ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дети мои
Склероз, рассеянный по жизни
Иномирье. Otherworld
Пчелы
Эффект прозрачных стен
Острые предметы
Тропинка к Млечному пути
Орудие войны
Магнетическое притяжение
Содержание  
A
A

Но был в этом десятилетнем талантливом многообразии один фильм, который оставил незаживающий рубец на сердце.

В ноябре 57 года я вернулся из Средней Азии, с геологической практики — в Казань, в родной университет. Кто-то из друзей, таких же киноманов, как я, сказал: «Тут без тебя шел такой фильм… обалдеть!»

Я стал рыскать по городу, искать его. Нашел в маленьком кинотеатре «Пионер»…

…Дышать я не мог. Нос заложило, из глаз текло, останавливалось сердце… Я вышел из зала другим человеком. Фильм назывался — «Летят журавли».

Я потом пересматривал его много раз. Впечатление было такое же, и ощущения во время просмотра те же — вот-вот разорвется сердце.

Если меня спросят: назовите в мировом кинематографе самый-самый фильм, я отвечу, не раздумывая: фильм всех времен и народов — «Летят журавли».

Ну а теперь, о собственном, с позволения сказать, творчестве…

«Аптекарша». 1966

Мой первый фильм, курсовая работа студента третьего курса. Я, было, забыл о нем. Но недавно мне подарили диск: «Первые фильмы известных режиссеров». Там, в очень хорошей компании (Рустам Хамдамов, Андрей Тарковский) — и я с «Аптекаршей». Посмотрел. Стыдиться нечего, не хуже двух других фильмов.

«Аптекарша» — ранний рассказ Чехова, это когда он еще был Антошей Чехонте. 

«Вертикаль». 1966

О фильме — как он делался — написано много в этой книжке.

Наша дипломная работа с Борисом Дуровым. Получили за нее по пятерке.

Прошло 42 года, фильм показывают по телевидению ежегодно по нескольку раз. Подавляющее большинство знаменитых советских альпинистов выбором своей спортивной профессии обязаны «Вертикали».

В моей личной жизни период работы над «Вертикалью» — время решающих перемен.

Декабрь 1966-го. Я только что вернулся из горной экспедиции; стою в монтажной у окна, входит девушка с коробками пленки. Поставила коробки и ушла.

— Кто это? — спросил я у монтажера.

— Это Галя, наша новая монтажница.

— Эта девушка будет моей женой, — сказал я.

Монтажер рассмеялась.

Я уж не помню: пошутил я тогда или всерьез сказал. Но так и получилось — мы с Галей живем уже сорок лет. 

«День ангела». 1968

В этом фильме я собрал удивительный актерский ансамбль: Николай Крючков, Борис Андреев, Иван Переверзев, даже знаменитый артист еще немого кино Петр Соболевский. Какое счастье было общаться с этими гигантами! Как уважительно относились они к молодому неопытному режиссеру!

Ф. Феллини как-то спросили — за что вы любите кино? Он ответил: за образ жизни.

Это было лучшее время в моей киножизни. В нашем распоряжении был целый корабль, огромный пассажирский лайнер «Крым»; в следующем году он должен был идти на металлолом, а пока на нем проходили практику курсанты мореходки. Мы перекрасили борта судна в черный цвет, старинной вязью написали новое название: «Цесаревичъ». Странное судно со странным названием входило в порт, на борту всенародные любимцы — представляете, как нас встречали!

Была осень, дожди, туманы… Я звонил, к примеру, в Батуми:

— Алле! У вас солнце есть?

— Жара!

— Причал дадите?

— Для вас, генацвале…

Мы разворачивали корабль и шли в Батуми.

Подходим к Батуми в шесть утра, на причале стоят три человека в кепках-аэродромах, у ног — огромный котел, дымок из-под крыши. Хаш.

После этой веселой и интересной морской экспедиции я решил, что вся жизнь в кино будет таким вот сахаром, но нет — были и физически тяжелые киноэкспедиции, собирались иной раз группы с тяжелой внутренней атмосферой.

— Жили-то вы весело, — скажет читатель. — А результат?

Фильм вышел на экраны в начале 1969 года и имел огромные кассовые сборы.

Картина снята по рассказу чудесного детского писателя Бориса Житкова. 

«Белый взрыв». 1969

Снова об альпинистах по нашему с Э. Володарским сценарию, но уже исторический сюжет — война, 1942 год.

