ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Самолюбие у меня, во всяком случае, было. Я смолчал, хотя говорить ученику такие вещи, по-моему, непедагогично. Однако и сносить обиды я не привык. На следующий день я взял в библиотеке учебник химии для институтов (автор – профессор Глинка) и записался в химический кружок Дома пионеров.

Не скажу, что этот учебник дался мне легко (хоть он и был рассчитан на студентов нехимических факультетов). Но уже через месяц Надежда Фёдоровна довольно хмуро заметила, что я делаю некоторые успехи. В конце второй четверти она вынуждена была поставить мне пять с плюсом – я отвечал на все вопросы и безошибочно писал самые сложные реакции. К концу года у меня была «твёрдая пятёрка» и прозвище «Профессор». Но это уже как-то потеряло значение – я увлёкся химией.

Почему химией? Не знаю. Может быть, виноваты сказки: меня с детства увлекали всякие маги, кудесники и колдуны. А для человека, желающего творить чудеса, химия – клад. Недаром в средние века без алхимии не обходился ни один мало-мальски уважающий себя волшебник.

Если же говорить серьёзно, вначале меня привлекли неожиданности. Их было множество. Безобидный с виду порошок оказывался взрывчатым веществом; чёрная, мрачного вида жидкость – сильнейшим лекарством. Каждый элемент, каждое вещество таили в себе открытия, на которые уже натолкнулись, и такие, что ещё впереди. Может быть, повезёт и мне…

Потом я узнал периодическую систему элементов. Выло такое чувство, словно в темноте вспыхнул вдруг яркий электрический свет. Я увидел, что во всём этом хаосе неожиданностей есть система. Поразительная система, которая позволяет, не зная вещества, заранее предсказать его поведение. И всё равно удивиться, когда предсказание сбудется, потому что чудо, которого ждёшь, не перестаёт быть чудом.

Нет, я не утратил веры в своё открытие. Но теперь я мечтал не случайно натолкнуться на него, а искать и найти.

И ещё одно, самое простое и, пожалуй, самое главное. Я стал разбираться в химии. А разбираться всегда интересно. Вот не понимать – это действительно скучно…

НУЖНО КАК ВОЗДУХ

Я не давал обещаний. Да Генка их и не требовал. Кажется, он был уверен, что такая задача, как поиски затонувших кораблей, не может не «завести» самого равнодушного человека.

Я «заводился» постепенно. Вначале над созданием подводного скафандра думал урывками: на скучной картине или в очереди за рыбой. Потом я и всё остальное делал урывками, потому что скафандр, прожорливый, как удав, буквально глотал, время.

Проблема рисовалась мне так. Нужно придумать аппарат, который дал бы возможность пройти под водой несколько километров, подняться на корабль, взять груз и вернуться. С учётом всяких случайностей на это должно уйти не меньше 8 – 10 часов.

Итак, аппарат с запасом кислорода на 10 часов работы. Я взял книги по дыханию и по водолазному делу. В состоянии покоя человек расходует в минуту примерно треть литра кислорода. Но при ходьбе (особенно под водой) потребность в кислороде сильно возрастает и может доходить до 3 литров в минуту. Значит, на 10 часов нужно 1800 литров.

В обычном баллоне, которым пользуются водолазы, запас кислорода 300 литров. Следовательно, для наших целей нужно не меньше шести баллонов. Каждый такой баллон весит 5 килограммов. Итого – 30 килограммов. Много!

И это ещё не всё. На земле мы выдыхаем воздух в атмосферу. А под водой? Конечно, можно выдыхать в воду (так, кстати, делается в современных аквалангах). Но тогда кислород будет использоваться не полностью: большая его часть будет уходить при выдохе. И, значит, придётся брать с собой не шесть, а сто пятьдесят баллонов общим весом 3 /4 тонны! Это уже фантастика…

К счастью, есть другой путь. Кислород, «отработанный» в организме, выдыхают не в атмосферу, а в специальный регенеративный патрон. Здесь отработанный воздух очищается от вредных примесей – углекислого газа, воды – и вновь поступает на дыхание.

Такая «замкнутая» система даёт возможность лучше использовать кислород. Однако химические вещества, которые поглощают углекислоту (обыкновенная известь), тоже ведь имеют вес. И не малый!

