ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не ему уж говорить насчет дикарей-то! — прогудел Мордекай. — Кто, как не он, натравил на колонистов ирокезов — помнишь, тогда, в семьдесят шестом?

— Да, знаю, но что из того? Мне как-то надо найти способ поворошить бумаги в его кабинете — причем так, чтобы не попасться.

Мордекай задумчиво постучал по деревянному креслу.

— Не знаю, что и сказать. Но Сет говорит, что генерал Вашингтон всецело полагается на нас?

— Я могу помочь, — сказала Дэвон, открывая дверь под удивленными взглядами двух мужчин. Она подошла к Хантеру. Вот он — ее шанс стать действительно неотрывной частью его жизни. Страшновато, конечно, но с этим можно справиться. Да, это, пожалуй, единственная для нее возможность сказать ему, что она — настоящая жена, его надежный и равный пример — не только в постели. Лицо Хантера потемнело.

— Ступай наверх, Дэвон. Это не твое дело.

— Ты не прав, Хантер. Если это дело моего мужа, то, значит, и мое тоже! — твердо ответила Дэвон.

— Дэвон, пожалуйста, послушайся Хантера. Это правда тебя не касается, — вмешался Мордекай вставая.

Дэвон бросила на Мордекая удивленный взгляд.

— Меня не касается то, что мой муж — шпион патриотов? — Она улыбнулась: простые черты лица Мордекая выразили крайнюю степень изумления. — Да, да, я еще в Лондоне узнала, что ты и Хантер только строите из себя роялистов, а на самом деле поддерживаете повстанцев. Я об этом не говорила — тогда это действительно было не мое дело. Однако все переменилось. Ты не забыл — я теперь жена Хантера и мать его ребенка.

— И будешь делать то, что я тебе скажу Иди-ка наверх, Дэвон. Я скоро освобожусь.

Дэвон мятежно тряхнула головой.

— Нет, Хантер, не пойду, поскольку знаю — я здесь правда могу помочь. И кроме того, я единственный человек, который возьмет бумаги и не вызовет ничьих подозрений.

— Как это? — устало спросил Хантер.

— Да просто зайду туда и возьму, — ответила Дэвон, надменно подняв голову.

Оба мужчины разразились хохотом: действительно, простой план. Наконец, Хантер, еще не отсмеявшись как следует, сумел выговорить:

— Вот так зайдешь и возьмешь? Дэвон кивнула.

— Все гениальное — просто.

Хантер окинул Дэвон долгим взглядом; его это все уже начинало злить. Ну что еще надумала эта красивая головка?

— Лазать в окна я тебе не разрешу во всяком случае. Ты беременна, благо нашего ребенка выше всех карт в мире.

Дэвон стало как-то теплее от его заботы. Она улыбнулась ему:

— Я и не собираюсь. Я уже сказала: я приду по приглашению.

Хантер посмотрел на Мордекая, лицо его осветилось.

— Черт! Как я сам не додумался! Никто не заподозрит гостя полковника Браггерта: все знают, что он приглашает к себе только тех, в чьей лояльности короне он уверен.

— Верно, Хантер, — вставил Мордекай. Он прицокнул удовлетворенно. — А ты, кстати, получил приглашение на прием по случаю приезда какого-то нового офицера. Полковник его устраивает на этой неделе.

Хантер уверенно кивнул.

— Не буду разочаровывать дорогого друга Браггерта. Конечно, я пойду.

— Не я, а мы, Хантер, — вступила вновь в разговор Дэвон.

Хантер отрицательно покачал головой.

— Нет, Дэвон. Я запрещаю. Слишком опасно.

Дэвон перевела взгляд с одного сурового лица на другое. Нет, она не отступит. Она найдет себе место в жизни Хантера. Пусть он ее не любит, но она может добиться, чтобы он ее уважал.

— Для меня это будет не так опасно, как для тебя. Если кто и заметит мое отсутствие, никто ничего не подумает, зная о моем положении.

Просто решат, что меня опять тошнит или что я вышла глотнуть свежего воздуха.

— То, что ты говоришь, может быть, и верно. Но я не могу пойти на такой риск. У тебя ребенок под сердцем, ты что?

— Я думаю и о нем. Я хочу, чтобы он рос самостоятельным; будь это мальчик или девочка — чтобы из него получился настоящий мужчина или настоящая женщина! Я думаю, мы оба этого хотим.

— Ты знаешь, а она права, — вставил Мордекай.

