ЛитМир - Электронная Библиотека

— Хантер, — прошептала она мечтательно. Он наполнял собой все ее чувства и мысли — по крайней мере, когда она не спала. Она любила его так, как еще недавно не могла бы себе и представить. Хантер никогда не говорил о своих чувствах к ней, но она знала, что она тоже где-то глубоко, глубоко в его сердце. Это ощущение давало ей возможность безоглядно отдаваться ему. Оно давало ей возможность забыть, что все это ненадолго.

Дэвон беспокойно шевельнулась, отчаянно пытаясь удержать свои мысли на красоте ночи, а не на мужчине, который скоро должен вернуться из порта. Она не хотела думать ни о чем другом, и меньше всего — о том времени, когда они окажутся в Виргинии и все уйдет в тень: Хантер будет ее хозяином, она его служанкой. Сейчас он принадлежал ей, и она втайне, вопреки всякой логике, предавалась мечтам: вот поймет Хантер, что без нее жить не может и попросит ее быть его женой.

Не слыша его приближения, Дэвон уже почувствовала его присутствие — еще до того, как его руки обняли ее за талию и нежно привлекли к себе.

Он мягко провел подбородком по ее макушке и тоже устремил взгляд в лунную ночь.

— О чем ты думаешь? — спросил он голосом, напоминавшим морской бриз, — теплым и освежающим.

— Да ни о чем. Просто наслаждаюсь ночью, — соврала Дэвон; ведь выскажи она свои мысли словами — и фантастический мир, который они построили для себя, сразу рухнет.

— Сент-Юстисий — чудесное место. Жалко, что у нас нет времени, а то бы я тебе показал тропический лес в кратере. Мы уже почти загрузились, завтра отплываем…

Дэвон закрыла глаза: если бы так же легко можно было закрыть двери в то будущее, которое черной тучей нависло над их счастьем!

— Дэвон, через несколько дней мы будем уже в Виргинии… Мне нужно кое-что тебе сказать…

Дэвон повернулась, оставаясь в его объятиях, и уткнулась лицом в его широкую грудь. Прижалась в нему.

— Я не хочу говорить о будущем. Пожалуйста, давай сегодня просто наслаждаться всем вот этим.

Хантер почувствовал мгновенное облегчение. Он нежно провел рукой по ее длинным шелковистым волосам.

— Ладно, больше не будем об этом. Нас ожидает ужин. А после этого походим по острову при лунном свете.

— Чудесно… — ответила Дэвон. Она подавила в себе беспокойное чувство, которое в ней возбудил Хантер, и улыбнулась ему. Времени у них все меньше и меньше, не стоит тратить его на пустые размышления о будущем. Еще в детстве она узнала простую истину: что суждено, то и случится, хочешь ты этого или нет. И ничего ты не изменишь — думай или не думай.

Хантер сделал шаг назад и задорно улыбнулся, склоняясь в церемонном поклоне:

— Позволите ли мне сопровождать вас на ужин, миледи?

Дэвон сделала глубокий реверанс, бросила на него кокетливый взгляд и в тон ему ответила:

— Какая честь для меня, милорд!

Она взяла его под руку, и они с подчеркнутой торжественностью двинулись к двери. Но нет, он не мог удержаться на таком официальном уровне: слишком манили к себе ее губы. Хотя бы на одну секунду ощутить их сладость! Он наклонился к ней, и как будто электрический разряд пронизал все его тело. Охрипший голос выдал его состояние.

— Ах ты, мой сладенок! С тобой забудешь и об еде, и обо всем остальном!

Ответом ему было явственное бурчание в желудке у Дэвон. Он улыбнулся, признавая свое поражение. Его время придет позже. — Да, выходит, я на тебя действую не так, как ты на меня, миледи.

— Выходит, что мне нужно поесть, чтобы поддержать себя… и твой темп, — рассмеялась Дэвон. Она совсем не чувствовала никакой неловкости в его присутствии.

— Верно. Но учти — я тебя предупредил. Чем больше возьмешь за столом, тем больше придется отдать в постели.

Хантер открыл дверь и кивнул Дэвон.

— Вперед и приятного аппетита, дорогая!

