ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Повсюду чувствовались свежесть и цветение, но все же жара еще присутствовала где-то на заднем плане после жгучего дня. Она скрывалась в невидимых углах беседки, наваливаясь на сидящих, как аромат цветов, но была мягкой, почти шелковой, дотрагиваясь до обнаженных рук, лица и шеи. Джульетта не ощущала никакой потребности завернуться во что-нибудь и, несмотря на то, что на ней было платье с глубоким декольте, абсолютно не дрожала. Во всяком случае, от холода. Но через несколько минут, когда молчание между ними затянулось, а ей ничего не приходило в голову, чтобы нарушить его, она вдруг осознала, что дрожит… Но, как бы то ни было, это не имело ни малейшего отношения к тому, что было уже одиннадцать часов вечера, а в Англии еще даже не наступило лето.

Дрожь, сотрясавшая ее, была нервной дрожью. Девушка была обеспокоена, полна тревоги… и в то же время она ожидала чего-то. Каждый раз, когда ее спутник, сидевший совсем рядом, шевелился — даже просто чтобы стряхнуть пепел с сигареты, — она тут же напрягалась. Джульетта была почти уверена, что за этим движением последует другое, которое еще больше приблизит его к ней, а может даже, закончится тем, что его смуглое лицо окажется всего в нескольких дюймах от ее лица.

Она не могла сказать даже самой себе, была бы она рада или нет, если бы их губы встретились, как это уже случилось однажды. Точно так же она готова была отрицать, что момент был наполнен безграничными возможностями — если только две предназначенные друг для друга пары губ сблизятся под этим великолепным небом, с которого подглядывают нахальные звезды, а атмосфера вокруг такая удушающе напряженная.

Но мужчина, который поцеловал, а потом забыл об этом; мужчина, который поцеловал, возможно, в силу привычки, потому что девушка была красива, а ночь просто создана для этого… да, интуиция подсказывала ей, что следует остерегаться подобного мужчины.

Подумав об этом, она тут же пожалела, что они вообще пришли в беседку.

И вдруг Майкл отбросил недокуренную сигарету, раздавил ее каблуком и рассмеялся. Смех был тихим, чуть-чуть веселым… и он понравился ей.

— Все в порядке, малышка, — наконец сказал он. — Я не собираюсь снова целовать тебя сегодня вечером, хотя, должен признать, соблазн велик. Когда я поцеловал тебя недавно, это было — необыкновенно. — Он взял ее за руку и стал задумчиво перебирать пальцы. — У тебя такие красивые пальцы и такие тонкие запястья… — Она почувствовала, как он обхватил большим и указательным пальцем ее запястье и легонько сжал. — Как я уже говорил тебе раньше, я уже не так молод, а посему не должен соблазняться плодами, предназначенными для молодежи.

К своему изумлению, она запротестовала с искренним негодованием.

— Но это же абсурд! Вы говорите о себе так, будто вы старый. Но ведь это совсем не так!

— Я больше чем на десять лет старше тебя, милая.

— Мужчина должен быть старше женщины…

— Но не на столько же!

— А сколько тебе лет? — вдруг спросила она с неожиданной смелостью, даже, пожалуй, дерзостью. — Или мне попробовать угадать?

— Пожалуйста, если хочешь.

— Тридцать пять.

— Тридцать пять мне исполнится в этом году. Но не напоминай мне об этом поздравлениями.

— Если я еще буду на Манитоле, то наверняка вспомню про твой день рождения и поздравлю тебя, — заверила она его с едва заметным ударением в звонком голосе.

— А если нет?..

— Что ж, полагаю, я все равно могу это сделать, не правда ли? — Но внезапно ее голос стал каким-то безжизненным, и к своему ужасу она поняла, что уже воспринимает мысль о том, чтобы остаться на Манитоле, как само собой разумеющуюся, а это означало, что даже в глубине души она не думала о том, чтобы вернуться в Англию.

Грейнджер вдруг поднялся и протянул ей руку.

— Ты милая! — сказал он просто и коротко, а потом предложил вернуться назад в дом, так как их длительное отсутствие может показаться странным. И даже если оно не покажется странным губернатору, то молодые люди уж точно заметят его… и обидятся. А Джульетта не может себе позволить обижать молодых людей.

