ЛитМир - Электронная Библиотека

Не обратив на меня никакого внимания, вперед выступил пожилой степняк, довольно прилично одетый на фоне остальных погонщиков. Покрутив головой, рассматривая встречающую его делегацию, он немного растерянно обратился к эсс-тарху:

– Тьер Бачур?..

– Все-все, нет меня больше, – довольно улыбаясь, поднял тот руки и кивком указал на меня. – Обращайтесь теперь вот к тьеру Стайни.

– Э, плохо как… – искренне огорчился скотовод. – Зачем уходишь, а? Такой место хороший бросаешь… У нас ведь все тебе завидовать – сидишь себе, ничего не делаешь, а хороший денежка получаешь…

– Вот посидел бы ты здесь безвылазно пару лет, я бы тогда посмотрел, в радость тебе та денежка была бы или нет, – обозлился эсс-тарх.

Но пожилой степняк уже утратил интерес к бывшему начальнику таможенного поста и ничего ему не ответил. Он принялся внимательно разглядывать меня, а потом, что-то решив для себя, сказал:

– Тысяча и еще четыреста барашка мне запиши. Платить пошлина буду.

– Готард, а кто должен считать овец? – окинув взглядом непрестанно движущуюся массу овец, спохватился я.

– На кой их считать-то?! – выпучил глаза тот. – Тебе же сказали – тысяча четыреста голов! Так и пиши.

– А если… – Я замялся и покосился на степняка.

– А если и так, то ничего страшного, – правильно понял причину моей заминки десятник. – Ну недосчитается казна пары медяков таможенного сбора, так это ж ерунда. А правильно счесть этих животин – целая проблема. Сейчас-то, по лету, еще ничего, скота немного гонят, а что тут по осени творится… В общем, в казначействе решили, что проще дать скотоводам малые поблажки, чем прислать хороших счетоводов и организовать здесь точный учет. Так что не грузись – все нормально. Степняки – они тоже понятие имеют, больше, чем на десяток-другой голов, не обманут. Чисто так для душевного удовольствия.

– Ну ладно, раз так – значит, так, – вздохнул я и посмотрел на ун-тарха Свотса, подтвердившего кивком правдивость слов десятника.

– Все бумаги заверяются в конторке, – тут же встрял делопроизводитель Нетвор. – Пойдемте, тьер Стайни, я покажу, что и как заполнять.

– Да, идемте, – согласился я, поманив за собой степняка.

– Стайни, ты как разберешься с этим делом, в трактир зайди, – сказал мне в спину десятник. – Потолкуем…

– Хорошо, – уже на ходу ответил я.

– Пойду-ка я вещички укладывать, – уведомил нас возбужденно потирающий руки эсс-тарх Бачур, видя, что в его присутствии мы не нуждаемся. И едва ли не бегом помчался собирать пожитки.

Мы же неспешно вошли в здание таможни, и делопроизводитель немедленно взялся обучать меня правильно заполнять нужные документы. Усевшись на стоящий возле письменного стола стул, тьер Нетвор начал тыкать пальцем в бумаги и пояснять:

– Берете вот эту декларацию из стопки, проверяете ее номер… он должен идти по порядку… вписываете имя… – Прервавшись, он вопросительно посмотрел на скотовода.

– Фархад пиши, сын Абдулы, – пригладив тощую бороденку, важно заявил степняк.

Я записал. А тьер Нетвор продолжил:

– Вписываете имя владельца груза и в обязательном порядке количество сопровождающих его лиц. Сколько там, шестеро погонщиков было?

– Семеро нас, – молвил степняк и начал степенно перечислять: – Я, младший брат, его сын, племянник моего побратима…

– Мы поняли, поняли, – торопливо перебил его делопроизводитель и велел мне: – Впишите здесь просто – с шестью сопровождающими. А поименно их перечислите уже в книге учета перемещающихся через границу лиц.

– Записал. – Я оторвал взгляд от бумаги.

– Теперь следует заполнить графу с наименованием перемещаемого через границу груза и его количеством.

Я старательно вывел: «Овечья отара. Тысяча четыреста голов».

– Теперь открываете перечень облагаемых таможенной пошлиной товаров и подсчитываете, какую сумму вы должны взыскать с Фархада, сына Абдулы, – дождавшись, пока я запишу, сказал делопроизводитель.

– Всего медяк с головы? – удивился я, быстро найдя овец в перечне, расписанном в алфавитном порядке.

