ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Валентин Кондратьев был из этой же категории людей; в 93 году, когда стало окончательно ясно, что родина, которую он защищал на ржевских рубежах, окончательно превратилась в криминальную страну, в страну воров, — писатель пустил себе пулю в висок. Из трофейного пистолета.

«Брызги шампанского» успеха в кинопрокате не имел. Уже начинался разгул «свобод» — разрешен был мат с экрана, голое тело, акт… До грустной ли военной истории стало зрителям… 

Трилогия о России. (1989–1993)

«Политика слишком серьезное дело, чтобы доверять ее политикам». Не помню, кому принадлежат эти слова, но сказано абсолютно правильно.

Можно судить и по сегодняшней Думе. «Дума — не место для дискуссий», — заявил нынешний Председатель Государственной Думы. (А где тогда место для политических дискуссий?)

В Российском Парламенте занимаются не политикой, а лоббированием интересов. Наиболее порядочные депутаты отстаивают интересы своего региона, своей отрасли, большинство же лоббируют личные интересы.

В политику я вошел в 85 году с приходом М. С. Горбачева. Помню, он заявил: «отныне каждый человек должен принять личное участие в судьбе страны». И, я, наивняк, решил принять это личное участие. Сначала была серия статей (в основном, в «Советской культуре»), выступления по радио, по телевидению. Потом я решил взяться за более серьезное оружие. В 90-м году был снят фильм «Так жить нельзя».

Вот это уже была чистая политика. Более того, фильм во многом изменил политический климат в стране. На него стояли очереди по всей России — ночами. Жгли костры; выходя после просмотра, люди бросали в них свои партбилеты. Фильм получил три «Ники» — за сценарий, за режиссуру и за лучший документальный фильм.

Многое я не досказал в этом фильме. Хотелось поговорить об истоках — как же так получилось? Почему мы стали такими? Новый фильм назывался — «Россия, которую мы потеряли».

А в августе 91-го случилась революция. Кто-то называет ее демократической, многие — буржуазной, я лично — криминальной. Именно в августе 91-го началось беспощадное разграбление и разрушение России. А поскольку дело касалось одной шестой части света, я назвал ее еще и Великой.

«Великая криминальная революция» — так назывался этот фильм. Мало кто его видел. Осмелился показать только один телеканал. Фильм и сейчас боятся показывать. Но время его еще придет. Когда мы сможем трезво смотреть на прошлое, мужественно оценить, что мы сделали со своей страной, эти документальные кадры — по сути, история разграбления нашей родины — пригодятся, я уверен, и историкам и обществу в целом. 

«Ворошиловский стрелок». 1999

Первые четыре года работы в Парламенте я не мог отвлекаться на режиссуру. Шла война. Меня избрали Председателем Первой парламентской комиссии — по чеченскому кризису. Приходилось все время мотаться на эту чудовищную, заранее проигранную войну. Потому что задумали ее и руководили ею неучи и предатели — из Кремля. Против хорошо подготовленной, до зубов вооруженной (Ельциным!) армии Дудаева бросили необученных мальчишек. Да и тех наковыряли по всей стране (армия к тому времени была совершенно разрушена и небоеспособна). В танках сидели… сводные экипажи!! То есть люди, которые познакомились перед самым боем. Генерал армии Варенников, знаменосец Победы (на параде Победы в 45-м он нес Знамя Победы), давая показания парламентской комиссии, сказал:

— Я не знаю, что такое сводный экипаж. В армии есть сводный оркестр. Да и то музыкантам дают время, чтобы сыграться…

Гибли — сотнями ежедневно! — наши солдаты, наши дети. Снаряды уже стали рваться совсем рядом со мной. Погиб мальчишка-сосед — из квартиры над нами. В январе 95-го в Грозном ранили сына, он потерял ногу…

К несчастью, у нашего народа короткая память. Напомню об одном черном дне нашей истории. Вернее — черной ночи. В новогоднюю ночь 95-го года министр обороны Грачев (тот, который хвастался, что ему хватит одного батальона, дабы усмирить Чечню) праздновал день рождения. Разумеется, не вблизи от поля сражения… Где-то в эти же дни по телевизору показывали: Ельцин приехал к Назарбаеву, в Казахстан… Вусмерть пьяного Президента еле стащили с трапа самолета…

В черную новогоднюю ночь 95 года в Грозный вошла Майкопская танковая бригада. Танки — в город? Ночью?.. Без прикрытия?..

