ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мы входим. Толстяк хочет пропустить меня, потом передумывает и одновременно со мной устремляется вперед: классическая сценка, поставленная Мелиесом[5] задолго до меня. Он сцепляется карманом за дверную ручку. Раздается зловещий треск, и карман повисает, что означает, что он сложил с себя полномочия кармана. Сейчас он не что иное как лоскут, болтающийся под дырой.

Берю в ярости выдает такую витиеватую тираду, которой позавидовал бы сам Карл VII (Святая Жанна д'Арк, помолитесь же за него!) — Мон шер, вы забываетесь! — журит голос из залы.

— Есть от чего, моя графиня, — обороняется Толстяк, — совершенно новый сюртук! Я за него отдал целое состояние!

Я приближаюсь к глубокому креслу из гарнитура «Пастушка» (эпохи Людовика XV), в котором восседает пастушка нашего Мастодонта[6]. И слово чести, я вижу перед собой особу скорее приятную, чем нелицеприятную. Графиня Труссаль де Труссо — полувековая женщина пятидесяти лет, как выразился бы производитель плеонастических оборотов. Она упитана в пределах нормы. Чистый взгляд, бело-голубые волосы. На губах тоненький слой помады, щеки напудрены обычной рисовой пудрой. Она рассматривает меня, улыбается и протягивает мне руку, к которой я прикладываюсь губами, не заставляя себя ждать. Мое недоумение достигает своей кульминационной точки. Как такая женщина могла увлечься моим другом Берюрье? Вот загадка, к которой нужно было найти разгадку.

— Я представляю тебе мадам мою графиню! — горланит Жиртрест, который, позабыв о своем больном костюме, вновь обрел свою сияющую улыбку.

— Друг мой, — заявляет дама, — кажется, что вы еще не выучили в вашем учебнике главу «Представления». В противном случае вы бы знали, что даму представляют господину только в том случае, если дама очень молода, а господин — очень старый.

Его Высочество заливается краской.

— Заметано! — осознав свой промах, говорит мой приятель. — Соответственно, имею честь представить Вам комиссара Сан-Антонио, облаченного в свою плоть и кровь, со всеми своими зубами и своим персиковым цветом лица.

Затем, повернувшись ко мне:

— Как я только что имел честь и преимущество сделать это импульсивно, так вот, парень, я снова представляю графиню Трусаль де Труссо. Как ты сам можешь оценить, это не выигрышный билет, но первоклассная женщина и образованная со всех сторон. Ты уловил реакцию мадам? Да! Этикет — это тебе не этикетка, она не приклеивает его на свои банки с вареньем, могу побожиться!

Я улыбаюсь даме. За ее строгим выражением лица прячется снисходительная улыбка.

— Мой нежный друг Берюрье, — тоном наставницы говорит она, — ваши языковые излишества просто ужасны. Настоящий дворянин должен выражаться просто, тактично и рассудительно.

— Да будет так! — громогласно заключает Толстый. — Я с вами полностью согласен, моя графиня. Хотя, если дворянин выражается только для того, чтобы пополоскать мозги, он не должен часто открывать свое поддувало. Я не знаю, заметили вы или нет, но в существовании есть лишь две стоящие фразы: «Я тебя люблю» и «Я хочу пить». За их исключением все остальное это кружева в слюнях!

Она снисходит до улыбки и, грозя пальчиком, шепчет:

— Вы особый случай, милый друг! Вы знаете, что вы должны сделать, чтобы мне понравиться?

Берю вне себя и даже больше.

— А откуда же мне знать, моя цыпочка! Усатый монолог, да? А потом чокнутая молочница и пацан в лифте, как вчера вечером? Я же заметил, что вам это страшно нравилось!

Бедная женщина чуть было не упала в обморок. Она испускает негодующие «Ох!» и «Ах!»

— Месье! — возмущенно голосит она. — Месье, это уж слишком!

Он по-дружески шлепает ее по бедру.

— Без паники, моя графиня, перед Сан-А у меня нет тайн; он знает своего Берю и, конечно, догадывается, что я хожу сюда не для того, чтобы переливать из пустого в порожнее!

И пока она не пришла в себя, продолжает.

— Не считая наслаждения, которое я вам доставляю, что еще я могу сделать для вашего удовольствия, моя распрекрасная?

Она делает глубокий вздох, чтобы овладеть собой.

— Не могли бы вы разжечь камин в столовой? Мой Фелиций настолько постарел, что уже не может сгибаться.

— С радостью и удовольствием, — с поспешностью говорит Толстяк.

Перед тем, как выйти из комнаты, он заявляет, качая головой:

— Я не имею права давать вам советы, но вам следовало бы подыскать другого прислужника. Ваш Фелиций — инвалид от половой щетки, и, как таковой, имеет право отныне на войлочные комнатные тапочки и на настой из цветов липы и мяты. На днях вы его обнаружите на коврике у входной двери, покрытого плесенью.

