ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— У меня наверняка произошло внутреннее орошение сибовиса, — ставит себе диагноз Распухший.

Он осторожно поглаживает лапой мясника огромное распухшее, ставшее пунцовым колено.

— Там не меньше канистры жидкости, внутри, — утвердительно изрекает он. — И больно дотрагиваться!

От таких «манер» директор теряет дар речи. Он очумело смотрит на волосатое пузо Толстяка и его мощные слоновьи ляжки.

— Прошу вас, — выдавливает босс.

Берюрье, охая, натягивает штаны.

— После этого удара, когда я выскочил в коридор, — там, конечно, уже никого не было! Поскольку я не заметил ничего странного в своей клетухе, я опять завалился на боковую. И вот, сегодня утром я просыпаюсь и вижу, что в моем чемодане рылись. Выглаженные рубахи скомканы, как тряпки, господин директор. Костюмы свалены в кучу на полу. Коробки с камамбером раскрыты! А сам сыр валяется в нательном белье, но это же противопоказано!

Короче, я считаю такие повадки недопустимыми. Я позволю нам заметить, что кроме преподавателя я еще и главный инспектор. Я и мой босс, комиссар Сан-Антонио, мы за последние годы распутали самые запутанные полицейские загадки. Поэтому, если вы захотите, я могу сам заняться расследованием этого дела, я покажу этому шутнику, где раки зимуют!

Он потрясает кулаком, который кажется вырезанным из сердцевины ствола орехового дерева.

— Этим прибором для лечения мигрени я отобью у него охоту заниматься такими делами!

Он ждет, как прореагирует на его слова директор. Но к патрону уже вернулось обычное самообладание.

— Я лично займусь этой историей, друг мой, — обещает он. — Лечите свое колено, и пусть остальное вас не волнует!

Берю удовлетворен лишь на половину. Он громко шмыгает носом, надевает слетевший башмак и начинает возиться с ширинкой пижамных брюк.

— Как вам будет угодно, господин директор, но если вам понадобится подкрепление, не трудитесь вызывать дежурный полицейский наряд, я всегда в вашем распоряжении со всеми принадлежностями.

Мы выходим из кабинета директора. Как и днем, в аудитории, он внимательно, вздернув брови дугой, разглядывает меня.

— Я почти уверен, что мы где-то встречались, — утвердительно говорит он.

Глава 8

Второй урок Берюрье: как воспитывать детей, принятие причастия

Конец дня проходит без происшествий. Мы с интересом слушаем лекции об итальянской забастовке, о регулировании движения на перекрестках, о неисправностях свечи зажигания, об усиленных полицейских нарядах, о поддельных чеках, о правилах стрельбы из пистолета. Я слежу за поведением каждого, но не замечаю ничего необычного. Я и так, и эдак пережевываю странные события прошедшей ночи, но не могу прийти ни к чему определенному. В школе царит полнейшее спокойствие.

После ужина народ изменяет своим привычкам. Никто, как обычно, не идет в телевизионную комнату, хотя сегодня по телеку показывают вымаранный (касторовым маслом) вариант фильма "Рука Насера чувствуется в ударе смельчака", все устремляются в конференц-зал, чтобы послушать вторую лекцию Берюрье. Молва о выразительности стиля лектора разнеслась по всей школе, поэтому сегодня на нее явились и те несколько человек, которые отсутствовали вчера. Все скамейки заняты. Пришлось принести стулья.

Когда мы заявились. Толстяк был уже около своего рабочего места. Я это говорю к тому, что он сидит на стуле и дрыхнет, как сурок, уткнув лицо в согнутый локоть. Шляпа съехала на затылок, и он так громко храпит, что от зависти могут позеленеть все домны фирмы Крезо.

Все чинно сидят на местах, а его Высочество продолжает храпеть. Кто-то громко спрашивает, не наглотался ли он наркотиков или, может быть, его укусила муха це-це. Я советую своим товарищам сымитировать лай собаки, и скоро вся аудитория начинает во весь голос оправдывать свою кличку «легавых». От этого собачьего гама Доктор наконец выходит из обалделого состояния. Он открывает свои гляделки и некоторое время отупело пялится на нас, пытаясь уяснить, где он находится.

