ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Другие правила
Сияние. #Любовь без условностей
Воображаемый друг
Вторая жизнь майора
Невеста безликого Аспида
Трезориум
Три метра над небом. Трижды ты
Чрезвычайные обстоятельства
Шаг через бездну

— Это ты сделаешь сам.

— Бать, ты что? — В голосе Вадима звучал неподдельный страх. — Я же ничего не умею!

— Приятно слышать, что ты это понимаешь, — удовлетворенно констатировал отец. — Но неделю назад точно такой же договор я уже правил, Найди, он был с Преображенским торгом, и перенеси правку оттуда — сюда.

— Но его перепечатали с твоей правкой. Как я отличу от первоначального текста? — почти закричал Вадим.

— Молча и с использованием мозгов. Голову включи! — очень спокойно и очень жестко закончил разговор Михаил Леонидович.

Оказалось, что все не так сложно, как думалось. Трудности подстерегали Вадима не в договоре, а в связи с ним.

Когда назавтра вечером Вадим отдавал отцу результаты первого профессионального труда, тот, просмотрев документ, усадил его рядом и стал спрашивать:

— А почему здесь я так написал?… А это здесь зачем?…

Они сидели больше часа, мама в очередной, наверное третий или четвертый, раз заглядывала в комнату и молча уходила. Такого она не видела. Обычно последние лет пять, если муж с сыном проводили за разговором больше пятнадцати минут, ей надо было вмешиваться, чтобы их разнимать. А тут… Прошло больше часа, а до драки дело не дошло.

Конечно, после третьего курса, когда Вадим начал ощущать силу в своих профессиональных мышцах, повышенные тона появились вновь. И беседы порой протекали совсем не мирно. Но это были споры двух юристов, а не отца и восстающего против родительской воли сына. Для Илоны не существовало более счастливых моментов, чем когда муж и сын разговаривали о чем-то, в чем она сама ничего не понимала, а значит — о чем-то очень умном. И одним из собеседников был ее Вадюша.

Все чаще отец, взяв в руки очередной документ, тут же возвращал его Вадиму со словами:

— Сам сделаешь, я уже подобное отписывал.

Между прочим, к третьему курсу Вадим перестал показывать отцу рутинные дела, а советовался в исключительных случаях.

Михаил Леонидович однажды поймал себя на том, что в связи с одним запутанным делом у него возникло желание не просто показать его Вадиму, мол, смотри, как интересно, но и узнать его мнение. Иногда Вадим выдавал такие оригинальные версии, что Осипов-старший, причмокивая, качал головой йз стороны в сторону.

Пока же Вадима ждала первая сессия.

«Студент бывает весел от сессии до сессии, а сессия всего два раза в год!» Мысль о будущем веселье Вадима не грела. Задача стояла конкретная — осилить восемь зачетов и четыре экзамена. Максимально — 64 рубля в плюс. Минимально… Лучше не считать.

Такого родители не видели — сын вечерами сидел за письменным столом до двух-трех часов ночи. Кофе в доме заканчивался раза в три быстрее обычного.

Михаил Леонидович как-то сказал Илоне в шутку:

— Надо было брать с пищекомбината натурой.

Но жена юмора не оценила и прочла мужу лекцию о том, что даже острить на тему воровства неинтеллигентно.

— А сказать сыну, что часть зарплаты можно было бы вкладывать в семейный бюджет, — тоже неинтеллигентно? — вскипел отец.

Это оказалось ошибкой. Без малого час Илона разъясняла мужу, что поскольку мальчик почти всю зарплату тратит на покупку книг по любимой им истории государства и права и лишь малую толику — на цветы для своих немногочисленных девушек, отбирать у него деньги — значит препятствовать интеллектуальному развитию, превращать в мещанина, которого ничто, кроме кормежки и плотских удовольствий, не интересует; это, в конце концов, свидетельство потребительского отношения к детям, столь характерного для малообразованных людей, видящих в отпрысках только кормильцев на старости лет.

Михаил Леонидович осознал, что сказал глупость, и попытался обернуть все в шутку, но Илона так завелась, что еще некоторое время продолжала перевоспитывать мужа. Впрочем, к этому Михаил Леонидович привык.

