ЛитМир - Электронная Библиотека

— Точно! Поставим-ка по пятерке на лошадку!

— Это, по-твоему, нарушать закон? Лучше завалимся с нашими дамами в такой ресторанчик, который без лицензии содержит давно разыскиваемый преступник, и будем пить ворованное виски.

— Годится, — хмыкнул Гробовщик.

Глава 17

Телефон зазвонил в 10.25 утра. Могильщик спрятал голову под подушку. Стелла ответила сонным голосом. Абонент, напротив, сонным никак не был.

— Это капитан Брайс. Я хотел бы поговорить с Джонсом.

Стелла стащила подушку с головы мужа.

— Тебя капитан! — крикнула она.

Муж нащупал трубку, приоткрыл глаза.

— Джонс слушает, — пробормотал он. Три минуты он слушал быстрый отрывистый голос капитана, а потом напряженно и совершенно не сонно бросил: «Понял» — и, не успев положить трубку, выскочил из кровати.

— Что стряслось? — робко осведомилась жена. Ее всегда пугали эти утренние звонки.

— Дик сбежал. Убито двое полицейских. — Могильщик надел трусы, майку и стал натягивать брюки.

Жена тоже вскочила с постели и двинулась на кухню.

— Кофе хочешь?

— Некогда, — буркнул он, надевая чистую рубашку.

— Растворимый, — отозвалась она и исчезла на кухне.

Надев рубашку, Могильщик присел на краешек кровати и стал натягивать носки, а потом надел ботинки. Затем пошел в ванную, умылся и расчесал короткие курчавые волосы. Его небритое лицо излучало угрозу. Он понимал, что вид у него бандитский, но что поделаешь! Бриться некогда. Он завязал черный галстук, снял кобуру с револьвером с крюка в шкафу. Затем выложил револьвер на столик и приладил кобуру на плече. Затем взял револьвер и покрутил барабан. В нем всегда было пять патронов, курок стоял против пустой камеры. Шторы были все еще задернуты, и длинноствольный револьвер, поблескивая в свете трех настольных ламп, сам по себе выглядел весьма зловеще. Могильщик сунул его в кобуру, а потом начал набивать карманы прочими необходимыми в его работе предметами: короткая кожаная дубинка с рукояткой из китового уса, наручники, блокнот, фонарик, ручка, а также обитая кожей металлическая коробка с защелкивающейся крышкой, с пятнадцатью запасными патронами, которую он всегда носил в боковом кармане. Кроме того, он с Гробовщиком всегда держал лишнюю пару коробок с патронами в бардачке служебной машины.

Могильщик стоял у стола на кухне, пил кофе, когда с улицы ему погудел Гробовщик. Стелла напряглась, по ее гладкому коричневому лицу пошли пятна.

— Береги себя, — сказала она.

Он обошел стол, поцеловал ее и сказал:

— Я всегда берегу себя.

— Так уж и всегда, — недоверчиво отозвалась жена. Но его уже след простыл. Крупный, грубый, небритый человек в черной шляпе, мятом черном костюме, бугрившемся слева от кобуры с револьвером.

Гробовщик выглядел точно так же. Они были сделаны по одной мерке, отлиты из одной формы, если не считать обожженного кислотой лица Гробовщика, которое дергал тик в моменты нервного напряжения.

Вчера, воскресным днем, у них ушло сорок пять минут, чтобы доехать до Гарлема. Сегодня они уложились в двадцать две.

— Масло подлили в огонь, — только и сказал Гробовщик.

— Пламя будет жарким, — отозвался Могильщик.

Погибло двое белых полицейских, и здание участка походило на штаб, планирующий захват Гарлема. По всей улице стояли полицейские машины. Там были машина комиссара, машина главного инспектора, шефа отдела по расследованию убийств, судмедэксперта и помощника окружного прокурора. Там же стояли патрульные машины из центра, а также из всех гарлемских участков. Движение было перекрыто. Полицейских согнали столько, что они, не помещаясь на тротуарах, запрудили мостовую и ждали распоряжений.

Гробовщик поставил машину у подъезда к частному гаражу, и сыщики проследовали в участок. Высокое начальство собралось в кабинете капитана. Дежурный лейтенант внизу сказал:

— Проходите, вас хотят видеть.

Когда они вошли в кабинет, все головы повернулись в их сторону. На них таращились так, словно пожаловали сами преступники.

