ЛитМир - Электронная Библиотека

Но когда они вроде бы нагнали фургон, налетчики исчезли. Впрочем, может, это к счастью — к тому времени его отряд понес потери. Никто из охранников серьезно не пострадал, но одного из детективов Дик потерял при погоне. Осмотр поврежденного фургона никак не прояснил ситуацию, а водитель грузовика, с которым столкнулся их броневик, оказался назойливым склочником и страшно мешал.

Времени было в обрез, и Дик велел своей команде разбежаться и собираться ежедневно в три часа утра в задней комнате бильярдной на Восьмой авеню. Что касается пропавшего детектива, то Дик обещал разобраться, что с ним стряслось.

— Надо еще посмотреть, почему исчез этот сукин сын, — мрачно сказал О'Мэлли.

При себе у него было пятьсот долларов. Этого на первых порах достаточно. Кроме того, у него хранилось пять тысяч на счете под чужой фамилией в банке, работавшем круглосуточно. Это на случай внезапного побега. Дик не знал, где искать пропавшие восемьдесят семь тысяч. Но рано или поздно появится ниточка. Ведь это Гарлем, где все черные дружно ненавидят всех белых и кто-нибудь что-нибудь да видел. Его волновало другое: насколько осведомлены о его делах полицейские. Он понимал, что они с ним церемониться не станут и лучше им не попадаться, пока он не отыщет деньги.

Но сперва надо попасть к себе домой. Взять пистолет и кое-какие документы — фальшивый контракт с пароходной компанией, а также поддельные бланки и бумаги движения «Назад в Африку». Из-за них можно было снова загреметь за решетку.

Дик дошел до бара на Седьмой авеню — под предлогом необходимости позвонить в полицию, а там, не привлекая к себе внимания, сел в такси. Доехал до церкви Святого Марка, расплатился, вылез. Церковь была заперта, как он и предполагал. Но можно было укрыться под аркой и понаблюдать за многоквартирным домом «Дорренс Брукс», где он жил.

Наблюдал он долго. Дом имел форму буквы V, выходя и на 138-ю улицу, и на Сент-Николас-авеню. Из-под арки Дик видел вход в него и обе улицы. По соседству не обнаружилось ни полицейских патрульных машин, ни лимузинов гангстеров. Не шныряли вокруг и подозрительные личности. Через стеклянную дверь Дик видел вестибюль — все спокойно, ни души. Но пустота тоже настораживала.

Дик обогнул церковь, вошел в скверик на западной стороне Сент-Николас-авеню, напротив его дома, спрятался за каким-то сарайчиком и стал наблюдать за своими окнами на четвертом этаже. В гостиной и столовой горел свет, но ни разу не промелькнула зловещая тень. Дождь все лил. Дик промок до нитки.

Шестое чувство шепнуло ему позвонить домой из телефона-автомата, чтобы звонок нельзя было проследить. Он вышел на 145-ю улицу и позвонил из угловой будки.

— Алло! — раздался в трубке ее голос, показавшийся ему странным.

— Айрис, — прошептал Дик.

Стоявший рядом с Айрис Могильщик со значением стиснул ей запястье. Он уже объяснил ей, что сказать, если позвонит Дик, и пожатие означало, что шутить он не намерен.

— Ой, Бетти! — крикнула она. — Тут полиция ищет…

Могильщик врезал ей так, что она полетела на пол и приземлилась на четыре точки. Ее платье задралось, обнажив черные кружевные трусики и желтые ляжки.

Гробовщик подошел к ней. Он горой возвышался над поверженной женщиной, кожа на его лице дергалась, прыгала, как живот змеи над огнем.

— Ты хитрая стерва…

В это время Могильщик кричал в телефон:

— О'Мэлли! Мы просто хотим получить кое-какие сведения…

Но тот уже повесил трубку.

На шее Могильщика набухли вены, когда он набирал номер участка.

В этот момент Айрис мягко, как разъяренная кошка, поднялась с пола и ударила по лицу Гробовщика. Ослепленная яростью, она сочла, что затрещину ей отвесил именно он.

Это была крепкая молодая женщина с желтой кожей и восхитительной фигурой. Она не носила пояса, и ее покачивающиеся ягодицы сводили мужчин с ума. У нее было овальное личико с высокими скулами, большой, в красной помаде, рот, карие, в крапинку, глаза за длинными ресницами. Этой секс-бомбе было тридцать три года, и она повидала виды. Сил в ней было хоть отбавляй, и затрещина получилась звонкой. Чисто рефлективно Гробовщик бросился на обидчицу и, ухватив ее за горло обеими ручищами, перегнул назад.