Вот эта горная киноэкспедиция была уже точно не сахар.

26 июля в 9.15 утра, на высоте более 3 тысяч метров наш вертолет вмазался в скалу.

Мы вылетели на разведку — искали места для съемок. Попробовали сесть на неровную площадку над ледником.

Почти сели, но пилоты поняли, что машину может перекосить и тогда лопасти заденут за высокие скальные выступы. Стали поднимать вертолет. Но в разреженном воздухе на большой высоте Ми-4, да еще груженый, не может подниматься так, как внизу, в долине. Он должен набрать скорость. Лучше всего подползти к обрыву и, чуть падая вниз, набирать, как самолет, скорость, а с ней уже — и высоту.

Я как раз поднялся по лесенке, ведущей в кабину, и вдруг увидел искаженный профиль пилота и несущийся на нас скальный гребень. Я спрыгнул вниз, в салон. Это спасло меня. Место, где я стоял, было расплющено после удара.

И еще я успел подумать: неужели смерть?

Неправда, что у человека в такое мгновение проносится перед глазами вся жизнь. Я хорошо помню, что подумал в ту секунду перед тем, как потерять сознание.

— Неужели смерть? В 33 года, как раз в возрасте Христа! — в газетах так и напишут (видите, нашлось место и юмору, правда, юмору висельника). Нет, не может быть! Как же вот так, сразу? Должно же быть какое-то предупреждение, знак, предчувствие! Ничего не было… Нет, я останусь жив…

Когда я очнулся, стояла тишина. Сознание мое возвращалось. Жив — первое, что я осознал. Попробовал пошевелить ногами — не могу. (Искалеченные ноги оказались запутанными в хитром сплетении опор скамейки, что стояла вдоль борта.) Попробовал расшнуровать ботинок — перебитые пальцы не слушаются. Ко мне подполз мой товарищ, альпинист Леня Елисеев. Помог расшнуровать ботинки, освободить ноги…

Что же случилось? Пилоты бросили вертолет вниз и стали набирать скорость. Тут же поняли, что ошиблись. На пути встал скальный гребень, перемахнуть который не хватит мощи. Впереди — верная смерть. Тогда они стали гасить скорость, задрали нос вертолета вверх, ударились хвостом — хвост отвалился, не хвост даже, а почти полвертолета. Вася Кирбижеков, наш оператор, при этом был выброшен из пуза вертолета. Когда все кончилось, он обнаружил себя сидящим на камне метрах в десяти от остова вертолета.

Итак, вертолет переломился, перевернулся, и, зацепившись остатками лопастей за скалы, застрял на самом краю высоченного обрыва над ледником.

Произошло то, что мы называем чудом Господним. Невиданное и невероятное — вертолет не взорвался и не загорелся. Такого не бывает…

Однако было же… Господь отвел.

Помню, лежим мы с Леней Елисеевым на горячих камнях рядом с останками вертолета, ждем помощи, я ему говорю:

— Леня, это самый счастливый день в моей жизни!

— И у меня тоже, — отвечает Леня. Район, где произошла авария, — альпинистский. Приэльбрусье. Через полчаса после того, как вертолет не вернулся на базу, из всех лагерей вышли спасательные отряды. С мешками (есть такие специальные мешки для переноски трупов). Но кое-кто догадался взять носилки.

Первыми к нам подоспела сборная Грузии по альпинизму. Эти ребята и тащили нас вниз. Спуск занял часов восемь…

Больше всего, конечно, исстрадалась моя жена. Она ждала в долине на вертолетной площадке. Когда все поняли, что произошло несчастье, она тоже пошла в горы. Не передать, что она чувствовала. Шансов ведь выжить в такой ситуации никаких. Где-то на полпути она увидела нашу процессию. Я лежал на носилках, лицо было закрыто кепкой (от жаркого солнца). Сердце ее оборвалось.

Ребята мне шепчут:

— Слава, Слава, сними кепку. Галя!

Я стащил с лица кепку, приподнял голову и помахал ей рукой.

Но вернемся к фильму. Его бы надо смотреть сейчас, после того, как мы насмотрелись американской лабуды вроде фильма «Скалолаз» с Сильвестром Сталлоне. Ни капли правды, ни грана логики. В «Белом взрыве» все по-настоящему. Недаром так тяжело дались съемки.

46
{"b":"240394","o":1}