— Нам нужен Дик О'Хара и его двое подручных. Живыми! — холодно бросил комиссар, не поздоровавшись. — Это ваша территория, и я предоставляю вам полную свободу действий.

Они молча уставились на комиссара.

— Разрешите мне обрисовать им ситуацию, сэр, — сказал капитан Брайс.

Комиссар кивнул. Капитан отвел их в следственный отдел. Белый детектив встал из-за стола в углу и подал капитану стул. Другие детективы покивали Гробовщику с Могильщиком, но никто не произнес ни слова. Между ними и прочими детективами участка не было особой любви, но и открытой вражды тоже не было. Кому-то не нравилось, что их так высоко ценит местное начальство, кто-то им завидовал, молодые чернокожие детективы перед ними благоговели, но никто не проявлял чувств открыто.

Капитан Брайс сел за стол, Могильщик по привычке присел на него. Гробовщик взял стул с прямой спинкой и сел напротив капитана.

— Дика везли в суд, — начал капитан. — А с ним еще тринадцать человек. Фургон подали на задний двор — заключенных стали выводить из камер в наручниках подвое, как обычно. Двое полицейских наблюдали за погрузкой — водитель и его помощник, а двое конвоиров выводили подопечных из здания участка и вели их через двор к фургону. На улице, перед участком, собралось с тысячу сторонников Дика. Они скандировали: «Нам нужен О'Мэлли! Нам нужен О'Мэлли!» — и пытались прорваться в участок через парадный вход. Они выходили из-под контроля, и я послал двух человек на улицу, чтобы призвать их к порядку. Начался шум, беспорядки. Одни начали швырять камнями в окна, другие загораживали выезд на улицу мусорными баками. Я послал двоих с заднего двора расчистить выезд на улицу. Как только они открыли ворота, толпа набросилась на них и обезоружила, а потом хлынула во двор. Именно в этот момент Дик и появился на дворе, прикованный наручниками к Мэку Брозерсу, обвиняемому в убийстве. Тут-то толпа его и увидела. Шестеро задержанных были уже погружены в фургон. Затем, по словам одного из заслуживающих доверия заключенных, который выглянул из окна камеры — все полицейские были уже на улице — перед участком, сдерживали бунтовщиков, — конвоиры закрыли и заперли черный ход, оставив двух полицейских у фургона. В этот момент на забор заднего двора забрались двое вооруженных людей и застрелили полицейских. Они были в полицейской форме и потому сначала не привлекли внимания. Потом они спрыгнули во двор, посадили Дика в фургон, заперли двери, сами залезли в кабину и выехали со двора. — Капитан замолчал и поглядел на сыщиков, ожидая их реакции, но они молчали. Капитан продолжил: — Люди из толпы облепили фургон, кто-то вскочил на капот, на передний бампер, остальные толпились вокруг, крича: «Дорогу О'Мэлли! Дорогу О'Мэлли!» Фургон выехал на улицу. Толпа и вовсе обезумела, но наши сотрудники пользовались только дубинками, они не могли стрелять в людей. Фургон уехал. Потом мы нашли его через квартал от участка. В нем никого не было. Похоже, они пересели в машину, — которая ждала их там. Всех остальных задержанных мы выловили в считанные минуты.

— И того, к которому был прикован Дик? — спросил Гробовщик.

— И его. Он бродил по улице по-прежнему в наручниках.

— Все было неплохо организовано, но им еще и повезло, — заметил Гробовщик.

— Толпа была тоже неплохо организована, — отозвался капитан.

— Наверное, но вряд ли одно связано с другим.

— Скорее всего там были подосланные агитаторы. Им вовсе не обязательно было знать о налете, — сказал Гробовщик. — Они могли надеяться освободить О'Мэлли и так.

— Крестовый поход, — хмыкнул Могильщик. — За правое дело.

— У нас три сотни задержанных, — кисло заметил Брайс. — Хотите с ними потолковать?

Могильщик покачал головой и осведомился:

— За что их задержали?

Капитан Брайс побагровел от гнева:

— За соучастие, черт возьми! За соучастие в подготовке побега и убийстве. За подстрекательские действия. Двое полицейских погибли! Я арестую всех чернокожих сукиных сынов в Гарлеме.

31
{"b":"239498","o":1}