Если его учесть и прибавить ещё сам скафандр, то аппарат будет весить килограммов сорок пять. Носить, хотя бы и в воде, такую тяжесть 8 часов, пробираться с ней в затонувший корабль, вытаскивать груз… Нет, это не годится.

Почему баллоны такие тяжёлые? Ведь 300 литров кислорода весят немногим больше 400 граммов. Но – давление. Кислород в водолазных баллонах сжат под давлением в 150 атмосфер. Полтораста атмосфер – не шутка. При разрыве двух таких баллонов выделяется столько же энергии, как при взрыве 75-миллиметрового шрапнельного снаряда! Ясно, приходится изготавливать баллоны из толстой стали.

– А если махнуть рукой на атмосферы? – спрашивает Генка, когда я объясняю ему обстановку. – Понимаешь, взять под нормальным давлением. Тем более, где мы будем искать компрессор? А кислород мы запросто добудем в аптеке, из подушек.

Идея мне нравится. Всё-таки, что ни говори, у Генки светлая голова. Одно меня смущает – объём. 1800 литров – почти два кубических метра. Это же не баллон – дом! Как его тащить за собой?

– Зачем тащить? – возбуждённо говорит Генка. – Мы влезем внутрь, приспособим весла и поплывём. Представляешь, как в лодке…

Пока я медленно обдумываю новую, небывало смелую и оригинальную идею, Генкино лицо мрачнеет.

– Чепуха, – говорит он.

– Не понимаю.

– Получится подводная лодка, – объясняет он уныло, – только первобытная. Вроде тех, что строили в семнадцатом веке. Тоже мне изобретение!.. Надо думать!

Я думаю. Многие животные умеют дышать под водой. Есть такая личинка с хлыстообразным хвостом. На суше хвост короче тела. Но если бросить её в миску с водой, хвост, похожий на обрубок, превратится в изумительный механизм. Он будет вытягиваться, как перископ, пока не достигнет поверхности. Внутри «перископа» – канал, по которому насекомое втягивает воздух.

Жучок донация пользуется готовой кислородной «станцией». Стебли некоторых водяных растений имеют систему капиллярных сосудов, по которым воздух с поверхности, от листьев, проходит к корням. Жучок живёт среди корней водяных лилий. На конце его тела расположены тонкие полые шипы. Он вонзает эти шипы в капилляр и высасывает воздух, накопленный листьями лилии.

Водяной паук устраивает себе «воздушный колокол». Из собственного шелка он ткёт кокон вроде напёрстка и прикрепляет его ко дну. Вначале кокон наполнен водой. Но паук, поднимаясь на поверхность, захватывает волосками пузырьки воздуха. Достигнув своего кокона, он сталкивает пузырёк. Пузырёк попадает в кокон, вытесняя воду. Операция повторяется много раз, пока «колокол» не заполнится воздухом. Подводное жилище готово.

– Природа вряд ли поможет, – говорит Гена. – Человеку нужно слишком много кислорода. Попробуй химию.

Хорошо, попробуем химию.

ПЕРВЫЙ ШРАМ

Недавно один знакомый (человек, между прочим, немолодой) спросил меня: «Почему вы не пошли в магазин и не купили акваланг?» Я пожал плечами, но ответил вежливо: «А почему вы не купили телевизор в тридцатом году?» Больше он не задавал вопросов.

Думать над водолазным аппаратом мы начали в 1942, то есть 22 года назад. В то время аквалангов в магазинах не было. Их и вообще не было. Ни в нашей стране, ни за границей. Изобретатели акваланга – французы Жак-Ив Кусто и Эмиль Ганьян – начали свои работы в том же 1942 году…

И дело не только в этом. Акваланги – даже современные – для наших поисков совершенно не годились. В лучшем нынешнем акваланге «Подводник-1» на глубине 10 метров можно работать не больше 25 минут. Время, вполне достаточное для подводных прогулок и охоты, но никак не для поисков затонувших кораблей. Сделать акваланг мощнее трудно. «Подводник-1» весит вполне достаточно – больше 20 килограммов.

Впрочем, в 1942 году всё обстояло проще: аквалангов не было, водолазные скафандры не годились. Требовалось что-то принципиально новое. Генка, у которого было отличное чутьё на новое, считал, что помочь нам может только химия.

3
{"b":"2401","o":1}