в который раз признал Вадим.

— С мужем или одна?

— Если у нее такой же преданный муж, как у меня жена, то с мужем.

— Осипов, ты подхалим! — С этими словами Лена пересела на колени к мужу и обняла его. — Ты мне скажи, мы когда-нибудь будем просто жить, или ты будешь все время чего-то добиваться?

Вадим не ответил. Вместо этого он поцеловал Лену и, взяв на руки, понес к постели.

Поняв, что последует дальше, Лена с удовольствием промурлыкала: «Ты все-таки ненормальный!»

Утром Вадим отправился к Марлену.

Глава 7

Дабы избавить себя от лишних объяснений, поберечь свои и Ленины нервы, Вадим решил о поездке в США объявить всем родственникам скопом, на семейном ужине.

Немного беспокоила Вадима будущая реакция Марлена. Но встреча с ним прошла на удивление легко. Возможно потому, что Вадим уже научился просчитывать бывшего начальника, а тот пока Осипова недооценивал. Разговор Вадим начал с того, что ночью ему позвонили из Вашингтона и сообщили, что Юля едет в США через семь месяцев. В Нью-Йорк, что важно. На этом настоял именно Вадим. Чтобы облегчить ей пребывание в Америке, Вадим предлагает отправить с Юлей, но в Вашингтон, Сашу. Конечно, ему крайне неловко, что все тяготы по строительству фирмы, переезду в новый офис, который Олег должен получить недели через две-три, выпадут на Сашину долю. Но может, Леша Кашлинский поможет?

Немалые годы за плечами, да еще и новая обстановка, когда горком партии перестал быть ключом к решению всех проблем, обрекли Марлена на сугубо линейный способ мышления. Ни малейшего сомнения, что все аргументы Вадима, — выдумка, он не испытывал. Истинная причина была Марлену ясна как божий день. Парень хочет быстрее свалить в Америку! Ну и ладно. На ближайшее время ситуация в стране более или менее понятна. Что будет дальше — одному богу известно. Вот и получится, что Юлька и Саша уедут как раз в самый подходящий момент. И у него теперь есть полгода, чтобы подготовить почву для «отвала». Гонорары, по-прежнему немаленькие, Марлен уже год брал только в долларах. Большая их часть оседала на вполне легальном счете во Франции, где жила двоюродная сестра Маши, ставшая на время семейным банкиром Перельманов. Однако, если не придется уезжать всей семьей, то и в этом случае отсутствие Вадима в ближайшее время очень даже на руку. К его возвращению вопрос с фирмой полностью решится. Номинально управлять станет Саша, или, может, Кашлинский, а реально контролировать он, — Марлен. С Аксельбантом-то уж он договорится.

Вадим тоже понимал, что фирму теряет. Но выбора не оставалось, ссора с американцами могла стоить еще дороже.

* * *

На ужин к Осиповым вся родня собралась на удивление вовремя. Чуть опоздала бабушка Аня, но и то меньше, чем обычно. Горячее всех ждала встречи с сыном Илона. Вадим категорически отказался раскрыть ей по телефону причину срочного семейного сбора. Правда, успокоил — все в порядке. Михаил Леонидович высказал предположение, что Вадим получил какой-то супергонорар и решил это дело отметить. Илона слегка успокоилась, но что-то в тоне сына ее насторожило. Хотя, чего скрывать, понимала и чувствовала взрослого сына она совсем не так, как раньше.

Когда все расселись, Лена предложила сначала перекусить, а потом разговоры разговаривать. Но Владимир Ильич чуть ли не с вызовом заявил, что поесть они могли и дома, и коли собрали для разговора — говорите. Наталия Владимировна невпопад добавила, что Володя вообще на диете, и есть ему особо нельзя. Такой поворот при наличии на столе семги, баклажанов, фаршированных орехами, и перспективы на горячее осетрины, запеченной под картошкой со сметаной, никак Лениного отца не устраивал. Жену он прервал с несвойственной ему резкостью: «Есть я буду! Но дело не в этом. Сначала о важном!»

