ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
3

Но, к счастью, на дворе все еще XIX век.

В молитвенном доме Людомирской Девы появляется цадик Мордехай из Чернобыля. Тот самый, который благословил ее мать и некогда вернул к жизни саму деву. Он — самый почитаемый из ныне живущих цадиков, покровитель тех самых тридцати шести разбросанных по всему миру праведников, на которых и держится мир. Это он в лесу, на глухой поляне, встречается с Мессией. Сыном Давидовым. Он должен будет сообщить Мессии о том, что настало время придти к людям.

Цадик из Чернобыля убеждает Людомирскую деву вернуться к нормальной жизни.

Он говорит о святости. Человек, который ищет святости, должен познать грех и соблазн.

— Не души в себе человеческих страстей, — говорит на прощание цадик. — Живи как женщина. Падай, смиренно поднимайся и помогай подняться другим.

Хана Рахиль выходит из уединения.

Благосклонно принимает первого из представленных ей ученых и набожных мужей.

Становится с ним под свадебный балдахин.

Ей обрезают русую косу и надевают парик. Маленькими, нежными ручками она прикасается к искусственным волосам. Не взглянув в зеркало, идет в супружескую спальню.

Она просыпается перед рассветом.

С недоумением и тревогой вдруг осознает, что не знает ничего. Ни иврита. Ни Торы.

И, забыв об обязанности смиренно подниматься после падений, со злостью кричит:

— Так вот что Ты выдумал? Так вот он, Твой знак?!

4

Сто лет спустя дом на улице Фарной станет собственностью Хаи, которая выйдет замуж за купца Мотла. О Людомирской Деве — со страхом, смешанным с обожанием, — она будет рассказывать своим детям и внукам.

В прежнем жилище Ханы Рахиль поселится нотариус. Первый этаж займет аптека. Смуглая, черноволосая жена аптекаря будет слыть самой красивой дамой во Владимире-Волынском. Второй красавицей прослывает жена директора гимназии.

Жена аптекаря будет моложе мужа на двадцать лет и влюбится в местного доктора, ничем не примечательного блондина. Доктор же бросит ее ради Цили, студентки юридического факультета, внучки Хаи и правнучки Ханы Рахиль.

Правнучка Циля не захочет возрастать в святости. Свободно, даже вызывающе свободно, с точки зрения владимиро-волынских блюстителей нравов, будет разъезжать она по всему городу с новым женихом, да еще в открытых дрожках. Летом, в субботу после обеда, они уезжают подальше, по дороге, что ведет к Устилугу. Доктор, невзирая на жару, поднимет верх дрожек. И она увидит будущего профессора медицины Натана Б. Он будет стоять сзади, на поперечине между колесами. Во-первых, потому что будущий профессор просто обожает так ездить. А во-вторых, ему хотелось бы знать, чем это занимается его племянница Циля на долгих прогулках.

К сожалению, племянница быстро прогонит его с любимого места.

Так будущий профессор и не узнает, чем занимаются эти двое в закрытых дрожках на проезжем тракте среди запахов сена, конского помета и прогретых солнцем сосен.

5

Последнее лето будет совсем обычным летом для жителей Фарной.

Отец Цили, Моисей Б., станет вице-бургомистром, и каждое утро будет добросовестно отправляться в свою контору. А заезжать за ним будет двуконный магистратский фаэтон с извозчиком-украинцем. Циля бросит доктора, выйдет замуж за университетского приятеля и привезет его в родной город. С гордостью покажет молитвенный дом на Сокальской. «Слышал о Ludmere Moid? Так это моя прабабка, Хана Рахиль. Здесь она молилась…». А над Лугой скажет: «Смотри, как медленно течет… Тут даже против течения легко плыть». Покажет ему и леса в Пятиднях, по дороге на Устилугу, покажет сосны и лещину: «Тут каждое лето мы собирали лесные орехи. Целые корзины приносили домой. На Новый год бабушка Хая клала их в пироги, а на Пурим толкла с маком и медом…»

Марек Б., зубной врач, брат бургомистра и отец будущего профессора медицины, будет принимать пациентов, а вечером засядет за преферанс в мужской компании. С комиссаром полиции, который погибнет в Катыни. С графом, которому чудом удастся избежать лагеря. С хозяином книжной лавки, украинцем, который при советской власти станет председателем горсовета.