Обеденный зал гостиницы был одновременно и чем-то вроде клуба для моряков, которые сходили на берег с жаждой рома и женщин Веселый гам резко оборвался, когда Хантер и Дэвон вошли в зал и направились к столу, зарезервированному Хантером. Служащие, моряки, туземцы — все устремили глаза на Дэвон. Тут не было принято скрывать свои эмоции, а тем более за них извиняться. Они смотрели на нее с жадностью; каждый хотел бы оказаться на месте ее спутника, каждый ярко представлял себя, как бы это могло быть с ней в постели. Все эти рискованные мысли они, однако, держали про себя. Они отнюдь не собирались как-нибудь задевать человека, который лишил их общества этой красотки. Выражение его лица и шпага на боку были достаточным предупреждением против всяких попыток вторжения на его территорию.

Дэвон стало неловко — ее не обмануло и то, как несколько моряков с подчеркнутой поспешностью обратили свое внимание на свой ром и разносивших его служанок. Она беспомощно взглянула на Хантера и увидела, как он улыбается.

Она покраснела и опустила глаза на бокал с вином. Потрогала его оловянную ножку — как будто ее страшно заинтересовала техника обработки металла.

Хантер взял ее за руку, положил ее в свою, наклонился к ней.

— Они так уставились, потому что ты такая красивая, Дэвон. Нет мужчины, который не отдал бы все, чтобы очутиться сейчас на моем месте.

От его комплимента ее румянец стал еще гуще. Она посмотрела в его глаза. В них было желание — но это было отражение ее собственной страсти. Она попыталась найти нужные слова, чтобы сказать Хантеру о тех чувствах, которые он в ней вызывал, но тут у их стола раздался грубый голос:

— Черт побери, братишка! Вот уж не ожидал! Решил поглядеть, как мы тут, простые люди, живем-можем?

В их уединение шумно вторгся какой-то загорелый до черноты мужчина. Без приглашения подвинул стул от другого стола, небрежно поставил на него ногу в черном сапоге Наклонился рассмотреть поближе спутницу Хантера. Губы его, полные, чувственные, растянулись в умопомрачительной улыбке, обнажившей ровные белоснежные зубы. В ухе у него была золотая серьга. Она ярко сверкнула в свете фонарей, когда он наклонил голову набок и сказал:

— Ах, какая красотка! И как это тебя угораздило появиться здесь с моим братишкой? С ним же скучно до невозможности! Тут есть кто-то, кто бы оценил твои прелести лучше, чем Хантер.

Дэвон не успела и слова вымолвить, как Хантер вскочил на ноги и мрачным взглядом уставился на пришельца. Они были одного роста, одинакового телосложения; те же темные волосы и те же глаза — темно-синие как оникс.

— Хватит, Рурке. Повеселился — и хватит. Иди обратно к своим друзьям — хотя, какие там у тебя могут быть друзья!?

— Стоп, стоп, братишка! Где же твои манеры? Год не встречались, а ты даже даму свою не представишь, не говоря уже о том, чтобы пригласить сесть и выпить за доброе, старое время.

— У нас такого с тобой не было — ты это хорошо знаешь. Я не хочу иметь ничего общего с такими продажными типами, как ты.

— Мои слова! — едко отпарировал Рурке. — Мне тоже не нравятся те, кто хранит верность тому, кто больше заплатит, а на остальных, кто бедствует, им наплевать.

— Я, по крайней мере, храню какую-то верность, Рурке, а для тебя это вообще незнакомое слово. Ты служишь любому, кто заплатит — неважно сколько.

Рурке пожал плечами.

— Такова жизнь, браток. Одни родятся уже с серебряной ложкой во рту, другие — нет… Ты всегда любил мне напоминать, что О'Конноры — безродные. Нам не светит наследство лорда Баркли.

Удар был метким. Когда они были моложе, Хантер пытался ему помогать, но этот парень был слишком уж гордый. Если применить к Рурке О'Коннору поговорку о собаке, которая кусает руку дающего, то ее надо было бы слегка изменить: этому парню протянешь руку помощи, а он отхватит ее до плеча! Он был полон решимости доказать всем, что он, незаконнорожденный, ничем не хуже своих богатых родственников в Баркли Гроув. Он стал моряком, хотя о подлинном характере своей деятельности он предпочитал помалкивать, называя себя свободным предпринимателем. Хантер с натугой проговорил:

— Я не собираюсь извиняться за то, что было в прошлом. Тем более перед пиратом.

29
{"b":"2407","o":1}