Прошла зачетная сессия. Все восемь предметов сданы. Курсовая защищена на «отлично». Вадим пришел к отцу:

— Батя, с тебя тридцать четыре рубля. Прикажете получить?

— Почему тридцать четыре? Двадцать четыре!

— А «отлично» по курсовику?

— Мы не договаривались, — начал было отец.

Но закончить Вадим не дал.

— Первое, пятерка в зачетке стоит? Стоит. Это значит — десятка с тебя. Второе. Будь там тройка, получается, что я бы тебе был ничего не должен?

На всякий случай в комнату вошла мама. Выражение ее лица ничего хорошего Михаилу Леонидовичу не сулило.

Отец вроде смирился:

— Хорошо. Убедил. Но оплата по итогу. В конце пятого курса, — неожиданно для самого себя полез на рожон Михаил Леонидович.

— Что?! — в один голос вскрикнули мать и сын.

— Шучу, — быстро, спасаясь бегством, спасовал глава семьи, но для сохранения лица добавил: — Если серьезно, то расчеты по окончании всей сессии. Включая экзаменационную.

Вадим открыл рот, чтобы начать спор, но мама опередила его:

— Это справедливо!

Поняв, что остался без союзников, Вадим решил отказаться от дальнейшей борьбы, тем более что десятка за курсовую пошла в зачет.

Еще через десять дней Вадим предъявил отцу зачетку для оплаты: восемь зачетов, одна курсовая и четыре «отлично» за экзамены. Михаил Леонидович отсчитал 74 рубля, а потом, не желая скрывать хорошее настроение и вспомнив, что на дворе январь, пошутил:

— Вот только не пойму, это тринадцатая зарплата или грабеж?

— Нет, бать, ни то и ни другое. Это первый юридический договор в моей профессиональной жизни, который я заключил, и оказалось, что был предусмотрительнее, чем ты!

Вечером, когда Вадим уснул, а спать он лег часов в девять — сказалась усталость, накопившаяся за предыдущие две недели, — родители налили себе по бокалу «Киндзмараули» и выпили, Они были счастливы. Появилась надежда на то, что из сына может получиться что-то путное. Школьные годы такой надежды не давали.

Потом заспорили, когда они в последний раз вот так, на кухне, пили вдвоем. Отец утверждал — десять лет назад, а Илона настаивала — двенадцать. Спорили, пока не допили бутылку.

Назавтра Михаил Леонидович подарил сыну «Кодекс законов о труде», тоненькую книжечку в мягком голубом переплете, изданную тиражом 2 миллиона экземпляров и стоимостью 10 копеек Надпись на КЗоТе гласила: «Пусть эта книга станет первой в твоей профессиональной библиотеке. Надеюсь, ты станешь хорошим юристом. Отец».

Весенняя сессия стоила Вадиму еще больших нервов. Во-первых, и зачетов, и экзаменов было почти вдвое больше. Во-вторых, поскольку зимой ему исполнилось восемнадцать, начиная с апреля его стали дергать в военкомат. Вечерний вуз не давал отсрочки от армии. Единственная надежда — на медицину.

Слава богу, родители еще пару лег назад начали готовиться к неприятному моменту. Через знакомых своих знакомых вышли на профессора Центрального института травматологии и ортопедии. Она, посмотрев Вадима, действительно обнаружила у него остеохондроз.

Но для «белого билета» этого было недостаточно. Требовались и «вторичные проявления» болезни. Милая старушка, годившаяся Вадиму в бабушки, пожалела мальчика. Для начала она несколько сгустила краски, описывая состояние позвоночника Вадима в своем заключении. Но главное, показала, где, что и как должно болеть при осмотре на медкомиссии в военкомате. И объяснила, что не надо переигрывать, что, когда в военкомате спросят: «А вот так не болит?», — надо ответить: «Не болит», — иначе поймут, что «косит». Это «косит», услышанное от интеллигентной старушки, поразило Вадима. Всякий раз потом при слове «косит» Вадим видел перед собой именно профессоршу.

Напрягло Вадима всерьез другое. Врач — специалист по лечебной физкультуре, к которому его направила профессорша (остеохондроз-то имелся, и серьезный), видимо, чтобы стимулировать Вадима заниматься лечебной гимнастикой всерьез, напугала его. Она сформулировала приговор жестко:

4
{"b":"239127","o":1}