Отыля, жена зубного врача, будет просматривать дамский журнал «Ева». По «семейным причинам» ее заинтересует беседа с современным цадиком — женщиной, живущей в Иерусалиме. Цадик Сура Шлоймца горит желанием просвещать еврейских женщин. Чтобы не оправдывались перед Богом, как праматерь Ева. «Не знала, дескать, что нельзя срывать яблоко», — пыталась она уверить Творца. Ей, видите ли, лично об этом не сообщили. «Так станем же учиться, — призывала в конце женщина-цадик, — чтобы нам не выдумывать наивных отговорок, когда мы предстанем пред Богом…» На рассвете Сура Шлоймца молится о приходе Мессии. Потом принимает страждущих. Дает им травы, которые в Святую Землю — прямо из Перемышля — присылает дедушка цадика Суры.

После чтения «Евы» Отыля Б. посвятит время занятиям с точильщиком Хаимом. Хаим будет наводить страх на все местечко. Но сын Отыли, будущий профессор медицины Натан Б. вытащит из реки тонущую сестру Хаима Двойру — и точильщик ножей станет его лучшим другом. Мадам Отыля его полюбит, начнет учить польскому и иностранным языкам. Станет говорить, что он способный мальчик и должен сдать выпускные экзамены. Но поскольку все это будет в последнее лето, до экзаменов дело так и не дойдет. А Отыля Б. так и не выпишет на будущий год дамский журнал «Ева».

Молодежь будет проводить лето над Лугой, на пляже. У Шлёмы, крепкого мужчины с седой бородой по грудь и голосом пророка, они возьмут лодки, переправятся на другой берег и пойдут лугами вверх по течению.

Бейби, правый нападающий «Аматоров», будет прыжками спускаться к воде («Аматоры» в то лето выиграют у команды «Вперед» из Яновой Долины и даже у «Стрельца» из Луцка).

Рая, дочь фармацевта и невеста Бейби, будет позировать перед «лейкой». «Готовы? — спросит уличный фотограф. — Два снимочка за пятьдесят грошей». — «Ах, будьте любезны», — улыбнется Рая, поправит костюм с вырезом и кокетливо прищурит зеленые глаза.

Брошенный Цилей одинокий доктор погрузится в чтение медицинского журнала.

Будущий профессор Натан Б. уляжется на одеяле со своей любимой Тавочкой, дочкой продавца цветов Айзика.

А помощник аптекаря Ёня запоет самый модный в то лето шлягер:

Утомленное солнце
Нежно с морем прощалось,
В этот час ты призналась,
Что нет любви…

Вечером все они усядутся на скамейке перед будкой с мороженым. Купят по стакану воды с малиновым сиропом, которая дешевле мороженого, и будут беседовать о серьезных вещах.

О евреях: опять их где-то резали лезвиями.

О войне: все о ней говорят, а они считают, что войны не будет.

О мире: какой он — злой или добрый?

О коммунизме: это он защитит евреев от лезвий, войн и недоброго мира.

Путь молодых владимиро-волынских евреев к коммунизму начнется на улице Фарной. По соседству с домом Ханы Рахиль, перед деревянной будкой с мороженым и газировкой.

А на дворе будет стоять последнее лето перед войной, которую Бог не пожелает отвратить — несмотря на все пылкие просьбы о жертве умилостивления.

6

В сентябре Владимир-Волынский займет Красная Армия. И сразу на станции появятся товарные вагоны. С каждым днем их будет становиться все больше и больше. В конце концов, ими будут заставлены все подъездные пути.

Морозной декабрьской ночью уйдет на восток первый транспорт. Начнется депортация «врагов народа». Тогда закончится вера Натана Б. в коммунистические идеалы. Начнется страх перед ними.

7

Будущий профессор Натан Б. вернется во Владимир-Волынский после непродолжительной службы в Красной Армии. После смертного приговора за саботаж, замененного потом десятью годами. После лагеря на Колыме.

5
{"b":"239148","o":1}