— Полегче, дружище! — крикнул Могильщик, но сразу смекнул, что на Эда накатила такая волна бешенства, что он уже не слышит. Могильщик бросил телефон и, подскочив к Гробовщику, ударил Эда по затылку ребром ладони за какую-то долю секунды до того, как тот успел сломать ей шею.

Гробовщик упал вперед, увлекая за собой Айрис, но его руки отпустили ее горло. Могильщик поднял его и, держа за подмышки, оттащил к дивану. Затем подобрал с пола Айрис и усадил ее на стул. Глаза у нее сделались огромными от страха, на горле виднелись отметины, которым суждено было вскоре превратиться в синяки.

Могильщик стоял, смотрел на них и слушал, как трещит телефонная трубка. «Доигрались, — думал он. — Ох уж эти стервы полукровки!» Затем он вернулся к телефону, переговорил с участком и попросил выяснить, откуда звонил О'Мэлли. Не успел он повесить трубку, как его вызвал Андерсон:

— Джонс, берите Джонсона и отправляйтесь на угол 137-й улицы и Седьмой авеню. Обе машины разбились, а люди разбежались, но там два трупа, и должны быть какие-то следы. — Помолчав, он спросил: — А тут как дела?

Могильщик посмотрел на обмякшее тело Эда, потом на пылающие яростью глаза Айрис и сказал:

— Все спокойно, лейтенант.

— Я пошлю человека, чтобы он за ней присмотрел. Прибудет с минуты на минуту.

— Отлично.

— И помните, о чем я говорил. Никакого насилия! Никого не надо калечить, если этого можно избежать.

— Не волнуйтесь, лейтенант. Мы все равно как пастухи с ягнятами.

Лейтенант повесил трубку.

Гробовщик очнулся и как-то по-овечьи посмотрел на Могильщика. Никто не сказал ни слова. Затем подала голос Айрис:

— Я добьюсь, чтобы вас, легавые, выгнали с работы, чего бы мне это ни стоило.

Гробовщик собирался что-то ответить, но его опередил Могильщик:

— Ты вела себя не очень любезно, но и мы хороши. Так что давай забудем об этом и начнем все сначала.

— Хрен вам, а не сначала! — огрызнулась она. — Врываетесь ко мне в дом без ордера, арестовываете меня, применяете насилие, а потом говорите «начнем все сначала». По-вашему, я кретинка, да? Даже если я виновна в убийстве, вам это так даром не сойдет.

— Восемьдесят семь цветных семей, таких как ты и я…

— Не таких, как я!

— …из-за этого налета потеряли все, что сберегли за долгие годы труда…

— Ну и что? А теперь вы потеряете вашу хренову работу.

— Поэтому если ты готова оказать нам содействие и деньги будут найдены, то получишь награду — десять процентов от общей суммы, то есть восемь семьсот.

— Долбаный легаш! Ну на хрена мне эти бабки? Дик мне дороже в десять раз.

— Его песенка спета. Так что забудь о нем и лучше переходи на сторону победителей.

Она коротко злобно хмыкнула.

— Это вы, что ли, мордовороты, победители?

Затем она встала и подошла к дивану, где все еще сидел Гробовщик, внезапно размахнулась и ударила его кулаком по носу. Из ноздрей Эда хлынула кровь, глаза наполнились слезами, но он и бровью не повел.

— Мы квиты, — сказал он и полез за носовым платком.

В дверь постучали. Могильщик открыл и впустил белого детектива, присланного на смену. Никто не сказал ни слова.

— Пошли, Эд, — сказал Могильщик.

Тот встал, и они двинулись к дверям. Эд прижимал к носу окровавленный платок.

Глава 5

Дождь уже перестал, мокрые тротуары снова заполнились людьми. Казалось, они бродят в надежде найти что-нибудь смытое дождем с небес. Детективы прошли пару кварталов к своему маленькому черному, повидавшему виды седану с форсированным двигателем. Дождь неплохо его умыл.

— Зря ты так разгорячился, Эд, — сказал Могильщик. — Еще секунда, и ты бы ее укокошил.

Гробовщик отнял платок от носа и обнаружил, что кровь больше не идет. Он молча сел в машину. Он был огорчен тем, что мог вовлечь Могильщика в неприятности. За себя он не волновался.

7
{"b":"239498","o":1}