ЛитМир - Электронная Библиотека

На Дэвон одели кандалы. Их холодный металл врезался в лодыжки, когда она взбиралась узкими маршами в женский корпус. Воздух провонял испражнениями, было даже трудно дышать. Дэвон чуть не стошнило когда ее новый конвоир распахнул дверь камеру, которая теперь будет ее домом. Он подтолкнул ее внутрь и с грохотом захлопнул за ней дверь.

Ее окружало тяжелое, мрачное молчание. Волна страха пронизала ее всю. Сердце бешено билось, она изо всех сил старалась не дышать, мускулы все напряглись; а ведь она здесь, конечно, не одна.

Кто-то сзади нее громко щелкнул пальцами Забыв о кандалах, Дэвон резко обернулась, готовая дать отпор. Запутавшись в цепях, она бы наверняка рухнула на пол, если бы ее не поддержала чья-то грубая, мозолистая лапа.

— Иди-ка туда вот, милашка. Да не упади на меня, а то сейчас рожу, мне несколько дней осталось.

— Ты, сука ё…. кончай треп. Моя красота требует отдыха.

— Твоя красота? Еще одну бородавку растишь, ты, жаба? — сплюнула ее спасительница.

— Ах ты, свинья жирная! Я у тебя твоего ублюдка из пуза вырежу и на завтрак сожру, если не заткнешься…

— А, мать вашу! Альма! Мозель! Заткните ваши пасти, а то я сама этим займусь! — это раздался какой-то низкий голос из темноты.

— Не сердись, Монахиня. Эта сука просто напрашивается, чтобы ее пришили, — сказала Альма. — Я тут хотела подружиться с новенькой, а эта Мозель сует свой гнилой нос во все дела.

— Да мне все равно, что там у вас. Я спать хочу…

Раздалось несколько голосов, выражавших одобрение.

Капли холодного пота выступили на верхней губе и на лбу у Дэвон, когда она слушала этот обмен любезностями. Дрожь ужаса прошла по всему телу — от пяток, выше, выше — до самой макушки. В горле застрял дикий вопль, она едва-едва сдерживала его. Она крепко сжала руки в кулачки так, что ногти врезались в ладони. Боль на какое-то время отогнала страх. Дэвон судорожно вздохнула. Надо держаться. Нельзя поддаваться эмоциям — иначе в этом аду не выжить!

— Иди-ка сюда, дорогуша. Здесь у меня есть местечко для тебя, — произнес кто-то почти нежно, похлопав Дэвон по ноге. — Давай-ка, устраивайся, старушка Агги о тебе позаботится. Я не дам Альме или Мозель приставать к тебе. С Агги ты будешь в безопасности.

Да-да, малышка.

— Агги, оставь цыпленка в покое пока, — прогремел из темноты голос Монахини. — Дай ей время освоиться. Потом, если она захочет тебя побаловать, сколько угодно пользуйся.

Дэвон отступила обратно к двери. Ее кандалы при каждом движении мрачно звенели, так что всем сокамерницам было ясно, куда она направляется.

— Бесполезно, милашка! Стража не услышит, а даже если и услышит, не придет. Привыкай к нам, — дала ей Мозель бесплатный совет со своего места на грязном полу.

Дэвон медленно опустилась на солому. Уселась, обхватив руками колени. Тщетно вглядывалась в темноту, пытаясь увидеть кого-нибудь из сокамерниц. Нет, даже контуров фигур не видно. Только мирные звуки от дыхания спящих, да время от времени — ругательство, храп или стон во сне говорили ей, что она не одна.

Ближе к рассвету усталость взяла свое, и она, уронив голову на колени, заснула беспокойным, тревожным сном. Последняя ее мысль наяву была о бабушке, Хиггинсе и Уинклере: это ее семья. Она их больше не увидит на этом свете. Несколько слезинок скатились у нее по щекам. Она плакала во сне. Слезинки бесследно исчезли в ткани ее брюк, как и ее надежды на будущее.

С посеревшим лицом Уинклер стоял перед Хиггинсом. Дрожащей рукой он провел по своим спутанным волосам, голос его дрожал, когда он попытался поведать Хиггинсу то, чему был свидетелем.

— Они ее отправили в Ньюгейт. Я ничего не мог сделать.

Хиггинс рухнул на стул. Он был близок к отчаянию.

— Я ей говорил, что это рано или поздно случится, но она меня не слушала. Даже тебя сегодня не захватила. Вот вся она в этом…

Хиггинс запрокинул голову, борясь со слезами, которые уже застилали ему глаза. Он бессильно опустил кулаки на колени.

— И мы ничего не можем сейчас для нее сделать. У нас нет денег, чтобы подкупить стражу — даже увидеться не сможем, не говоря уже о том, чтобы ее оттуда выручить.