— А почему бы и нет? — выдохнула она почти возмущенно. Но он просто улыбнулся ей в полумраке, а потом повел обратно через лабиринт дорожек, туда, где яркие огни резиденции струились сквозь фиолетовую тьму ночи.

Глава 7

Два дня спустя Джульетта получила записку от Клариссы Грэхем с приглашением на чай в резиденцию губернатора. Записку привезла Амабель Фортескью, приехавшая на породистой гнедой лошадке, которой очень гордилась. Доставив послание и отказавшись перекусить, она спросила, дома ли Колин, а узнав, что его нет, — он уехал в гости на одну из соседних ферм, — так расстроилась, что уже не впервые Джульетта заподозрила девушку в безнадежной слабости к своему кузену.

Она вскрыла и прочитала записку, а потом спросила Амабель, не получила ли она тоже подобного приглашения.

Амабель покачала головой.

— Слава Богу, нет. Я бы не пришла в восторг от приглашения на тет-а-тет с Клариссой. Она достаточно подавляет на приемах, а уж сидеть в ней вдвоем в ее собственной гостиной — это ужасно. А если она посылает подобное приглашение, это значит, что она хочет познакомиться с тобой поближе, поэтому никого больше не будет. Я знаю точно, потому что сама получала такое же, когда только приехала сюда.

— И с тех пор больше не получала?

Амабель потрясла кудрявой гривой светлых волос.

— Счастлива, что могу не отрицать это. Значит, Кларисса узнала про меня все, что хотела, во время первой встречи, а после потеряла ко мне интерес. И это меня устраивает, поскольку я ее терпеть не могу.

Джульетта задумчиво разглядывала ее. Амабель плюхнулась в мягкое кресло на веранде, и, хотя ей было жарко, она светилась здоровой красотой — высокая, светловолосая, привлекательная. У нее была поразительно красивая фигура, которую еще больше подчеркивала тонкая шелковая рубашка; брюки для верховой езды, хотя и полинявшие, сидели на ней великолепно. Джульетте стало интересно, какие отношения были у девушки с молодыми людьми округи и тянулся ли к ней когда-нибудь Колин… так же, как она тянулась к нему.

Бедняжка Амабель! Она не могла состязаться с сестрой губернатора, но она молода, она станет превосходной женой, если подходящий мужчина попросит ее руки. Джульетта была в этом уверена. Если бы Колин был хоть чуточку разумнее, он давно предложил бы ей выйти за него замуж, вместо того, чтобы тратить время на бесполезное увлечение миссис Грэхем.

— Почему ты не любишь сестру сэра Питера? — услышала она свой вопрос.

Амабель воззрилась на нее в изумлении.

— А ты ее любишь? — спросила она.

— Я ее совсем не знаю, — уклонилась от ответа Джульетта.

— Но ты ее видела, ты с ней разговаривала. Ты была на обеде в резиденции прошлым вечером. Разве тебе не кажется, что она просто обожает играть роль хозяйки на обедах сэра Питера? И разве ты не находишь, что она делает все слишком красиво? Так, будто у нее есть на это законное право! И она так эффектно одевается, и все мужчины ее любят… да, думаю, они все ее любят!

— Включая мистера Грейнджера?

— Майкл? — Голубые глаза Амабель сузились и сверкнули. — Конечно, всем нам хотелось бы, чтобы Майкл влюбился в нас, потому что он — единственный подходящий холостяк на острове, но ни у одной из нас нет и малейшей надежды, пока здесь Кларисса. Должно быть, ты уже пришла к заключению, что она выбрала его для себя, а если он и попробует сопротивляться, она все равно его получит. Она непримирима во всем, что касается мужчин. Я знаю одного мужчину, отказавшегося влюбиться в нее, — он называет ее белладонной! Но поверь мне, Майкл Грейнджер не станет даже притворяться, что протестует. Он женится на ней, когда настанет подходящий момент, и все мы получим приглашения на свадьбу. Скорее всего, она состоится в резиденции под руководством мистера Фробишера. Он ведь проповедник, да к тому же еще и опытный священник. Он ведет воскресные службы в нашей церкви.

18
{"b":"240274","o":1}