Он произносит эту блестящую тираду и удаляется. Я остался один с дамой его туманных мыслей.

— Какой феномен! — улыбается она.

— Мадам, — заверяю я, — вы взяли на себя благородную и великую миссию, пытаясь воспитать этакого людоеда.

Уважаемая графиня разочарованно надувает губки.

— Только смогу ли я это сделать? — вздыхает она. — Мальчик не лишен некоторого здравого смысла, но по всему видно, что он провел свою жизнь в свинарнике.

— Он провел большую часть жизни в полиции, — вступаюсь я за него. — Извините за откровенность, мадам, но судя по его некоторым обмолвкам, я сделал вывод, что вы проявляете к нему определенный интерес?

Она порозовела, ее ясный взгляд какое-то мгновение кажется смущенным.

— Он меня развлекает. Это добродушный большой пес, которого интересно было бы выдрессировать. Поймите меня, господин комиссар, я так одинока.

Она испускает вздох и кидает на меня многозначительный взгляд, который так пространно говорит о ее огорчениях и ее желаниях, что на память сразу приходит Транссибирская магистраль. Если бы я не был таким надежным другом, и, особенно, если бы я испытывал к даме определенные чувства, то стоило мне только протянуть руку, и я бы обслужил себя без всякого труда.

— Он хороший полицейский? — спрашивает она.

— Самый толковый во всей французской полиции, после вашего покорного слуги, мадам. Конечно, Берюрье — это не Шерлок Холмс, не Мегрэ, но он, как вы только что сказали, добрый пес, наделенный хорошим нюхом и храбростью. Исходя из сказанного выше, я сомневаюсь, что вы сделаете из него джентльмена, и я спрашиваю себя, а не будет ли это трагедией для него, если вам вдруг удастся добиться этого!

Мысль о жеманном и манерном Берю веселит меня. Какая метаморфоза! Графиня вполне заслужила бы чистокровную награду за услуги, оказанные правилами приличия! Может быть, даже Орден Почетного легиона? Правда, в наше время она, кажется, впала в немилость, эта муаровая лента через плечо. Сейчас на смену ему пришел орден За заслуги перед нацией. Но и здесь, поверьте мне, надо иметь очень мохнатую лапу, чтобы… не получить его! Вы можете рассчитывать, если у вас есть знакомый, какая-нибудь шишка, на худой конец, какой-нибудь депутат парламента. Иногда вы получаете отсрочку. Угроза на время отодвигается. Вас стараются отдалить от кучки избранных. Но это остается латентным. Эндемическим! Если вы будете сохранять спокойствие, бах! И вы уже с голубой лентой, похожей по цвету на ленту Нормандского креста. Но часто вас награждают совершенно неожиданно. Возьмите, например, Жака Анкетиля. Его сделали кавалером Ордена на одном из этапов «Тур де Франс». Он крутил себе педали, ни о чем не думая, как вдруг его нагоняет мотоциклист и сообщает ему новость: «Ты награжден орденом „За заслуги“, Жак». Что он мог сделать в свое оправдание, наш несчастный чемпион, сидя верхом на своем велике, а? Заметьте, что это не помешало ему выиграть гонку. Только после этого у него стал не тот моральный дух, и он был вынужден бросить велоспорт!

Но ведь при этом находятся любители, особенно коллекционеры медалей, которые просто лопаются от счастья, когда цепляют себе на живот очередную медальку. Вы знаете? Я имею в виду тех, кто одевается в бронзу и ленты во время парадов. Когда они проходят чеканным шагом, то раздается «дзинь-дзинь» (колокольчики русской тройки на зимней дороге) . А когда они преклоняют негнущиеся колени перед овеянным славой знаменем, можно подумать, что опускают поломанную металлическую штору магазина. Когда же наконец прекратятся эти церемонии, посвященные памяти того или сего? Веники на мраморных плитах! Набившие оскомину речи! И огонь, называемый священным! Священный, как бы не так! Самый обыкновенный газ (да еще к тому же из продуктов углерода). Газ, который свистит, воняет, горит ясным пламенем, который течет по трубочкам и кранам. Вы только задумайтесь над этим, мои юные друзья: у священного огня имеются краны! Но этот факт ничуть не мешает этим тупоумный господам совершать свои ритуальные танцы вокруг огненных язычков.

вернуться

5

Мелиес Жорж, французкий деятель кино и известный иллюзионист. - Примеч. пер.

вернуться

6

Уважаемый Сан-А не случайно называет нашего героя метафорическим словом мастодонт - предшественник слонов (от гр. mastos - грудь, сосок + dentos - зуб). Он не столько намекает на его габариты, сколько обращает внимание читателя на сосцевидную форму его зубов, что весьма важно для понимания поступков Берюрье. - Примеч. пер.

5
{"b":"239744","o":1}