Он улыбается нам, сдвигает с затылка на лоб свой картуз и так широко зевает дважды, что у нас при виде его воспаленных миндалин начинает кружиться голова.

— Привет, ребята, — бодрым голосом обращается он к нам. — Я тут вздремнул немного в ожидании вас. Человек дела должен уметь моментально отключаться. Как только зад касается табурета, мои глазенки уже закрываются.

Я прекрасно знаю Берюрье, и по такому началу речи я могу , вам совершенно точно сказать, что он прилично принял на грудь. По-моему, он целых день шатался во кабакам Сен-Сира. У Толстого портвейн всегда увеличивает напряжение в цепи. От него исходят тлеющие разряды.

Сегодня он принял меры предосторожности: под столом стоят три бутылки любимого божоле. Вечер обещает быть интересным.

— Я надеюсь, — говорит он, отпивая свой первый глоток, — что вы повторили вчерашний урок, а?

Мы ему говорим, что да, но он, как Фома Неверующий, продолжает — Я должен в этом убедиться. Поэтому я сейчас кого-нибудь спрошу.

Взглядом орла с циррозной печенью он оглядывает присутствующих. Сейчас начнется операция «сдержите неудержимый смех».

Он показывает на маленького юркого корсиканца.

— Ваша кличка, товарищ?

— Тоначчини, господин преподаватель!

— Прекрасно. Зачитайте мне ваш вариант уведомления о рождении ребенка!

Тот встает, смотрит на нас, еле удерживаясь от распирающего его смеха.

— «Господин и госпожа Генрих Четвертый с радостью сообщают вам о рождении их сына Людовика Тринадцатого, внезапно родившегося в Фонтэнбло», — наизусть зачитывает он.

— Кое-что в этом есть, — наставительно заявляет он, — но я предпочитаю что-нибудь подушевнее. Кто может мне выдать вариант поприличнее?

Я поднимаю палец.

— Я, мсье!

Он с благосклонной улыбкой дает мне разрешение.

— Я весь внимание, друг мой! Я весь внимание!

И я декламирую прилежным голосом:

— "Маман, которая выполнила заказ папы, выдала меня Обществу со всеми моими причиндалами.

Подпись: Селестэн Дюбуа".

— Этот правильно понял, — одобрительно говорит Чудовище., — Как ваша фамилия, парень?

— Нио-Санато, мсье.

Берю достает из своей распоротой папки прекрасный новенький блокнот, на обложке которого изображена цветная фотография скромно одетой девицы, вся одежда которой состоит из ее скрещенных рук.

— Я вам поставлю хорошую оценку, — решает он.

Он раздумывает, высовывая язык и, глядя на меня, принимает окончательное решение.

— За такой ответ я ставлю «четыре с плюсом», чтобы у дилетанта не пропал стимул к дальнейшему совершенствованию. Ну, а теперь давайте продолжим!

Он закрывает блокнот и открывает свою доблестную энциклопедию.

— Мы остановились в прошлый раз на крещении. Молокосос скоро вступит в жизнь. И то, что из него получится позднее, поверьте мне, уж опыт у меня есть, будет зависеть от того, как он будет воспитан. Чтобы направить пацана в нужное русло, я знаю только одну систему. Используйте ее без всяких раздумий, она запатентована под грифом БПГ, т.е. без правительственной гарантии, я имею в виду подзатыльники. Что есть пацан в начале своей жизни? Маленький противный зверек, который размазывает ложкой манную кашу по обоям, кидает на пол тарелки, ломает мебель, свои игрушки и путается у всех под ногами. Родители со слабым характером находят это забавным, но я категорически против! Надо проявлять строгость еще тогда, когда малец совсем крохотный. Если по ночам он хнычет в своей люльке, никакой жалости: заткните уши гигиеническим тампоном, и пусть он себе орет на здоровье. Или сделайте, как моя маман: налейте полную бутылочку кальвадоса и пусть себе сосет, пока его не свалит сон! А отдельные недалекие родители, которые разыгрывают из себя святую Веронику, месяцами качая по ночам люльку и распевая своему горлопану колыбельные песни, так они просто преступники. И если потом от этого у них бицепсы качания скрутит ревматизм, так им и надо.

21
{"b":"239744","o":1}