Михаил Леонидович, который уже наполнил свою тарелку, и кое-что даже успел переправить в рот, закивал, и с трудом произнес: «Да, давай, Вадик, рассказывай».

— Через месяц мы с Леной и Машей уезжаем в Вашингтон, — с некоторой торжественностью начал Вадим.

Голоса родственников: «А мы?», «Насовсем?», «Почему так сразу?» — слились в единый хор.

— Нет, не насовсем, на полгода, — поняв, что зачин вышел неудачный, успокоил Вадим. — Это решение американской стороны. Им сейчас нужен именно я.

— Так вы вернетесь? — не поняла бабушка Аня.

— Оставайтесь там. Здесь — проклятая страна! — моментально объявила свой вердикт бабушка Эльза.

— Хватит! — прикрикнула на разгоряченных старух Илона. — Вадим, только честно, ты едешь готовить почву для всей семьи?

В комнате наступила тишина. Неожиданно, резко. Будто кто-то выключил звук телевизора, который до того голосил на полную мощь.

, — Нет, ну что вы, Илона Соломоновна, — первой нарушила молчание Лена.

— Тогда зачем вы берете с собой Машу? Она, между прочим, в школе учится, — подала голос Наталия Васильевна.

— В советской школе! — уточнила бабушка Аня.

— Маша пойдет в посольскую школу. Так что с аттестатом все будет в порядке, — успокоила маму Лена.

— Вадим, что ты задумал? — мрачно насупившись, спросил Владимир Ильич. При этих словах Михаил Леонидович оторвался от тарелки и откинулся на спинку стула. До него наконец дошло, что собрались они отнюдь не по случаю большого гонорара сына.

— Объясняю. Слушайте и не перебивайте! — Вадим заговорил так, как в последнее время говорил на фирме. Зная, что он главный, что спорить с ним нельзя, а слушать его придется. — Для меня это тоже неожиданность. Америкосы хотят, чтобы на момент открытия их офиса в Москве, я был здесь. Соответственно, ехать туда мне надо сейчас. Это первое. Второе — в стране происходят вещи, мне непонятные…

— А что непонятного? — не учуяв во внуке начальника, перебила бабушка Эльза, — Новый НЭП, вот и все. Через год начнут сажать кооператоров и всех приличных людей. Я правильно говорю, Анна Яковлевна? — не скрывая сарказма, обернулась к соседке по столу Эльза Георгиевна.

Бабушка Аня набрала в легкие воздуха, чтобы дать достойный отпор белогвардейской пропаганде, но не успела. Вадим, повысив голос, продолжил:

— И это возможно. И пустота на прилавках, еще больше, чем сейчас, — возможна. Но дело в другом. Я против эмиграции. И Лена — против. Жить надо дома! Но на всякий случай базу там тоже неплохо было бы создать.

— Мы никуда не поедем! — с истерикой в голосе выкрикнула Наталия Васильевна.

— Мы сделаем так, как скажет Вадим! — грохнув по стону кулаком, рявкнул Владимир Ильич.

Все удивленно посмотрели в его сторону. Мало того, что подобное поведение никак не соответствовало его роли подкаблучника, к которой все давно привыкли, он вообще так никогда не разговаривал, Только Наталия Васильевна, иногда в отсутствие посторонних глаз получавшая напоминания от мужа, кто в доме реальный хозяин, тихо съежилась и спорить не стала.

Видя обращенные на себя удивленные взгляды, Владимир Ильич продолжил:

— Я понимаю, что для всех вас мнение моей покойной мамы не указ. Для меня, вообще-то, тоже. Но мама была права — давайте, наконец, поймем, что только Вадим и именно Вадим должен решать кардинальные для нашей большой семьи вопросы. Мама разбиралась в людях, и если она считала, что благополучие семьи зависит от Вадима, значит, она понимала, что это так. Я вообще думаю, что людям, готовящимся отправиться в вечность, открывается истина, нам недоступная.

20
{"b":"239125","o":1}