Все танки были хладнокровно расстреляны гранатометами из окон. Сводные экипажи сгорели живьем. Не уцелел никто.

А потом еще была цепь страшных предательств. Кончилось тем, что после окончательной «победы» над боевиками, чеченцы в один прекрасный день без труда взяли Грозный и заставили Россию подписать мир…

Сталина — за начало войны, за бессмысленную гибель миллионов в первые ее два года — осудил хотя бы Суд Истории. Ельцин, конечно, не Сталин. Сталин был гением — он уничтожал миллионы. А Ельцин — пигмей, он истребил десятки тысяч (не только на войне, разумеется). Но никто его судить пока не собирается. Похоже, и Суд Истории не состоится. Слишком коротка у нас память, мы уже готовы все забыть.

До кино ли мне было в эти годы! Но пришлось заняться именно кинематографом — уже из кресла Председателя Комитета по культуре Государственной Думы. Кинематограф к тому времени — 1996 год — совсем загнулся. Как загнулось, погибло все остальное: армия, промышленность, школа, деревня… Как погиб, к примеру, Северный морской путь, который русские люди осваивали триста лет (пришел Гайдар, сказал: нам это не надо)… В один миг все было разворовано и разрушено.

Исчезли с морских просторов России десятки тысяч кораблей. Опустела, осиротела без движения Волга… Там даже стерлядь снова появилась.

Что уж говорить о кинематографе. Киностудии опустели, там стоял отвратительный запах запустения и разрухи; всюду бегали крысы…

Иду я как-то по коридору «Мосфильма», навстречу бросается женщина, одна из старых сотрудниц:

— Господи, как я рада!

— Чему?

— Вижу живого режиссера!..

Страшный для кинематографа 96 год! Казалось, кинематографу никогда не выползти из ямы.

Но попробовать можно…

Что только не пришлось сделать… Я организовал парламентский киноклуб в Думе. Ко мне в думскую гостиную приходили самые видные деятели искусства и за рюмкой чая уговаривали руководителей фракций принять закон… Да что там, мне пришлось поговорить почти с каждым депутатом, выпить с ним… Удивляюсь, как я не стал законченным алкоголиком.

Короче, к концу года закон был принят. 1997 год можно считать годом возрождения российской киноиндустрии. Кино стало расти, как на дрожжах. Потом включились в финансирование кинопроектов телевизионные каналы… И пошло-поехало… Сейчас российская киноиндустрия, пожалуй, самая мощная в Европе.

Теперь, когда меня спрашивают: «Не жалеете, что столько лет потеряли в Думе?.. Столько фильмов могли бы снять…» Я с чистым сердцем отвечаю: «Если бы меня не было в Думе, может быть, и кино бы не было…»

Шутка, конечно. Но как говорится: «в каждой шутке есть доля шутки». В 1998 году я и сам решил снять картину. О чем и про что снимать? Я понимал: помимо художественности фильм должен быть очень гражданственным. Гражданская позиция художника — для меня это и сейчас самое главное в оценке художественного произведения. А тогда… Кровоточили раны, нанесенные моей родине.

Больше всего мне было жалко стариков. Испытали такие муки, выиграли страшную войну, всю послевоенную жизнь горбили спину на государство — ради будущего. И вот это будущее наступило. Каким ужасным оказался его лик. Стариков ограбили, унизили, растоптали, заставили бродить по помойкам и проклинать новых оккупантов.

Как защитить старшее поколение, к которому я, нормальный здоровый человек, ничего, кроме безграничного уважения, испытывать не могу. Какого придумать героя?

Тут мне попалась маленькая повесть Виктора Пронина. И там — старик… Настоящий мужчина — как я это понимаю. То есть человек, способный отстоять собственное достоинство, защитить себя, женщину, ребенка, Родину, наконец.

50
{"b":"240394","o":1}