– Все верно, – подтвердил тьер Нетвор. – А в сумме выходит, что вам должны уплатить тысячу четыреста медяков или два золотых и восемь серебряных ролдо. Последнюю сумму и следует вписать в декларацию.

Скотовод, услышав о деньгах, тут же вытащил из-за пазухи потертый, засаленный кошель и начал отсчитывать нужную сумму. Серебром, правда, – золота у него, похоже, не водилось.

Тьер Нетвор терпеливо дождался, пока степняк выложит на стол требуемое количество серебряных монет:

– А теперь, когда пошлина уплачена, ставите печать внизу документа и отдаете его уважаемому Фархаду, сыну Абдулы.

– Что, и все? – недоверчиво осведомился я, пораженный простотой документооборота.

– Нет, конечно, не все, – улыбнулся делопроизводитель. – Все, что вы сейчас записали, нужно занести в книгу учета. А каждое утро уже из нее делаете выписки, перечисляя выданные за прошедший день декларации, и передаете их с собранной таможенной пошлиной в городское отделение казначейства.

– Но мне же нельзя отлучаться с поста, – заметил я.

– Вам-то, разумеется, нельзя, а вот несущие здесь службу стражники каждое утро сменяются и возвращаются в Остмор, – вмешался тьер Свотс. – Они и обеспечивают ежедневную доставку выписок и денег до казначейского отделения.

– Понятно.

– Вот и отлично, – добродушно усмехнулся ун-тарх и засобирался на выход. – Что ж, раз вы со всем разобрались, то нам здесь больше делать нечего.

Я открыл было рот, дабы узнать еще кое-что, но он меня успокоил:

– Ничего-ничего, тьер Стайни, все будет в порядке. А о всяких тонкостях здешней службы вам лучше десятника поспрашивать, он лучше меня в этом деле разбирается. Ну а я через пару дней загляну к вам и разъясню неясности, коли они останутся. Договорились?

– Ну хорошо, – пожал я плечами.

– И это… удачи тебе с контрабандистами! – с ухмылкой пожелал мне эсс-тарх Бачур, уже переодевшийся в цивильное.

Покосившись на прежнего начальника таможни, я плотно сжал губы, чтоб не дать вырваться какому-нибудь ругательству. Гад ведь какой, издевается… Хотя сам совсем недавно был на моем месте.

Коротко попрощавшись, ун-тарх с делопроизводителем быстро убрались из таможенной конторы. Прихватили по пути эсс-тарха, заскочили в свою карету – только мы их и видели. И остались мы вдвоем с бесом, бросающим унылые взгляды на горстку уплаченного степняком серебра…

«А может, ну ее, а?.. Такую службу…» – с надеждой воззрился на меня рогатый, сочтя невеликую сумму серебром недостойной внимания.

«Мы не в том положении, чтобы отказываться, бес, – вздохнул я. – И так чудом отделались от дознания по делу о бегстве Энжель. Нам теперь надо сидеть тихо-тихо и не отсвечивать, пока про нас совсем не забудут. Да и потом полгода – это не так долго. Найдем чем заняться и как себя развлечь».

«Недолго?! Полгода – это недолго?! – возопил возмущенный бес, подскочив едва ли не до потолка. – Да мы тут через пару дней от скуки сдохнем!»

«Ну, может, все не так печально? – выразил я осторожный оптимизм и поднялся из-за стола. – Пойдем лучше десятника на предмет здешних реалий расспросим».

«Толку-то? И так понятно, что дыра – она и есть дыра», – чуть поостыв, буркнул бес. Но оспаривать мое решение не стал. Просто перескочил мне на плечо, скрестил лапы и угрюмо засопел, выражая таким образом свое отношение к происходящему.

Убрав учетные книги в шкаф, я закрыл контору и двинулся прямиком в трактир. Пообщаться с Готардом, а заодно и перекусить. А то уже в желудке урчать начинает…

Быстро дойдя до приземистого строения, я вошел внутрь и ненадолго остановился у двери. Темновато оказалось в зале. А все из-за того, что на улице пасмурно и сквозь окна проникает слишком мало света. Ну а запалить средь бела дня лампы кому-то, видимо, жадность не позволила.

– Стайни, двигай сюда, – окликнул сидящий у стойки Готард и, мотнув головой в мою сторону, обратился к трактирщику, кряжистому мужику, неторопливо вытирающему полотенцем медный кубок: – Вот, Лигет, знакомься – наш новый начальник.

2
{"b":"239346","o":1}