— Все золото Англии ее теперь не выручит. Я подслушал, что лакеи Самнера говорили стражнику: этот лорд хочет, чтобы нашу Дэвон повесили — не больше, не меньше. Они знают, что она — это и есть Тень, и вдобавок ей еще пришьют покушение на жизнь лорда Самнера.

Хиггинс провел двумя пальцами по переносице, чтобы остановить слезы. Сглотнул нервный комок. Вновь глянул на Уинклера. Никакой надежды, никакой.

Тяжело вздохнув, Хиггинс перевел взгляд на дверь в спальню леди Макинси. Да, смерть не приходит одна. Кто кого опередит? Во всяком случае, старая леди не переживет известия о казни Дэвон. Просто сердце не выдержит.

— Неужели мы ничего не сможем для нее сделать, Хиггинс? Мы же не можем допустить, чтобы она гнила там в Ньюгейте, а мы тут даже не попытаемся ей помочь.

Хиггинс печально покачал головой.

— Остается только на Бога надеяться; раньше у Макинси была власть и сила, теперь — остался только титул, а за это в Ньюгейте и стакана воды не подадут.

— Нет, я что-нибудь придумаю, чтобы ей помочь. Она это все делала не для себя, а для нас и для старой леди.

— Ну, что ты можешь сделать, Уинклер, разве только, чтобы тебя рядом повесили… Будешь околачиваться около тюрьмы — и тебя возьмут как сообщника. Да ты и есть… — По воинственному выражению на лице Уинклера Хиггинс видел, что его слова до него не доходят Уинклер сделает все по-своему — как: делала и Дэвон, и кончит так же, как и она — петлей на Тайбернском холме.

— Я найду способ, вот увидишь. Дэвон мне как сестра, и, что бы ты ни говорил, я так дела не оставлю.

— Тогда давай, действуй. Ты всегда попадал в какие-нибудь переделки. И на этот раз будет то же самое.

— Посмотрим, посмотрим, — сказал Уинклер со знакомой Хиггинсу усмешкой, которая всегда предвещала какую-нибудь новую авантюру.

Дэвон приснился кошмарный сон: со всех сторон к ней протягивались руки, хватали ее за волосы, срывали с нее платье, туфли, чулки. Она, крича, отбивалась и никак не могла проснуться, чтобы избавиться от этого жуткого сновидения. Сильный удар под ребра заставил ее скорчиться от боли; сон перешел в явь: над ней склонились грязные, одичавшие лица; тянулись руки со сломанными ногтями и забившейся под них грязью — это были ее сокамерницы.

— Пустите меня, — вскрикнула Дэвон, лягнув кого-то наудачу. Несколько рук схватили ее за плечи; вот и все: она не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. На нее уставилась какая-то жирная харя, изборожденная глубокими морщинами, которые оставляют возраст и порок. Что-то вроде улыбки тронуло губы этой ведьмы, когда она наклонилась поближе, чтобы рассмотреть новенькую получше. Она одобрительно кивнула:

— Ничего кусочек. Симпатяжечка. Деньги есть?

Дэвон быстро-быстро замотала головой. Ведьма пожала плечами.

— Дело дрянь. Раз денег нет, отдам тебя Агги. Она уже просила.

Дэвон непонимающе моргая глядела на нее.

— Вы не можете отдать меня Агги. Я не ваша рабыня, и ничья.

Монахиня — это была она — откинула голову и захохотала, обнаружив гнилые корни зубов.

— За кого ты себя держишь? За королеву, что ли? Здесь, дорогуша, право сильного. А я здесь сильнее всех.

Монахиня обвела всех в камере тяжелым взглядом, и они, как показалось Дэвон, все как-то скукожились, хотя никто не двинулся с места.

— И здесь никто не может сказать мне слова против. Я здесь король, королева и парламент вместе взятые, — она одарила Дэвон пронизывающим взглядом. — И сам господь бог тоже — пока еще сама жива.

— Я вызову стражу. Они не позволят вам сделать мне что-либо плохое.

Монахиня снова запрокинула голову, и от смеха вся ее грузная туша заколыхалась.

— Дорогуша, стражники и ухом не поведут, что бы здесь ни творилось — пока мы их готовы обслуживать, когда и как они захотят.

Монахиня деловито протянула руку и пощупала груди Дэвон.

19
{"b":"2407","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Игра в возможности. Как переписать свою историю и найти путь к счастью
Любовница без прошлого
Судный мозг
Ненужные (сборник)
Круг женской силы. Энергии стихий и тайны обольщения
Динозавры и другие пресмыкающиеся
Капкан для MI6
Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!
Невеста напрокат, или Дарованная судьбой