— А я что, не прав? Ставка здесь — жизнь Дэвон! — взорвался Хантер. Он провел рукой по волосам и отошел к маленькому столику в стороне, где стоял графин с бренди, налил себе немного, залпом выпил. Посмотрел на жену: стоит гордая и решительная. Хантер сжал зубы. Черт с ней, со свободой, и всем остальным, если из-за этого он может потерять Дэвон и ребенка.

Что-то дрогнуло у него внутри. Он не мог сказать, что он любит свою жену, но с момента их первой встречи жизнь все время их сталкивала друг с другом — и вот теперь они муж и жена. Их кровь смешается в последующих поколениях семьи Баркли. Нет, он не допустит того, что она задумала.

— Хантер, мне моя жизнь тоже дорога. Но, если ты помнишь, у меня есть некоторый опыт в таких делах.

— Я не забыл и другое, Дэвон. Я помню, при каких обстоятельствах мы в первый раз встретились, и что вскоре мне пришлось спасать твою нежную шейку от петли. Я не хочу, чтобы это случилось снова.

Дэвон подошла к ним поближе. Положила руку ему на плечо; глаза ее молили понять ее.

— Это — еще одна причина, почему ты должен позволить мне помочь тебе. Я обязана тебе жизнью, Хантер, и я оплачу этот долг.

Погрузившись в бездонную зелень ее глаз, Хантер забыл, что они не одни. Он погладил ее по щеке, мягко проговорил:

— Ты уже оплатила его, Дэвон. Я тебя спас, а ты подарила мне ребенка.

— Ты очень благороден, спасибо, конечно. Но у меня есть еще одна причина, Хантер. У меня свои счеты с Англией и ее законами. Из-за них я даже не смогла быть на похоронах бабушки. Из-за этих английских обычаев у меня был только один выбор — или выгодно выйти замуж или идти воровать — иначе не выжить. Мне пришлось оставить тех, кого я люблю. Я никогда не увижу снова ни Хиггинса, ни Уинклера. Пусть никого такая судьба не постигнет больше. Так что не лишай меня возможности помочь. Я верю в твое дело. Это — мое будущее, так же, как и твое.

Блеск ее глаз поколебал решимость Хантера. Он заметил, что Мордекай внимательно наблюдает за ним. Их глаза встретились; друг кивнул головой. Поняв, что означает этот молчаливый сигнал, Хантер сдался:

— Ну, ладно. Твоя взяла. Сегодня мы пошлем полковнику Браггерту письмо, что принимаем его приглашение.

Дэвон импульсивно обняла его за шею:

— Спасибо. Обещаю, ты не пожалеешь о своем решении.

— Молю Господа, чтобы ты оказалась права, — ответил Хантер, тоже обнимая ее. Мордекай, почувствовав, что он теперь здесь уже лишний, тихо вышел из кабинета. Широко улыбнулся: дела у молодоженов, видать, идут неплохо. Спустился по лестнице, вышел на веранду, глубоко вдохнул теплый летний бриз. Хорошо, что Хантер женился на Дэвон. И для него, не в последнюю очередь. В результате он смог сказать Элсбет о том, что он ее любит, и, что уж совсем странно, она вроде бы отвечает ему взаимностью.

Взгляд Мордекая скользнул мимо высоких магнолий, остановился на дороге, которая вела к Уитмэн-Плейс, и улыбка его погасла. Он не видел Элсбет уже два дня, а казалось — прошла вечность. Воспоминания о чудесных, теплых минутах с ней там, в саду губернаторского дворца, поддерживали его дух, но чем дольше длилась разлука, тем меньше у него было уверенности в том, что это вообще было.

Господи, да вот и предмет его дум! Скачет на своей рыжей кобыле, вот скрылась в кустах, и вот уже совсем близко. Улыбается, машет ему рукой! Остановила коня, соскочила — он, увалень такой, даже не успел ей помочь… Бросилась ему в объятья, поцеловала прямо в губы. И опять он опоздал: едва собрался заключить ее в объятья, а она уже вывернулась и весело-непринужденно посмотрела на него:

— Вот о чем я мечтала целых два дня! Мордекай ухмыльнулся и встряхнул головой; да, тут поневоле обалдеешь.

— Наверное, не надо так говорить, но та ли эта Элсбет Уитмэн, которую я знал столько лет?

Элсбет, которая никогда за свои двадцать лет не чувствовала себя такой переполненной какой-то неведомой ей жизненной силой, наклонила голову набок и ответила еще более непринужденно:

41
{"b":"2407","o":1}